СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ужасные ошибки врачей. Истории из жизни.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

По подсчетам экспертов из Всемирной организации здравоохранения, из-за врачебной халатности в Украине каждый день умирает 6-7 больных и втрое больше становятся инвалидами.
Отсутствие надлежащего оборудования в больницах (особенно в сельских госпиталях), или же техническая изношенность этого оборудования может стать причиной ошибочного диагноза и, соответственно, неправильного лечения больного. И лишь несколько процентов ошибок случаются из-за невысокой квалификации медицинских работников, говорит член правления Всеукраинского врачебного общества Андрей Базилевич.
"Конечно, ни один врач не застрахован от ошибки, когда нужно правильно определить диагноз. Это бывает иногда сложно по объективным причинам, не зависящим ни от врача, ни от оборудования", - признает он.
"Многое зависит от своевременного обращения к врачу. Сейчас мы очень часто сталкиваемся с тем, что пациенты приходят уже на поздних стадиях, когда болезнь тяжело поддается лечению. А еще пациенты часто занимаются самолечением или используют нетрадиционную медицину", - сетует Базилевич.
Заместитель министра здравоохранения Украины Зиновий Мытник отмечает, что врачебную ошибку может признать только суд. В Украине в настоящее время существуют различные системы контроля за профессиональной деятельностью медиков.
Экс-министр здравоохранения Николай Полищук считает, что в настоящее время в Украине недостаточно правовых основ, чтобы наказать нерадивых врачей, поэтому больному трудно доказать, что врач неквалифицированно его лечил.
"Медики практически не несут ответственность за врачебную ошибку. Для того, чтобы врачебная ошибка оценивалась и была исправлена, надо принять закон "О врачебном самоуправлении" и делать контроль врачебных ошибок. Сегодня привлечь медика к ответственности практически невозможно", - констатирует Полищук.
Согласно украинскому законодательству, врача можно наказать за противоправные действия, к которым относятся неосторожность или умышленные действия, которые привели к негативным последствиям и которых можно было избежать, отмечает правозащитник Дмитрий Гройсман.
"В Уголовном кодексе Украины есть статья, предусматривающая уголовную ответственность за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским работником, что привело к тяжелым последствиям. Если тяжких последствий нет, а ненадлежащее исполнение обязанностей существует, то человек может обратиться в суд с гражданским иском о возмещении причиненного вреда ", - говорит правозащитник.
Гройсман утверждает, что ежегодно к уголовной ответственности в Украине привлекается до десятка медицинских работников.
Медицинского работника можно привлечь к уголовной ответственности за его действия, приведшие к тяжелым последствиям - например, смерть, инвалидность или искажение лица.
Во всех остальных случаях, говорит правозащитник, должна эффективно действовать система страхования медицинских ошибок и противоправных действий врачей. Подобного украинские пациенты пока не имеют - тогда как, скажем, в США, врач не получит лицензии на медицинскую практику без страхования ответственности перед больными.
"ТСН"

http://ua-reporter.com/novosti/51883

0

2

"ДА ЧТО МЫ МОГЛИ ТЕБЕ ПОВРЕДИТЬ? ВСЕГО-НАВСЕГО УДАЛИЛИ АППЕНДИКС!" - ЗАВЕРИЛА МЕНЯ ВРАЧ, КОГДА Я ПОЖАЛОВАЛАСЬ НА СИЛЬНЫЕ БОЛИ В ГРУДИ И ТЕМПЕРАТУРУ"

В Бахмаче Черниговской области во время операции анестезиолог, вводя пациентке дыхательную трубку... порвала ей глотку. У девушки начался гнойный процесс в грудной полости, и она только каким-то чудом осталась жива. Лишь спустя полгода(!) областное бюро судмедэкспертизы начало выяснять причины этого ЧП

Екатерина КОПАНЕВА "ФАКТЫ" (Чернигов-Киев)

Зимой нынешнего года "ФАКТЫ" рассказывали о ЧП в Бахмачской районной больнице Черниговской области, когда в ночь на Рождество из-за халатности принимавших роды врачей скончалась 24-летняя девушка. По факту случившегося возбудили уголовное дело. В ходе расследования выяснилось, что на совести медиков бахмачского роддома это далеко не первая трагедия. А буквально на следующий день после смерти роженицы в эту же больницу поступила 21-летняя Марина Ещенко. Правда, не в родильное отделение, а в хирургическое, с диагнозом острый аппендицит. После операции и пятидневного "лечения" девушку чудом спасли областные врачи.

"Что ты ходишь как умирающий лебедь? Давай распрямляйся, хватит тут из себя строить"

Приехав на рождественские праздники в родное село Фастовцы, 21-летняя студентка Нежинского госуниверситета Марина Ещенко и подумать не могла, что следующие четыре месяца проведет на больничной койке. Вечером 6 января, когда семья должна была садиться за праздничный ужин, девушка почувствовала боль в правом боку. Сначала списала это на отравление - решила, что виной всему съеденный на вокзале пирожок. Но никакие лекарства не помогали. А когда боль стала чувствоваться уже и в спине, отец с матерью заподозрили воспаление аппендикса и на следующий день повезли дочку в Бахмачскую районную больницу.

- Едва я переступила порог клиники, у меня, как ни странно, боль... прошла, - вспоминает Марина. - Может, от страха - я с детства не люблю больницы, а тут еще боялась, что придется ложиться на операцию. Хирург поставил мне диагноз острый аппендицит и решил прооперировать в тот же день.

- Меня насторожило, что операция длилась целых три часа, - говорит мама Марины Татьяна Григорьевна. - Девочке из соседней палаты аппендикс удаляли 45 минут. Так почему же мою Маринку оперировали так долго?.. Когда операция наконец-то закончилась, врачи мне так ничего и не объяснили. Лишь сказали, что все в порядке и вскоре Маринку переведут из палаты интенсивной терапии в обычную.

- Я проснулась от сильной боли в груди и в спине, - продолжает Марина. - Было ощущение, будто к груди приложили раскаленный утюг. Я рассказала об этом Наталье Ивановне (имя и отчество изменены. - Авт.) - пожилому анестезиологу, которая делала мне наркоз. "Может, мне что-то повредили? - спросила. - Почему болит грудь, если вырезали аппендикс?" - "Ты не умничай, - отмахнулась анестезиолог. - Да что мы могли тебе повредить? Всего-навсего удалили аппендикс!" Потом, задумавшись, спросила: "А ты дома на какой кровати спишь?" Я ответила, что в основном живу в общежитии, где стоят обыкновенные деревянные койки. "Все понятно, - махнула рукой Наталья Ивановна. - Ты просто к кровати не привыкла, так бывает".

Мне сделали какой-то укол, но через несколько часов я опять проснулась. Было настолько больно, что хотелось кричать. К вечеру я начала рвать каким-то ужасно пахнущим белым веществом. А на следующий день уже с трудом встала и еле дошла до туалета. Соседки по палате рассказывали, что я угасала на глазах. Но ни лечащий врач, ни завотделением не обращали на это внимания. "Что ты ходишь как умирающий лебедь? - говорили. - Давай распрямляйся, хватит тут из себя строить". Я несколько раз показывала им гнойные выделения, но бесполезно. А когда врач узнал, что у меня ко всему прочему першит в горле, посоветовал рассасывать леденцы.

Чувствуя, что гной вытекает откуда-то из горла, я сильно надавливала себе на шею, чтобы он выходил наружу. Черниговские врачи потом объяснили, что, если бы не делала этого, умерла бы на третий день после операции. А так я долго не позволяла инфекции распространиться по организму. Бахмачские медики видели, как я мучаюсь, но даже не думали меня обследовать. Дошло до того, что их об этом начали просить соседки по палате. Тем не менее врачи каждый день придумывали новую отговорку. То говорили, что у меня реакция на наркоз, то - что организм так отходит от стресса. За несколько дней я с 62 килограммов похудела до 48. Глаза заплыли, кожа пожелтела. А лечащий врач, который приходил всего два раза, стараясь не смотреть мне в глаза, сказал: "Во время операции у тебя остановилось дыхание и пришлось делать интубирование (наркоз через вставленную в горло трубку. - Авт.)... Так что это реакция на трубку. Скоро пройдет, вот увидишь". Но с каждым днем мне становилось только хуже. Температура поднялась до 38,9 и не падала. В конце концов я все-таки настояла, чтобы мне сделали рентген. Однако результатов все не было. Спасибо соседке по палате тете Вале - когда мне стало совсем плохо, она позвала какого-то пожилого врача. Узнав о моих симптомах, он внимательно меня обследовал и, не на шутку встревожившись, спросил, делали ли рентген. Тогда выяснилось, что завотделением получил мой снимок и, даже не глянув на него, ушел домой. Медсестра рассказывала, что, посмотрев снимок, врач побледнел: "Это медиастинит (гнойное воспаление в средних отделах грудной полости. - Авт.). Она умирает".

"Спасибо, что ты выжила!" - сказал завотделением, зайдя ко мне в палату"

Утром к девушке приехал врач из Чернигова Олег Лузан. Не имея возможности перевезти ее в областную больницу (Марину уже нельзя было транспортировать), он прооперировал ее в Бахмаче. В то, что девушка выживет, уже не верил почти никто.

- Врач сразу сказал, что в таких случаях в среднем выживают два человека из ста, - говорит Татьяна Григорьевна. - До сих пор у меня перед глазами палата с белыми стенами, большая кровать и на ней дочка - вся в дренажных трубках, подключена к аппарату искусственного дыхания... Страшно осознавать, что теряешь ребенка.

- Не менее страшно понимать, что умираешь, - тихо говорит Марина. - Мама рассказывала, что я, не приходя в себя, лежала и крестилась. А через несколько дней повредилась одна из дренажных трубок, и пришлось снова вызывать черниговского врача. Пока он ехал, моя жизнь висела на волоске. Я тогда этого не понимала, но чувствовала, что мне становилось хуже. Когда же анестезиолог попытался заменить дренажную трубку, мне вдруг стало легче. И я услышала церковное пение. Сначала где-то вдали, потом все ближе и ближе. Еще подумала: наверное, я выздоравливаю. Проснусь утром, и все уже будет хорошо. Но вдруг перед глазами появилась черная каменная стена. Рядом с ней - темный мужской силуэт в плаще. А под ним, внизу, какие-то черные люди купались в смоле. Невозможно передать, насколько это было жутко. Я почему-то знала, что если не прогоню видение, то больше не проснусь. Мужчина в плаще все не уходил. Лишь когда собрала последние силы и вдохнула полной грудью, видение исчезло. Потом я видела маму, папу, всю нашу семью на огороде... Эти четыре дня в реанимации были борьбой между жизнью и смертью. При этом маме удавалось со мной... разговаривать. Не помню этого, но она рассказывала, что, когда дала мне ручку и бумагу, я каракулями написала: "В верхней тумбочке крем. Помажь мне ноги". Почему-то сильно болели пятки. До сих пор не понимаю, как могла что-то написать, если лежала без сознания.

- Приехав во второй раз, врач из Чернигова хотел забрать дочку в областную больницу, - вспоминает Татьяна Григорьевна. - Но бахмачские медики запротестовали: дескать, пока нельзя рисковать, она может не перенести дорогу. Мы к тому времени подняли на ноги все киевские больницы. В Бахмач звонили даже из столичного "Охматдета". Однако бахмачские медики всем отказывали, говоря, что Марину нельзя отключать от аппарата и что они позаботятся о ней сами. Тогда я сказала заведующему отделением, что вызываю оборудованный реанимобиль из столичной клиники "Борис". Он начал меня отговаривать. Но, как только я взяла мобильный, сказал: "Не надо никуда звонить. Поехали, довезем". "Как довезем, если вы сказали, что ее нельзя отключать от аппарата?!" - воскликнула я. "Пока мы с вами тут торгуемся, она уже полчаса дышит сама", - ответил врач. Потом поняла: они боялись, что областные медики обследуют дочь и их халатность всплывет.

Так и случилось. Черниговские медики констатировали у девушки... разрыв глотки. Диагноз так и звучит - ятрогенный разрыв глотки при многочисленных попытках интубации трахеи. В областной больнице Марина постепенно пошла на поправку.

- В то, что дочка поправится, не верил никто, - смахивает набежавшие на глаза слезы Татьяна Григорьевна. - Когда еще в Бахмаче мне сказали, что Марине осталось жить считанные минуты, я позвонила мужу и попросила его приехать. Он же решил, что дочка уже умерла, а я ничего ему не говорила, чтобы он не разбился в дороге. С ним поехали брат и его супруга. Всю дорогу двое взрослых мужчин плакали навзрыд...

После того как Марину отвезли в Чернигов, бахмачские врачи ни разу не позвонили и не поинтересовались ее самочувствием. Лишь спустя месяц, приехав в областной центр на конференцию, зашли к ней в палату. Завотделением подошел к дочке и сказал одну-единственную фразу: "Спасибо, что выжила". А начмед поинтересовалась, сохранились ли у нас чеки от покупки лекарств. "Давайте договоримся, - предложила. - Мы возместим вам затраты на лечение, и обойдемся без судов". Хотя чеки у нас остались только от нескольких лекарств (когда дочь умирала в реанимации, о чеках мы думали в последнюю очередь), я согласилась. Деньги нужны были позарез, мы были по уши в долгах. По чекам получилось двадцать тысяч гривен. "Я вам завтра перезвоню, и решим этот вопрос", - заверила начмед. Но обещанного звонка мы не дождались.

"То, что случилось с девушкой, просто несчастливое стечение обстоятельств"

- Анестезиолога, которая делала интубирование, я после случившегося видела всего несколько раз, - говорит Татьяна Григорьевна. - На мои вопросы она отвечала односложно, нервно передергивая плечами. А потом сказала: "Не я вашему ребенку делала операцию целых три часа. Я ее, наоборот, спасала. Да если бы не я, ее бы еще в первый день вынесли из больницы вперед ногами". В следующий раз мы случайно встретились возле дома моего сына. Я сказала ей, что Маринка выжила. "Ну и слава Богу, - быстро ответила анестезиолог и, посмотрев мне в глаза, вдруг добавила: - Я же не хотела. Ну, не хотела!" - "Понимаю, - ответила. - Но даже после всего случившегося вы поступили не по-человечески". - "Возможно", - коротко ответила анестезиолог и ушла. С тех пор я ее не видела.

- В заключении черниговских медиков сказано, что мне несколько раз пытались вставить дыхательную трубку, - говорит Марина. - Не понимаю: зачем анестезиолог делала это, если не умеет? Однако самое ужасное даже не это. Предположим, допустила ошибку. Но, видя мои симптомы, можно же было вовремя принять меры! А врачи додумались до этого только на пятый день, когда я уже была при смерти. И то, если бы не тетя Валя из моей палаты и не тот пожилой врач, меня бы уже точно не было в живых.

Заведующий хирургическим отделением Бахмачской райбольницы Дмитрий Матус сказал "ФАКТАМ" следующее:

- Понимаете, там дело в анатомических особенностях организма. У кого-то ровная шея, у кого-то - нет. Так что здесь сложно сказать, почему произошло повреждение глотки. И оно, к сожалению, не было своевременно замечено. Если бы мы о нем знали, немедленно приняли бы меры.

- Но почему этого никто вовремя не заметил? Ведь пациентка жаловалась на боли.

- Это просто несчастливое стечение обстоятельств. Она выжила, и слава Богу. А что касается жалоб, то недавно у нас лежала женщина, у которой после интубации были похожие симптомы. Я тогда вызвал к ней четырех врачей из Чернигова. Они ее обследовали, и выяснилось, что у пациентки не было никаких повреждений. Так что тут, как говорится, раз на раз не приходится.

- Так, может, стоило и к этой пациентке пригласить четверых врачей из Чернигова? Они бы своевременно заметили травму и оказали помощь.

- Надо звать не просто врачей, а хороших специалистов. Где их сейчас найдешь? Я приглашал к ней нашего бахмачского лора, но та тоже не диагностировала повреждений. Так что вряд ли и черниговские врачи что-то обнаружили бы. Единственное наше упущение - нужно было после операции не переводить ее в хирургическое отделение, а оставить в реанимации. Хирург и анестезиолог, скорее всего, сами не поняли, что травмировали ей глотку.

- Допустим. Однако они же видели ее симптомы. Если во время операции долго не получалось сделать интубацию, а потом девушка начала жаловаться на боли в груди, спине и температуру, можно же было хотя бы ее обследовать!

- Это уже вопрос к хирургу и анестезиологу. Мне хирург доложил только то, что у пациентки во время операции остановилось сердце. О многочисленных попытках интубирования они вообще ничего не говорили. Мы и так приложили героические усилия, чтобы спасти девушку. Я уже говорил ее матери, что ей нужно не жаловаться, а заниматься ребенком. А после того как в дело вмешались журналисты, в больнице резко уменьшилось количество пациентов - люди теперь боятся у нас лечиться.

С проводившим операцию хирургом поговорить не удалось. По словам заведующего отделением, он ушел в отпуск. Анестезиолога в день нашего приезда не оказалось на месте. Связаться с женщиной по телефону тоже не получилось. Сколько мы ни звонили, ее либо не было на месте, либо она была "сильно занята".

- Мы написали заявление в Генеральную прокуратуру, - говорит Татьяна Григорьевна. - Сейчас его "спустили" на Бахмачскую районную прокуратуру и передали в милицию. Как нам объяснили в милиции, они ждут результатов судмедэкспертизы, на основании которых можно будет возбудить уголовное дело. Эту экспертизу должны начать на днях.

Знакомясь с материалами, я почитала объяснения анестезиолога и хирурга. По их словам, все пять дней после операции Марина бегала по палате здоровой и только потом ей вдруг стало плохо. При этом о дыхательной трубке вообще не было сказано ни слова! А то, что дочка угасала на глазах, могут подтвердить все лежавшие с ней в палате женщины.

О случившемся Марине всю жизнь будут напоминать два шрама на шее и глубокий шрам на спине. По словам девушки, они дают о себе знать при малейшей перемене погоды.

- До недавнего времени я не выходила из домa без платка на шее, - признается Марина. - Но в жаркие дни ходить с ним было невозможно - он прилипал, и шрамы опять начинали болеть. Неприятно идти по улице и ловить на себе любопытные взгляды. А еще знаете, какие "тактичные" люди бывают. Недавно на рынке меня окликнул какой-то продавец: "Девушка, извините, а что это у вас на шее?" Да и здоровье теперь уже не то. За двадцать лет я ни разу не болела гриппом - такой хороший был иммунитет. Теперь же, если где-то просквозит, лежу с температурой. Спасибо врачу Олегу Николаевичу Лузану - он спас мне жизнь. Выписываясь из больницы, я подарила ему большого керамического ангела.

- Не зря говорят, не имей сто рублей, а имей сто друзей, - улыбается Татьяна Григорьевна. - Когда Мариночка попала в больницу, у нас в семейном бюджете оставалось 400 гривен. А на лечение ушли тысячи. Это все люди - соседи, друзья, друзья друзей... На нашу беду откликнулись даже совершенно незнакомые люди. Помогали и соседки по палате - прочитав Маринины стихи, они проплакали целый день.

- Марина пишет стихи?

- Да ерунда, - смущенно улыбается Марина. - Интересно, что я их писала, лежа в Бахмаче при смерти. Вот один из них:

"Лiкарня. Пахне спиртом.
Всi в халатах.
В палатi шестеро лежить.
Приходить iнодi сестра.
Щось вколе
I знову вiд питань кудись бiжить.
А я не можу бiльше - все болить.
У грудях хтось забув неначе праску.
У спинi наче гвоздi iз горна,
А лiкарi всi ходять наче в масках
I роблять вигляд,що добра лиш хочуть".

1 сентября 2010 года
http://www.facts.kiev.ua/archive/2010-0 … index.html

0

3

Этика в хирургии Невыдуманные истории и конфликтные ситуации

С.А. Гешелин, д.м.н., профессор, Заслуженный деятель науки и техники Украины, заведующий кафедрой госпитальной хирургии Одесского государственного медицинского университета
За 50 лет работы хирургом остались в памяти многие истории и ситуации. Надеюсь, читатель даст им этические оценки и сам определит, «что такое хорошо и что такое плохо».

«Забытые» инородные тела
Офицер флота, 35 лет, простудившись во время массового заплыва в холодной воде, около года лечился по поводу пневмонии, осложнившейся абсцессом легкого и эмпиемой плевры. После торакопластики с резекцией 5, 6, 7, 8-го ребер состояние улучшилось, но остался наружный гнойный свищ, с которым больной обратился к моему учителю – профессору Б.Е. Франкенбергу. Мне посчастливилось работать под руководством этого замечательного человека, врача и хирурга. Я ассистировал или наблюдал все его операции. На сей раз Борис Ефимович рассек свищ, вскрыл остаточную полость и дренировал ее. После операции учитель пригласил меня в кабинет и извлек из ящика письменного стола бумажный пакет, в котором находилась пропитанная гноем марлевая салфетка. «Помните, я отправил вас с операционной сестрой сменить перчатки? Когда вы отошли от стола, я вытащил салфетку. Никто этого не заметил. Никто об этом не должен знать. Я лично отдам салфетку оперировавшему хирургу.»
Я запомнил эту историю на всю жизнь. Она служит для меня образцом высокой профессиональной этики. Позволяю себе рассказать о ней почти через 50 лет, когда и учитель, и больной, и допустивший ошибку хирург ушли из жизни.
Женщина, 53 года, обратилась к рентгенологу через 3 месяца после холецистэктомии по поводу калькулезного холецистита. Жалуется, что после операции не может наклониться, чтобы зашнуровать обувь: «Что-то мешает...». Рентгенолог обнаружил в брюшной полости тень металлической «подошвы», которую хирурги применяют для оттеснения внутренностей при зашивании раны брюшной стенки. Нижний полюс «подошвы» находился в малом тазу, верхний упирался в диафрагму. «Подошва» служила распоркой, которая препятствовала наклонам туловища вперед.
Рентгенолог сообщил больной, что у нее образовалась спайка, ограничивающая движения. Он лично передал рентгенограмму оперировавшему хирургу. Хирург, собрав бригаду, которая выполняла холецистэктомию, удалил «подошву». Больной сообщили, что спайка рассечена. Выздоровление.
Эта история произошла более 25 лет назад. Благодаря порядочности рентгенолога имена «действующих лиц и исполнителей» благополучно завершившейся хирургической драмы остались тайной.
В следующем эпизоде участвовали врачи, руководствовавшиеся иными этическими принципами. Опытный хирург в областном центре выполнил сельскому жителю гастрэктомию по поводу рака желудка. Гладкое послеоперационное течение. Через месяц у больного появились признаки непроходимости кишечника. В районной больнице во время лапаротомии хирурги извлекли из брюшной полости «забытый» зажим Кохера, о чем сразу же сообщили больному. Затем последовала лавина рапортов от «законопослушных» врачей в вышестоящие инстанции. В итоге – отличный хирург был вынужден уйти из учреждения, где он много лет проработал и пользовался заслуженным авторитетом.
Эта история может служить примером извращенной этики бездарных завистников и непорядочных медицинских чиновников.

Ложная информация об операции
Мужчина, 50 лет, поступил с клинической картиной прободной язвы. 10 лет назад перенес холецистэктомию, 2 года назад – операцию по поводу послеоперационной вентральной грыжи. В представленной справке указано, что герниопластика выполнена с применением полипропиленовой сетки. Для доступа в брюшную полость сняты швы с апоневроза. Никаких следов полипропиленовой сетки не обнаружено. Прободное отверстие в двенадцатиперстной кишке ушито. Глухой шов на ране брюшной стенки. Выздоровление.
В этом случае этика нарушена дважды:
– купленная больным сетка не использована и не возвращена пациенту;
– выдана заведомо фальшивая справка, обманывающая больного и дезориентирующая врачей.
В городскую больницу доставлена женщина 25 лет с острым животом. Со слов больной, 3 года назад в районной больнице произведена аппендэктомия по поводу острого аппендицита, о чем свидетельствует рубец в правой подвздошной области. Выполнив срединную лапаротомию, хирург обнаружил отек и инфильтрацию брюшины в правом боковом канале. После рассечения переходной складки «родился» забрюшинно расположенный флегмонозный червеобразный отросток. Аппендэктомия. Гладкое течение. Впоследствии больная рассказала следующее: 3 года назад хирург начал операцию под местной анестезией, «очень долго копался», потом дал наркоз и после операции сообщил, что был «тяжелый аппендицит и трудная операция».
После второй операции при выписке больная получила справку, в которой указано, что она перенесла аппендэктомию по поводу острого аппендицита. Ей разъяснили, что во время первой операции хирург ограничился частичным удалением червеобразного отростка. В оставшейся культе возникло воспаление, и во время второй операции был удален остаток отростка.
Хирург, выполнявший первую операцию, нарушил этические нормы, не сообщив больной, что червеобразный отросток не удален. Второй хирург оказался профессионально и этически на высоте.
Почти аналогичная ситуация произошла в связи с операцией на желчном пузыре. Женщина, 55 лет, поступила с клинической картиной острого холецистита. В правом подреберье был косой рубец, а на руках – справка, свидетельствующая о том, что 2 года назад выполнена холецистэктомия по поводу калькулезного холецистита. УЗИ позволило выявить желчный пузырь с множеством мелких камней. Хирург произвел холецистэктомию. Гладкое течение. В последующем уточнено, что первая операция ограничилась холецистостомией. По-видимому, врач, готовивший справку, допустил описку. Однако это не снимает ответственности с заведующего отделением, который поставил свою подпись под ошибочным документом.
Житейские проблемы иногда порождают противоречия между этическими и правовыми нормами.
В 6 часов утра хирурга разбудила знакомая, попросившая срочно осмотреть ее дочь. По мнению матери, у дочери приступ аппендицита, причем такой тяжелый, что она «сознание теряет». Увидев в постели белую, как мел, покрытую холодным потом 27-летнюю женщину, хирург диагностировал внутреннее кровотечение и определил показания к неотложной операции по поводу внематочной беременности. Больная еле пролепетала, что беременности не может быть и уточнила: «Не должно быть, муж четыре месяца в командировке».
Далее события развивались следующим образом. Хирург организовал перевозку больной в хирургический стационар, оформил историю болезни с предположительным диагнозом «острый аппендицит». Лапаротомия под эндотрахеальным наркозом выполнена правосторонним параректальным разрезом. Из брюшной полости аспирировано около 1 л крови. Без технических трудностей удалена правая фаллопиева труба. Затем хирург удалил червеобразный отросток. На пятые сутки больная выписана в удовлетворительном состоянии с характерными для аппендэктомии швами в правой подвздошной области и справкой, свидетельствующей об операции (аппендэктомии и сальпингэктомии), которые выполнены по поводу острого аппендицита и правостороннего сактосальпингса.
В этом случае налицо все признаки преступления: фальсификация диагноза при поступлении, выполнение нетрадиционного доступа, необоснованное медицинскими показаниями расширение объема операции, вымышленные диагнозы при выписке. Однако пусть в хирурга бросит камень тот, кто поступил бы иначе...

Взаимоотношения мэтра и молодого специалиста
Женщина, 35 лет, страдавшая тиреотоксическим зобом, оперирована молодым хирургом в районной больнице. Выполнена субтотальная тиреоидэктомия. После операции появились признаки паратиреопривной тетании. Введение препаратов кальция позволяло снять приступ судорог, но не приводило к стойкому улучшению. Больная была направлена на консультацию в центр эндокринной хирургии. Консультировавший больную крупный специалист в пух и прах раскритиковал «неуча-хирурга», которому «нечего лезть не в свое дело». Родственники подали жалобу в прокуратуру. Эксперты заключили, что паратиреоидная недостаточность после операции на щитовидной железе – тяжкое осложнение, нередко зависящее от атипичных анатомических особенностей пациента, а не от технических ошибок хирурга. В течение полугода приступы тетании становились все реже и в конце концов прекратились. Оперировавший больную молодой врач пережил одну из своих первых хирургических драм. Давать этическую оценку поведению «хирурга с именем» мне бы не хотелось.
Опытный, известный в городе хирург проводил вечерний обход в хирургическом отделении. В одной из палат он вальяжно остановился у постели больной, оперированной накануне по поводу зоба, и попросил ее «сосчитать до пяти». Услышав хрипловатый голос, он бросил многозначительный взгляд на свиту молодых хирургов, приоткрыл рану под повязкой, недоуменно пожал плечами и величественно покинул палату. Вот и все. Ничего не было сказано. Тем не менее мимика, интонация, авторитет популярного врача сработали, и больной стало ясно, что ее голос не понравился мэтру, разрез сделан не там, где полагается, оперировал ее недостаточно квалифицированный специалист, и вообще неизвестно, чем все кончится. Пришлось приложить немало усилий для восстановления психо-эмоционального состояния больной.
32-летней женщине удален анальный полип. Через 5 дней она, взволнованная и испуганная, вернулась в отделение. Хирург поликлиники, продлевающий больничный лист, критически взглянув на справку, изрек: «Ну зачем вы у них оперировались? Они ведь не проктологи». Женщина недавно похоронила мужа, который умер от рака прямой кишки. Она пришла в отделение выяснить, что же ей «не так сделали».

Неосторожное слово может и убить
Женщина, 45 лет, перенесла радикальную операцию по поводу рака тела матки. Больная считала, что ей была удалена фибромиома. В соответствии с действующими правилами она ежегодно проходила ВТЭК. Через 5 лет после операции при полном клиническом благополучии она прочла неосторожно оставленный на столе документ с истинным диагнозом. Рак! Вернувшись домой, она приняла смертельную дозу снотворного. При судебно-медицинском вскрытии не выявлено ни рецидива, ни метастазов.
Всем ли больным можно сообщать истинный онкологический диагноз? Перед врачом, решающим этот вопрос, стоят трудные этические, юридические и психологические проблемы. В нашей стране многие пациенты, к сожалению, ассоциируют онкологический диагноз со смертным приговором. Им опасно открывать истинную сущность заболевания. Есть больные, которые знают свой диагноз. Они легко расшифруют фальшь и потеряют доверие к врачу. Индивидуальный дифференцированный подход к каждому пациенту доступен врачу, обладающему сильным интеллектом, высоким образовательным цензом и тонким психологическим чутьем. Одаренные такими качествами врачами были Шиллер и Швейцер, Даль и Чехов, Вересаев и Булгаков.

Непрофессиональное вмешательство высокого начальства
Девочка, 14 лет, доставлена в хирургическое отделение в 23 часа. Полтора часа назад, танцуя босиком на ковре, почувствовала колющую боль в стопе. На рентгенограмме между 1 и 2 плюсневыми костями правой стопы обнаружена тень патефонной иглы. Хирургическая бригада была занята выполнением неотложных полостных операций, и ответственный хирург принял решение госпитализировать больную и оперировать ее утром под рентгеноскопическим контролем. В 3 часа ночи раздался телефонный звонок. Секретарь обкома, оказавшийся приятелем родителей девочки, потребовал немедленно выполнять операцию. Ответственный хирург, окончив очередную лапаротомию, в 5 часов утра взял больную на операционный стол, рассек кожу над предполагаемой локализацией инородного тела и... не нашел иглы. Операцию предполагалось продолжить в рентген-кабинете. Представляя утром больную заведующему отделением, дежурный хирург побледнел и еле слышно произнес: «Это не та нога!».
Утренняя смена извлекла иглу, и девочку благополучно выписали. Хирург через сутки был доставлен в реанимационное отделение с инфарктом миокарда. На него было заведено уголовное дело, которое не дошло до суда, так как следователь доказал, что врачебная ошибка совершена в связи с переутомлением на 19-м часу непрерывной работы. Хирург выздоровел, но к работе по профессии не вернулся.
Эта история демонстрирует губительность непрофессионального вмешательства в лечебный процесс руководителей любого ранга.

Необоснованное расширение
показаний к операции
По-прежнему велика доля «невинных» червеобразных отростков, удаленных во время операций по поводу предполагавшегося острого или хронического аппендицита. Мотивы расширения показаний к аппендэктомии различны. Молодые хирурги заинтересованы в освоении техники. Заведующие отделениями – в увеличении хирургической активности. Оперирующие хирурги (что греха таить) надеются на благодарность больных. Напрасная аппендэктомия – не безобидная операция. Истинная причина болей в животе остается невыявленной, а необоснованное чревосечение часто оставляет после себя спаечную болезнь. И того, и другого можно избежать с помощью лапароскопии. Однако диагностическая и лечебная лапароскопия в хирургии аппендицита не заняла приоритетного положения, которое ей принадлежит в хирургии желчнокаменной болезни. Распространению лапароскопии препятствуют хирурги, применяющие традиционный открытый доступ к червеобразному отростку. Мотивы, тормозящие внедрение лапароскопии в хирургию острого и хронического аппендицита, далеки от этических норм.
Недопустимо широко ставят показания к операциям по поводу доброкачественных гормональных дисплазий молочной железы, особенно при диффузной форме мастопатии. Размахивая «пугалом предрака», онкохирурги и маммологи склоняют больных к операции. Выполнив лампэктомию, они с торжеством показывают пациенткам удаленный препарат и результаты морфологического исследования, подтверждающие множественные кисты и аденомы на фоне фиброза. В качестве аргумента, оправдывающего показания к хирургическому лечению мастопатии, выдвигается профилактика рака. О том, что в обеих молочных железах остаются точно такие кисты, аденомы и участки фиброза, врачи умалчивают. Нормы врачебной этики должны препятствовать хирургическому вандализму, камуфлированному под профилактику рака.
Кажущаяся простота и малотравматичность эндоскопических технологий расширили показания к лапароскопическим операциям по поводу грыж пищеводного отверстия диафрагмы. Соскальзывание кардиального отдела и дна желудка в средостение обнаруживаются при рентгеноскопии у многих людей. Однако при отсутствии признаков рефлюксной болезни пищевода, дисфагии, ущемления, кровотечений показаний к операции нет. К сожалению, операции по поводу грыжи пищеводного отверстия диафрагмы нередко выполняют без достаточных показаний. Мотивы таких хирургических вмешательств разнообразны: приобретение опыта, набор материала для диссертации, престижность новой методики, меркантильные соображения. Эти мотивы далеки от интересов больного. О.Е. Бобров в замечательном эссе «Медицина: нравы, судьбы, бесправие» приводит афористичный закон Кохрейна: «Доступность операции – еще не показатель того, что ее надо делать». Больные расплачиваются за повышенную активность хирургов серьезными осложнениями – нарушением проходимости пищеводно-желудочного перехода, травмой блуждающих нервов. Операция не должна быть опасней заболевания, по поводу которого она предпринимается. Этот принцип хирургической этики не должен нарушаться никогда.
Находясь в командировке в одной из зарубежных стран, я наблюдал, как врач-уролог разрушал обтурирующий камень мочеточника дистанционным ультразвуковым воздействием. Камень эффектно фрагментировался буквально на глазах. На стороне поражения был гидронефроз. Я позволил себе заметить, что сначала следовало наложить нефропиелостому, которая увеличит шансы на сохранение функции почки. Ответ врача меня ошеломил. «Больной хочет, чтобы я разрушил камень. Я его разрушаю. Если почка после ликвидации обструкции не начнет работать, я ее удалю». Врачам моего поколения, воспитанным на высоких принципах отечественной медицинской этики, такой подход непонятен.
Одним из самых неэтичных (и опасных!) вариантов расширения показаний к хирургическому вмешательству стало родоразрешение путем кесарева сечения. Совершенствование хирургической техники и появление современных средств обезболивания привели к лавинообразному росту числа кесаревых сечений. Пренебрежительное отношение к опасностям и осложнениям этой древнейшей операции проявилось в распространении этакого лихого жаргонного словечка – «кесарить». (Из услышанного: – Что там в операционной? – Кесарят роженицу.) Есть родильные дома, в которых среди показаний к кесареву сечению значится... «по желанию роженицы». Забывают, что кесарево сечение осложняется кровотечением, эндометритом, перитонитом, сепсисом, которые чреваты калечащей гистерэктомией. Уместно напомнить крылатую фразу: «Хирургия стала безопасной для больных. Надо обезопасить больных от хирургов».

Нерезектабельность и инкурабельность
Мужчина, 50 лет, обратился по поводу дисфагии, препятствующей глотанию воды. Год назад в другом лечебном учреждении была попытка операции по поводу рака желудка. В справке указано, что опухоль нерезектабельна, операция ограничилась лапаротомией. Планируя симптоматическую операцию, хирург предпринял чревосечение, при котором обнаружил тотальное поражение желудка эндофитной формой рака без отдаленных метастазов. Выполнена гастрэктомия (через год после первой бесплодной операции!). Гладкое течение. Через 2 года признаков рецидива или метастазов не выявлено.
Понятие нерезектабельности складывается из объективных и субъективных компонентов. К субъективным относятся технические возможности хирурга. Первую операцию проводил хирург, не подготовленный к гастрэктомии. Встретившись с проксимальным раком, хирург отступил (и правильно сделал!). Вместо того, чтобы направить больного к компетентному специалисту, он подписал пациенту смертный приговор. К сожалению, такие случаи не единичны.
Женщина, 39 лет, обратила внимание на значительное увеличение живота. Онкогинеколог, определив асцит, диагностировал IV стадию рака яичника, квалифицировал состояние больной как инкурабельное и направил пациентку в поликлинику для симптоматического лечения. Больная обратилась к хирургу, который, усомнившись в диагнозе и прогнозе, выполнил лапаротомию. Оказалось, что большую часть объема живота занимает гигантская забрюшинная липома. Хирург удалил липому весом в 12,5 кг. Больная выписана в удовлетворительном состоянии.
Интересна реакция онкогинеколога, у которого больная оставалась на учете. Увидев преобразившуюся после операции больную и прочитав справку, он сказал: «Как, вы согласились на операцию? Вы ведь могли остаться на операционном столе!».
Плохо, когда языком управляет не кора головного мозга, а кора надпочечников!

«Честь мундира»
Тучный мужчина, 29 лет, вскоре после сытного ужина поступает в хирургический стационар, где диагностируется острый панкреатит, и больного начинают готовить к операции. Мать больного, врач, обращается к начмеду с просьбой пригласить на консультацию хирурга из другой больницы. В консультации ей отказывают, пациенту делают премедикацию и везут в операционную. Тогда мать решается на рискованный поступок. Она сняла сына с носилок и отвезла его к хирургу, консультации которого добивалась. При исследовании в другой больнице показаний к неотложной операции не обнаружено. Проведена детоксикационная терапия, и на третьи сутки больной выписан в удовлетворительном состоянии.
В этой истории неэтично все – и отказ в консультации, и отказ коллеге, и необоснованная поспешность в определении показаний к операции. Вопреки принципам медицинской этики «честь мундира» была поставлена выше интересов больного.

Отказ больного от операции
Отказ больного или отсутствие согласия родственников на операцию по закону исключают возможность хирургического вмешательства. Мотивы отказа различны: религиозные, недоверие к хирургу, неверие в возможности хирургии, панический страх перед операцией. Между тем, асфиксия, обусловленная дифтерийным крупом или инородным телом, диктует жизненные показания к трахеостомии. Что делать? Родственники – не профессионалы, они не понимают опасности и надеются на благоприятный исход консервативного лечения. Если больной умрет без операции, врача обвинят в том, что он не выполнил профессиональный долг. Если больной умрет после операции, те же родственники обвинят врача в том, что он поступил вопреки их воле, преступил закон и лишил больного шанса преодолеть критическое состояние с помощью лекарственного лечения. Проще всего считать, что врач обязан убедить больного или родственников в необходимости операции. К сожалению, когда больной в асфиксии, на это нет времени.
Однажды хирург, исчерпав все доводы убеждения, вырвал уже не дышавшего 3-летнего ребенка из рук обезумевшей матери и выполнил трахеостомию. Ребенка удалось спасти. А если бы не удалось?.. Конфликт между этическими нормами и требованиями закона не имеет однозначного решения. Хирург, поставив судьбу пациента выше собственной, поступил в соответствии с высокими требованиями профессиональной этики.
Женщина, 40 лет, доставленная с ущемленной паховой грыжей через 3 часа после ущемления, категорически отказалась от операции. Удалось выяснить, что больная, инженер-экономист, принадлежит к секте, запрещающей какие бы то ни было хирургические манипуляции. Зам. главного врача, зав. отделением и дежурный хирург подписали акт о введении тиопентала. После введения препарата грыжевое выпячивание вправилось, но показания к операции сохранялись в связи с длительным сроком ущемления. Пока готовились к операции, больная проснулась и активно воспрепятствовала транспортировке в операционную. На следующий день она покинула клинику. Находившиеся в палате больные, в присутствии которых врачи разъясняли смертельную опасность отказа от операции, вынесли однозначный вердикт: вера сильнее медицины! А если бы вправившаяся кишка омертвела и развился перитонит? Те же больные обвинили бы врачей в преступном бездействии.

Организация неотложной хирургической помощи
Около 15 лет назад делегация медицинских работников посетила госпиталь «Шок – травма» в г. Балтимор (США). Внезапно звуки колокола оповестили персонал о том, что прибывает вертолет с тяжелым больным. Шеф дежурной бригады сообщил, что пострадавшего мотоциклиста сбил грузовик на окружной дороге штата. У него политравма с повреждением головы, грудной клетки, живота и бедер. На вопрос о прогнозе шеф пожал плечами и ответил, что они сделают все, чтобы сохранить пациенту жизнь. В ответ на вопрос о стоимости такого объема медицинской помощи он улыбнулся и сказал: «Страховой компании не повезло.» Тогда мы продолжили свое неделикатное интервью, спросив: «А если больной окажется незастрахованным?» Он снова улыбнулся и сказал: «Тогда не повезло нам».
Мы не столь наивны, чтобы предполагать, что у капиталистов все гуманно и этично. Отнюдь нет. Но равняться следует на лучшие образцы. К сожалению, некоторые наши хирурги и организаторы здравоохранения, отказавшись от всего положительного, что было в социалистическом прошлом, взяли в рыночную экономику, в вожделенное капиталистическое будущее лишь отрицательное. Об этом свидетельствуют следующие истории.
Мужчина, 35 лет, направлен поликлиникой в хирургическое отделение с диагнозом «острый живот». Дело происходит в городе с миллионным населением, где нет больницы скорой медицинской помощи. Неотложную хирургическую помощь оказывают многие стационары по специальному графику в зависимости от «приемного» или «неприемного» дня, района обслуживания, служебной принадлежности пациента (железнодорожник, докер, военнослужащий), специализации так называемых центров (желудочно-кишечных кровотечений, заболеваний поджелудочной железы, чистой или гнойной гинекологии и пр.). Сын привозит больного в одну из городских больниц – отказывают в госпитализации в связи с тем, что у них «неприемный» день. Во второй больнице его не принимают, так как он «не из того района». Лишь в третьем учреждении его госпитализируют и оперируют: перфоративный аппендицит, разлитой перитонит. Метания по городу заняли около четырех часов.
Женщина, 28 лет, страдающая хроническим воспалением придатков матки, обратилась в гинекологическое отделение с жалобами на боль в низу живота. Дежурный гинеколог диагностировал обострение хронического аднексита и направил больную в отделение гнойно-септической гинекологии, не обеспечив ее специальным транспортом. В такси состояние больной катастрофически ухудшилось, она потеряла сознание и была доставлена в «гнойное» отделение с артериальным давлением 70/40 мм рт. ст. Лапаротомия: нарушенная трубная беременность с кровопотерей 700 мл. Тубэктомия, реинфузия крови. К счастью, больная выздоровела.
Соблюдение врачами элементарных этических норм, безоговорочно требующих оказания неотложной помощи ургентному больному, может коррегировать плохую организацию ургентной хирургической службы и предотвратить опасные осложнения.
Мужчина, 45 лет, доставлен случайным транспортом с острой болью в животе в коммерческую больницу. После ряда диагностических исследований верифицирована прободная язва. Больному предложена операция и определена ее стоимость. Поскольку все имевшиеся деньги больной потратил на диагностику, его каретой «скорой помощи» перевезли в городскую больницу, где выполнили лапаротомию, ушивание прободного отверстия. Выздоровление.
Диагностические процедуры, оформление документов, перевозка пациента заняли 3 часа. Клиническая картина прободной язвы у этого больного относилась к так называемым студенческим случаям. Для безошибочного диагноза достаточно было положить руку на «доскообразный» живот, не вводя пациента в расходы ненужными дорогостоящими анализами и исследованиями.
Возмутительная история произошла с 32-летним мужчиной с травмой живота, которого из-за отсутствия необходимых средств из коммерческой больницы переправили в городскую. Его доставили с едва прощупываемым пульсом, артериальным давлением 70/40 мм рт. ст., гемоглобином 60 г/л. Во время лапаротомии обнаружен разрыв селезенки, выполнена спленэктомия. Объем реинфузии крови из брюшной полости составил 1 л. Выздоровление.
Если бы врачи соблюдали нормы медицинской этики, они не перевозили бы нетранспортабельного больного в другие медицинские учреждения, ссылаясь на коммерческий статус своей больницы. Беспомощность государства в обеспечении медицинской помощи населению, разворовывание крох, которые выделяются госбюджетом или поступают как гуманитарная помощь, коммерциализация медицинских услуг – все это привело к забвению гуманных принципов, воспитанных многими поколениями врачей. Ссылки на рыночную экономику, рентабельность, капиталистический путь развития не могут служить оправданием уродливых взаимоотношений между государством, органами здравоохранения и гражданами, нуждающимися в медицинской помощи. Пациент не виноват в том, что он оказался не в тот день, не в той больнице, не с тем заболеванием, да еще и без денег. Неотложная помощь должна быть оказана ургентному больному в том лечебном учреждении, в которое он обратился или был доставлен. Таковы непреложные требования врачебной этики. В цивилизованном обществе принципы деонтологии стоят выше экономических аргументов.

0

4

Средства массовой информации и медицинская этика
Особое место этическим проблемам медицины уделяют средства массовой информации. История знает немало примеров, когда их роль оказывалась роковой. Такова кампания по обвинению профессора Плетнева в отравлении М. Горького – «дело врачей», всколыхнувшее в 1952-1953 гг. весь цивилизованный мир. В наше время свобода слова обернулась вседозволенностью. Потоки клеветы, обрушившись на одного из лучших хирургов страны, академика М.П. Павловского, приостановили развитие отечественной трансплантологии.
Газеты, радио и телевидение рекламируют бабушку Маню, целителя Пантелеймона, верховных шаманов то ли Чукотки, то ли Камчатки, компьютерных диагностов и «психоэнергетиков с подпиткой из космоса», очистителей всевозможных органов. Эти рекламы напоминают объявление в торговых рядах одесского Привоза: «Чурчхела – помогает от печени, для сердца и против головы». Воспитанный на доверии к средствам массовой информации обыватель попадает на крючок, общается с шарлатанами и в конце концов обращается к традиционной медицине, когда время упущено и помочь невозможно. Наибольшую опасность такая реклама представляет для онкологических больных.
Безудержно растущий ассортимент лекарственных препаратов требует постоянной информации, которая должна быть адресована врачам, и только врачам. К сожалению, кто платит деньги, тот заказывает музыку. В эфир и в печатные издания поступает доступная всем реклама, которая способствует самолечению, неконтролированному применению медикаментов с тяжелыми последствиями для больных. Широковещательная реклама лекарственных препаратов в средствах массовой информации должна быть запрещена. Давайте перестанем прислушиваться к политизированным воплям псевдодемократов, предостерегающим от восстановления цензуры и ограничения пресловутой свободы слова. Этическая цензура, защищающая общество от социально опасной пропаганды, необходима.
Самореклама никогда не поощрялась нормами этики. С известной долей иронии можно терпимо относиться к самовосхвалению, когда с телевизионного экрана или с газетной страницы с упоением сообщают, что только у нас есть современная диагностическая аппаратура, только наши хирурги умеют оперировать, только мы знаем программу лечения больного. Чувство юмора обеспечивает телезрителям и читателям толерантность к таким выступлениям. К сожалению, самолюбование обычно переходит в шельмование тех, кто принадлежит к иным школам и, следовательно, не умеет ни диагностировать, ни оперировать, ни обеспечивать адекватное лечение. В качестве доказательств в средствах массовой информации приводят примеры врачебных ошибок со ссылками на конкретных больных. Пресловутая свобода слова оборачивается разглашением врачебной тайны. Ликвидация цензоров как специальной службы не означает отмены внутренней цензуры, определяющей границы допустимого.

Анализ ошибок
Н.И. Пирогов оставил классические образцы гласного анализа собственных ошибок. В обществе деформированной морали этот важнейший педагогический принцип изжил себя. Предание гласности допущенных ошибок стало опасным. Администраторы от медицины используют информацию об ошибках для взысканий, а следственные органы – как улики против врача. Объективный анализ уступил место процедуре комиссионных проверок, направленных не на исследование обстоятельств, а на поиск криминала с последующими организационными и другими выводами. Использование врачебных ошибок в качестве «оружия нападения», свидетельствующее о потере этических ориентиров, исключает возможность гласного анализа как средства обучения и наносит серьезный урон системе медицинского образования.

http://health-ua.com/articles/1183.html

0

5

Забытая салфетка - системная ошибка или несчастный случай?
Автор Соколов В. Н.    
26.08.2009 г.
Мыльникова И. С.
Главный редактор ИА "Профилактика. Ру"

"Вести" сообщают: "В Тамбовской области осудили врача-гинеколога и медсестру местной больницы, из-за рассеянности которых скончалась одна из пациенток.
В конце июля 2007 года врач Е. С-на и медицинская сестра Л. А-на делали кесарево сечение молодой роженице. Операция прошла нормально и на свет появилась здоровая красивая девочка. Спустя несколько дней молодая мать почувствовала сильную боль внизу живота. Из родильного отделения ее перевезли в гинекологию. Врачи пытались с помощью медикаментов остановить воспаление в матке, но это не помогало.
Вскоре женщину пришлось прооперировать. В ходе этой вынужденной операции врачи нашли в брюшной полости пациентки две хирургические салфетки, которые и стали причиной воспаления. Несмотря на повторную операцию, 8 августа молодая мама скончалась, а врачей обвинили в ужасной халатности, которая повлекла за собой смерть человека.
Суд признал 40-летнюю Е. С-ну и 52-летнюю Л. А-ну виновными в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей. Теперь гинеколог проведет два года в колонии-поселении, а медицинская сестра - один год. Кроме того, им обоим в течение двух лет запрещено заниматься врачебной деятельностью".
Как реагируют врачи и организаторы здравоохранения на публикации такого рода?
Мы провели опрос хирургов, проходящих повышение квалификации на одной из кафедр ФУВа. Все они были ознакомлены с заметкой в "Вестях". Затем было проведено ее обсуждение. После него хирурги должны были ответить на несколько вопросов. При обработке ответов выяснилось, что практически все участники опроса считают случившееся несчастным случаем, а саму публикацию "злобной клеветой", развернутой в отечественных СМИ против медицинских работников.
Мы решили провести небольшое редакционное расследование, чтобы понять, является ли "случай с забытой салфеткой", в самом деле "несчастным", или это системная ошибка хирургов, требующая столь же системных мер по ее профилактике?
Расследование состояло в изучении двух источников информации:
- ведомственных приказов и информационных писем и
- интернетовских публикаций последних лет.
Есть ли в этих источниках информация об оставлении в брюшной полости прооперированных больных инструментов и салфеток?
Поиск по ведомственным базам данных не дал ни одного документа на эту тему. Значит, похоже, что проблемы нет. А случай в Тамбовской области следует считать несчастным.
Однако поиск в Интернете позволил сделать прямо противоположный вывод. -Случаи оставления хирургами салфеток и инструментов в брюшной полости встречаются, причем неоднократно. И значит это система.
Приведем относительно свежий пример.
11 февраля 2001 года в Центральном районе Воронежа состоялся суд над заведующим отделением хирургии областного онкологического диспансера В. Г-ым.
Как сообщает Regions. Ru, хирургу с многолетним стажем было предъявлено обвинение по статье 118 УК РФ, части 4 (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие недобросовестного исполнения своих профессиональных обязанностей). Наказание за преступление по этой статье предусматривает лишение виновного свободы сроком на один год с отстранением от профессиональной деятельности.
В 1999 году заведующий отделением хирургии Воронежского областного онкологического диспансера во время операции пришил к стенке желудка пациентки марлевую салфетку длиной 1 метр, шириной 25 сантиметров. Из-за "забывчивости" врача женщина стала инвалидом второй группы. Материалы по этому делу рассматривали различные правоохранительные инстанции. И только в 2001 году следственная часть главного управления внутренних дел Воронежской области отослала документы для окончательного решения в Центральный районный суд.
В городе это не первый случай подобной халатности со стороны врачей. В том же 1999 во второй городской больнице хирурги забыли в животе другой пациентки марлевую салфетку. А через девять месяцев с диагнозом "внематочная беременность" жительница Воронежа попала в БСМП, где в результате обследования узнала об инородном теле.
Заявление пострадавшей так до суда и не дошло - органы здравоохранения признали виновным молодого ординатора и уволили с работы. Хирургу объявили выговор.
А вот еще одна печальная история.
Прокуратура Кыштыма (Челябинская обл.) начала расследование скандального ЧП в городской клинической больнице. При проведении экстренного кесарева сечения у 22-летней роженицы врачи оставили внутри пациентки операционную салфетку. Начавшийся воспалительный процесс удалось остановить, лишь удалив жизненно важный орган.
Операцию роженице сделали во время рождественских каникул - 7 января 2007г. Через два дня после операции у женщины резко подскочила температура, началось воспаление. Врачам не оставалось ничего другого, как повторно "вскрыть" пациентку, чтобы определить причину и удалить гной. Тогда-то внутри материнской утробы и была обнаружена операционная салфетка, ставшая причиной воспаления. 18 января врачебный консилиум принял решение: ради спасения женщины удалить жизненно важный орган. А 20 января муж находившейся в реанимации женщины принес заявление в прокуратуру. 1 февраля, после проверки фактов, появилось громкое уголовное дело.
В больнице скандальное происшествие в операционной считают несчастным случаем. По словам заместителя главного врача, служебная проверка уже проведена. Случай очень сложный, и говорить о том, что ухудшение состояния пациентки вызвала оплошность врачей, однозначно нельзя. На вопрос, какие взыскания были применены по резульатам проверки, Любовь Сергеевна отвечать отказалась. (Российская газета, Южный Урал , N 4289 от 8 февраля 2007 г.).
А вот три случая из зарубежной медицинской практики.
В Сиднее врачи во время операции забыли в животе у женщины 17-сантиметровые хирургические ножницы, и она прожила с ними более года.
69-летней Пат Скиннер в 2001 году сделали операцию по пересадке части толстой кишки в больнице Святого Георга. Однако после этого более года она постоянно испытывала сильную боль. Врачи клиники убеждали ее, что после подобной серьезной операции должно пройти время, прежде чем боль утихнет. В конце концов, пенсионерка потребовала провести обследование. Когда был сделан рентген, хирурги с ужасом увидели на снимке огромные ножницы, забытые в животе у женщины.
"Это было похоже на кошмар, - признается один из сотрудников больницы, который обследовал пенсионерку. - Ножницы, естественно, травмировали ее и причиняли мучительную боль". "Я могла умереть в любое время, - говорит Пат Скиннер. - Это ужасно. Моя дочь сказала мне, что если бы я упала, это был бы конец".
В октябре 2002 года - через 18 месяцев после первой операции, ножницы из тела женщины извлекли, сообщает АР.
Врачи принесли женщине извинения, но на том дело и ограничилось. До сих пор Пат Скиннер не получила какие-либо компенсации за причиненные ей страдания. Несмотря на то, что она сообщила о случившемся в комиссию, которая расследует жалобы пациентов, никто из хирургов, которые делали ей операцию, так и не понес наказания.
Второй случай назван "рекордом".
Американские хирурги поставили своеобразный рекорд по размеру забытого в брюшной полости пациента инструмента. Лишь через два месяца, которые превратились для Доналда Черча (Donald Church) в сплошное мучение, врачи обнаружили у него в животе 32-сантиметровый ретрак-тор. Теперь он получит компенсацию.
Операция, которая была связана с удалением опухоли, была выполнена в мае 2000 года в Медицинском центре Университета Вашингтона. Через месяц на приеме у хирурга пациент пожаловался на сильные боли и невозможность наклоняться, однако, его успокоили. Врач сказал, что это типично для большой операции.
Лишь через два месяца после операции забытый в животе инструмент обнаружили. Его нащупал семейный врач во время обычного обследования, после чего был сделан рентген. На нем в животе ясно виден большой металлический предмет.
По словам адвоката Ралфа Блиндли (Ralph Brindley), представляющего интересы Доналда Черча, он был поражен. "Мне приходилось вести немало дел о забытых инородных телах, но обычно это тампон, что-то небольшое, - сказал он. - Когда смотришь на эти снимки, думаешь, Боже мой, как такое могло произойти?"
Администрация больницы признала свою ответственность за произошедшее.
Кроме того, в компенсацию за ущерб До-налд Черч получил почти 100 тысяч долларов. Он выразил надежду, больница примет меры, чтобы такая ситуация никогда не повторилась. Он также сказал, что в будущем будет просить фиксировать свои операции на видео.
Ретрактор, оставленный в брюшной полости пациента, используется для расширения ран во время операции. Обычно для предотвращения подобных случаев медперсонал тщательно пересчитывает инструменты и материал, использованный во время хирургического вмешательст-ea.(Lenta.ru)
Третий случай закончился судом.
Греческий суд приговорил к различным срокам условного заключения трех хирургов и операционную медсестру, забывших 22-сантиметров хирургический инструмент в теле пациентки.
Послуживший причиной судебного разбирательства инцидент произошел в греческом городе Серрес в январе 2005 года. Состояние 45-летней пациентки греческих врачей ухудшилось вскоре после операции. Первоначально причиной недомогания сочли аллергическую реакцию, однако затем больной решили провести компьютерную томографию. В результате исследования в брюшной полости женщины был обнаружен 22-сантиметровый хирургический шпатель - инструмент, использующийся для отведения органов и тканей во время операции.
Медики, признанные судом виновными в халатности, получили от десяти до двенадцати месяцев тюремного заключения условно. Ранее гражданский суд Серреса присудил пострадавшей от их действий пациентке компенсацию в размере 50 тысяч евро.
Пока мы готовили эту публикацию, в Интернете появилась еще две заметки: одна произошла в Москве, другая - на Украине.
Сотрудники Республиканской клиниче-ской больницы Нальчика обнаружили в брюшной полости пациентки хирургический инструмент длиной более 20 сантиметров и весом около 300 граммов. Металлическая лопатка была забыта во время операции, проведенной женщине в Москве, сообщает МК. В декабре прошлого года 45-летней женщине была проведена полостная операция в Клиническом госпитале ГУВД Москвы. После хирургического вмешательства пациентка жаловалась на сильные боли в животе, и ей провели несколько УЗИ, однако причины недомогания московским врачам обнаружить не удалось.
После выписки из больницы и возвращения домой боли не проходили, в конце концов женщину пришлось госпитализировать в больницу Нальчика. На рентгеновском снимке врачи обнаружили крупное инородное тело - хирургическую лопатку, которая применяется для отведения тканей во время операций на брюшной полости. Для удаления забытого инструмента потребовалась повторная операция.
По информации МК, администрация Клинического госпиталя ГУВД не отрицает факт врачебной ошибки и выражает готовность компенсировать нанесенный ущерб. Однако пострадавшую не устраивает размер предложенной московскими медиками компенсации. Семья женщины обратилась с заявлением в прокуратуру, и, в случае необходимости, готова продолжить разбирательство в суде.
Второй случай выглядит неправдоподобным, но, судя по публикации, он был.
На Украине житель Винницкой области три года проносил в своем животе 4 метра медицинских бинтов. Как сообщает украинский телеканал ICTV, врачи Винницкого военного медицинского госпиталя сделали мужчине операцию по удалению грыжи. Однако после нее он не ощутил улучшения. Три года он ходил, ощущая боль в животе. Когда он снова обратился к врачам, то они не смогли найти причину его мучений. Рентген и УЗИ ничего не показали. Тогда пациент был направлен в Киев в медицинский институт Шалимова. Там ему врачи повторно разрезали живот и обнаружили, что в брюшной полости находятся четыре марлевых бинта по метру каждый! Более того, салфетки эти вросли в ткани, началось нагноение. Операция продолжалась 8 часов, хирургам пришлось удалить метр кишечника!
Медики говорят, что если бы мужчина не обратился к ним за помощью, то это стоило бы ему жизни. Однако они не стали комментировать ошибку винницкого врача, аргументируя это корпоративной этикой.
После повторной операции пациент наполовину утратил работоспособность. Теперь он намерен обратиться в суд. Хирург, который удалял ему грыжу, уже не работает в больнице, а привлечь лечебное учреждение к уголовной ответственности, по закону Украины, нельзя. Пострадавший не планирует засадить в тюрьму или лишать работы врачей Винницкого госпиталя, он планирует требовать компенсации за страдания.
Пациент уверяет, что если украинское правосудие не поможет доказать вину медиков, будет обращаться в Европейский суд по правам человека. ("Комсомольская правда" в Украине)
Таким образом, даже самый поверхностный поиск в Интернете говорит о том, что публикации в СМИ не являются злобной клеветой. Проблема оставления инструментов и салфеток в брюшной полости прооперированных больных существует. Она не решена ни в нашей стране, ни за рубежом. Стандартная процедура подсчета инструментов и салфеток до и после операции не дает 100-процентной гарантии безопасности. Надо искать пути решения проблемы. Надо говорить об этом с врачами и сестрами. Поводом для такого разговора может стать газетная публикация.

"Вопросы экспертизы и качества медицинской помощи" 2009 г. №7(43), стр.8-11

http://www.chtfoms.ru/index.php?option= … ;Itemid=24

0

6

"У ВНУЧКИ ПОЯВИЛИСЬ СИЛЬНЫЕ БОЛИ В ЖИВОТЕ, И ЕЕ ПРИШЛОСЬ ОПЕРИРОВАТЬ. ВРАЧИ ИЗВЛЕКЛИ ИЗ БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ... ДВЕ МАРЛЕВЫЕ САЛФЕТКИ С ПОЧЕРНЕВШИМИ НИТКАМИ"

Медики забыли их во время одного из предыдущих хирургических вмешательств. Девятилетняя Аня Суркова, родившаяся с  множественными пороками развития, перенесла уже семь операций

Ольга УСТАВЩИКОВА "ФАКТЫ"

Сразу после рождения Ане Сурковой из села Кривая Балка Одесской области сделали несколько сложнейших операций на кишечнике. Кроме того, у ребенка была врожденная деформация позвоночника, который тоже пришлось исправлять хирургическим путем. До пяти месяцев кроху убаюкивали на подушке, чтобы лишний раз не причинить боль. Анина мама не выдержала таких испытаний, бросила девочку, когда ей не исполнилось и года. Женщину лишили родительских прав. Со временем у Аниного отца появилась новая семья. Он часто навещает дочурку, но воспитывает Аню бабушка - Любовь Алексеевна.

"ФАКТЫ" писали об Ане два года назад. Казалось, у девочки уже все хорошо. И вдруг в редакцию позвонила Анина бабушка: внучке в Одессе сделали седьмую операцию, во время которой хирурги извлекли две марлевые салфетки из брюшной полости. Женщина с волнением рассказала о случившемся несчастье.

- В июне у внучки резко заболел живот, я подумала, может, она съела что-то и отравилась, - рассказывает Любовь Алексеевна, бабушка Ани. - Активированный уголь и клизма не помогли. Я забеспокоилась, повезла Аню в районную больницу. Один из врачей сказал: "Это не отравление. Девочка в тяжелом состоянии, без операции не обойтись. Срочно везите в Одессу!" До города мы добирались на такси, за это время внучка несколько раз теряла сознание. Я боялась, что могу ее не довезти. Уже на месте врачи провели анализы и направили Аню в операционную. Когда спустя время вышел хирург, я подбежала и спросила дрожащим голосом: "Доктор, что там было? Спайки?" Он покачал головой и вздохнул: "Кроме спаечного процесса, мы обнаружили в брюшине инородное тело - две забытые марлевые салфетки с уже почерневшими нитками". Я не поверила, говорю: "Доктор, вы, наверное, шутите!" А он в ответ: "Мне не до шуток. Еще пару часов, и мы бы ничего не смогли сделать - ребенок просто бы погиб!"

"Главврач сказал: "Иногда зажим отщелкивается, и хирург может не заметить предмет, оставшийся внутри"

Любовь Алексеевна настояла на том, чтобы одесские хирурги написали о своей находке в выписке из истории болезни.

- Некоторое время я не могла поверить в случившееся, казалось, что все это происходит не с нами, - вздыхает Любовь Алексеевна. - Врачи отрицали, что к операции привела ошибка их коллег. Но именно в этой больнице три года назад моей внучке закрывали стому в брюшной полости. Хирург, проводивший тогда вмешательство, спустя год погиб в автокатастрофе. Поэтому сейчас что-либо доказать и найти виновных практически невозможно. В прошлом году киевские врачи Ане тоже делали две операции - на позвоночнике и пластику ануса. Но кусочки марли были обнаружены в брюшной полости. Уже в своем кабинете главврач одесской больницы мне объяснил: "Иногда зажим отщелкивается, и хирург может не заметить, что салфетка осталась внутри". Я возразила: "Для этого присутствуют медсестры, которые должны следить, сколько салфеток осталось после операции". Но меня и слушать не стали, даже не извинился никто. Пусть это останется на их совести. К счастью, внучку спасли.

- Пересчитывать инструменты до и после операции и проверять их комплектность входит в обязанность операционной сестры, - поясняет заведующий первым хирургическим отделением киевской городской клинической больницы № 15 хирург высшей категории Виталий Яцентюк. - Чаще всего врачи случайно оставляют пинцеты, зажимы, скальпели, марлевые тампоны и салфетки, которыми вытирают кровь. За одну операцию только тампонов расходуется около сотни или больше. Конечно, иногда случаются ошибки. Особенно после длительных или тяжелых операций. Ведь ситуации бывают самые разные, тем более в неотложной хирургии. Часто пропитанные кровью или гноем марлевые салфетки просто не видны на фоне внутренних органов.

Наши коллеги за рубежом тоже этим грешат. К примеру, в США хирурги ежегодно забывают в теле пациентов около полутора тысяч предметов, две трети из которых салфетки и тампоны. Но на Западе уделили серьезное внимание этой проблеме. Там все салфетки в операционной маркируют специальным реагентом - если возникают сомнения, то сразу после операции могут сделать снимок и выяснить, все ли в порядке. За счет этого у них значительно реже встречаются осложнения, связанные с забытыми предметами.

У нас, к сожалению, ситуация иная. Большинство пациентов и не догадываются, что носят в своем теле "сувениры". Часто это приводит к серьезным осложнениям. Рано или поздно оставленные марлевые салфетки или тампоны дают о себе знать, провоцируя инфекции, закупорки сосудов, разрывы тканей. Буквально недавно к нам по "скорой" доставили пациентку с диагнозом опухоль брюшной полости. Во время операции у нее в животе обнаружили сгнившую марлевую салфетку. На днях оказывали помощь молодому мужчине, у которого предполагали кишечную непроходимость. Во время обследования на экране в кишечнике пациента увидели медицинский инструмент. Срочно провели операцию и убрали забытый коллегами зажим.

У Ани из-за оставленных марлевых салфеток, вероятнее всего, возникло прободение одной из стенок желудка. Капсула, которой покрылись салфетки, разорвалась, а ее содержимое попало в брюшную полость, вызвав воспаление и спаечный процесс.

"Большинство правонарушений в медицине совершается по небрежности"

- Очень часто, совершив ошибку, врачи не считают себя виновными, - рассказывает вице-президент Всеукраинского совета защиты прав и безопасности пациентов Виктор Сердюк. - Они готовы исправлять погрешности друг друга, считая это коллегиальностью, и скрывать правду от пациентов. Случай, произошедший с этой девочкой, не редкость. К нам часто обращаются люди, пострадавшие от действий врачей. По Уголовно-процессуальному кодексу Украины, "оставление инородного тела в ране характеризуется как преступная халатность", и больной может обратиться с заявлением в прокуратуру, требуя возбуждения уголовного дела.

Но администрации больниц и управления здравоохранения - ведомственные организации, поэтому они практически всегда покрывают коллег. Прокуратура и милиция во время расследования вынуждены обращаться к экспертам-медикам, которые, к сожалению, зависят от своего руководства и вместо объективного анализа всячески выгораживают врачей. Даже если дело доходит до суда, то слушание затягивается на годы. В результате за нарушения людям в белых халатах не всегда выносят даже выговоры. Это касается и тех случаев, когда наступают тяжкие последствия для пациента - смерть, инвалидность. В судах пострадавшим очень редко подсказывают, что за неправильное лечение с больницы можно взыскать деньги.

В больничной практике различают врачебную ошибку, несчастный случай и правонарушение. За ошибку доктор не несет никакой ответственности, поскольку это "добросовестное заблуждение", никак не связанное с халатностью, небрежностью, профессиональным невежеством или злым умыслом. Например, молодой врач закормил таблетками больного, у которого наступило ухудшение самочувствия. Но он же не хотел нанести вред пациенту! Хотя, прописывая дозу лекарства, медик должен учитывать вес, возраст, историю болезни человека, не говоря уже о том, что иногда значение имеет даже время приема препаратов.

Большинство правонарушений в медицине совершается по небрежности. К примеру, наложила медсестра гипсовую повязку, потом смотрит - туговата. "Ничего страшного, - думает, - понаблюдаю, а потом ослаблю". Плохого она, конечно, пациенту не желает, хотя предвидит: что-то может произойти. Но по самонадеянности оставляет все как есть. А у человека - отек. Вот и вред здоровью. Но если медсестра не видит своего промаха, то все равно она неправа - недостаточная квалификация уже содержит элемент правонарушения. Ведь медик несет ответственность даже тогда, когда он не знает, как надо поступить правильно. В силу своих обязанностей он должен это знать.

"Большая половина моей пенсии уходит на лекарства для внучки"

...После операции Анечка пять дней пролежала в реанимации, потом еще полторы недели в отделении гнойной хирургии. Сейчас ребенок находится дома.

- В последнее время внучка поправилась, окрепла, а после случившегося стала такой худенькой, бледной - просто страшно смотреть, - вздыхает Любовь Алексеевна. - При росте 105 сантиметров весит 18 килограммов. Я свободно охватываю ее ножку выше колена пальцами одной руки.

За несколько дней до последней операции Любовь Алексеевна заметила, что у девочки немного вспух живот.

- У Ани с рождения с левой стороны нет одного ребра, - поясняет бабушка. - Из-за этого у внучки немного перекошен живот. Я предположила, что причина недомогания - скопившиеся газы. Но находка врачей - марлевые салфетки - меня просто шокировала! Внучка знает, что животик у нее болел, поскольку там были посторонние предметы. Однако ребенок еще не осознает до конца, что действительно произошло.

После выписки из больницы девочка стала более впечатлительной и раздражительной.

- Мне нужно было сделать внучке укол, но она, узнав об этом, так разнервничалась, что побледнела и потеряла сознание, - вспоминает Любовь Алексеевна. - Я вынесла ее на улицу, побрызгала лицо водой, дала сердечные капли. И лишь тогда Анечка пришла в себя. Как на беду, у внучки появилась еще одна проблема - на правой ноге все чаще возникают судороги. Каждый день даю ей снимающие боль препараты, так как терпеть ее Анечка не может - плачет.

К сожалению, родная мама судьбой Ани не интересуется. Два года назад Любовь Алексеевна подала на женщину в суд, чтобы она хотя бы платила ребенку алименты.

- После очередного заседания в суде я подошла к бывшей невестке Оксане и показала ей снимок Анечки в нарядном платьице, - говорит Любовь Алексеевна. - Она несколько секунд рассматривала фотографию, сказала, что девочка немного похожа на нее в детстве. Из здания суда мы вышли вместе. Я предложила Оксане заехать к нам в село, чтобы увидеть дочку. Но она отвернулась и ушла. Внучка практически ее не знает и не помнит.

Для Оксаны Аня была нежеланным ребенком. Забеременев, невестка затягивала живот - не хотела, чтобы друзья и знакомые знали, что она в положении, думала даже сделать аборт. От первого брака у Оксаны есть двое мальчиков, которые жили вместе с нами, и ей не хотелось снова погружаться в заботы о пеленках-распашонках. Но она поддалась на уговоры моего сына, который ее очень любил, и родила девочку. На второй день я приехала в роддом проведать невестку, посмотреть на внучку. Как сейчас помню: пришла медсестра, развернула Аню и замолчала. Я поняла: с ребенком что-то не так. А потом узнала, что малышка родилась с множественными пороками развития.

У Ани с рождения правая ножка на два сантиметра короче левой, колено на ней выкручено в сторону. Ребенок с младенчества носит ортопедическую обувь, сделанную под заказ. Конечно, у девочки есть парадные босоножки и туфельки, но ходить в них неудобно. Несколько лет назад бабушка возила внучку на консультацию к киевским специалистам. Они согласились прооперировать ребенка и исправить дефект. Однако на это нужны деньги, которых у семьи нет.

После последнего оперативного вмешательства здоровье ребенка заметно ослабло. В этом учебном году Анечка будет обучаться дома, так как пока не может обходиться без лекарств. Препараты нужны, чтобы поддерживать работу печени, почек, сердца, поджелудочной железы. Кроме того, у девочки остеопороз - истончение костей. Чтобы избежать переломов, ей ежедневно нужен кальций, упаковка которого стоит 75 гривен. Остальные лекарства, которыми заставлен весь прикроватный столик, не дешевле.

- Я получаю в месяц 749 гривен пенсии, и больше половины уходит на обезболивающие таблетки, мази, растирания и другие препараты для Анечки, - говорит Любовь Алексеевна. - Ежедневно делаю ей массаж ножек и спины. Мы с внучкой - как две половинки одного целого, чувствуем друг друга даже на расстоянии. Если Ане хорошо, то и у меня на душе спокойно. Если у внучки что-то болит, не могу найти себе места. Ребенок во всем любит порядок - дома подметает и моет полы, на огороде ухаживает за своей грядочкой, сажает там цветы. Часто помогает мне на кухне лепить вареники, пирожки. Видит, что я замешиваю тесто и просит: "Ба, дай мне хоть кусочек, я буду тебе помогать". Сейчас она готовится к школе - очень соскучилась по учительнице и одноклассникам. Боюсь пока говорить, что школьный звонок она в этом году пропустит, и классный руководитель будет приходить к нам домой. На прошлой неделе купили Анечке модный школьный сарафан и белую блузку. Внучка несколько часов кружила перед зеркалом и щебетала: "Бабулечка, спасибо тебе. У меня теперь есть красивая школьная форма. Хочу, чтобы поскорее наступило первое сентября!"

P.S. Тем, кто хочет помочь Ане Сурковой собрать деньги на дальнейшее лечение, сообщаем телефон ее бабушки Любови Алексеевны - 067-437-29-21.

http://www.facts.kiev.ua/archive/2010-08-27/108944/

увеличить

увеличить

0

7

Пациента, доставленного в больницу с прободением язвы 12-перстной кишки, сквирские медики лечили от инфаркта миокарда
Мария ВАСИЛЬ  "ФАКТЫ" (Сквира--Киев)
22.11.2001

На третий день несчастный скончался, после того, как ему поставили клизму
30-летний Николай Янута три дня умирал в Сквирской больнице. Родители упрашивали врачей, чтобы сыну сделали исследование на возможное прободение язвы: ведь Николай 12 лет болел язвенной болезнью. Но медики упорно отказывались.
"Сколько раз мы напоминали врачам, что у сына язва, но они и слушать не хотели"
Когда Иван Константинович Янута, не старый еще человек, вспоминает, как в Сквирской районной больнице умирал его единственный 30-летний сын, он всегда плачет.
-- Субботним утром Николай пошел с друзьями на базар, -- рассказывает Иван Константинович. -- Там ему стало плохо: почувствовал резкую боль, упал. Вызвали "скорую", отвезли в районную больницу. Мы с женой, как только узнали о беде, сразу побежали туда. Когда мы пришли, сыну делали рентген грудной клетки. Его принимал дежурный врач хирург Гришин. (Поскольку прокурорское расследование обстоятельств этого дела не закончено, фамилии медиков изменены. -- Авт.) Он и раньше лечил сына, знал, что у него язва. У Николая это и в карточке записано. Но на всякий случай мы напомнили Гришину о болезни сына. Моя жена всю жизнь проработала медсестрой в хирургии, насмотрелась на язвенников. По всем признакам она сразу поняла, что у Коли прободение язвы: он кричал от боли, держался руками за живот. Попросила, чтобы сыну сделали лапаротомию: взяли на анализ содержимое брюшной полости. Но Гришин ответил, мол, сам знает, что делает, и установил диагноз "острый панкреатит" (воспаление поджелудочной железы. -- Авт.) Сыну поставили капельницу с обезболивающим, а это категорически нельзя делать при "остром" животе. После капельницы Коля вообще как будто перестал что-либо чувствовать. Хирург поглядел на него, пожал плечами и... ушел из больницы. Гришин объявился в отделении только часам к десяти вечера, причем выпивши. Коле к тому времени стало хуже.
Гришин распорядился класть ему на живот лед. Я бегал во двор, отбивал там от глыбы куски льда. Но Коля все кричал. Просил хотя бы укол димедрола, чтобы забыться. Это было глубокой ночью. Я пошел к хирургу просить для сына обезболивающего. Гришин ухмыльнулся: "Вы разве врач, что вы мне указываете?!" Правда, димедрол все-таки укололи.
На следующее утро, в воскресенье, на дежурство в отделении заступил хирург Назаров. На наши слова о том, что у Коли, скорее всего, прободение язвы, он не обратил никакого внимания. Лечения, назначенного Гришиным от панкреатита, он не отменил. Вторая ночь прошла еще хуже. Коля мучился, стонал. Мы плакали возле него.
В понедельник утром на работу пришел заведующий хирургическим отделением Петров. Я к нему, стал просить: "Если вы ничего не можете сделать, вызовите врачей из Киева или отвезите его в Киев. Умирает же парень!" Даже на колени перед ним встал. Но он говорить со мной не захотел. Махнул рукой -- сами разберемся! И разобрались. Диагноз ему поставили -- "пневмония".
-- Он же за живот хватался, почему пневмония?
-- Они собрали консилиум, шесть врачей. Надумали еще раз сделать ему рентген -- первый снимок у них к тому времени потерялся. Но Коля уже не мог подняться с кровати. Рентгенаппарат принесли в палату. Когда его переворачивали, он кричал на всю больницу. Все время жаловался на боль в животе, это слышали все больные. Но медики объявили, что у него воспаление легких. И послали меня в аптеку за лекарствами от пневмонии. Когда я вернулся, Николай был уже так плох, что его перевели в реанимацию.
Я ворвался туда, хотя меня и не пускали. "Сынок, что такое?" Он говорит: "Папа, я кончаюсь". (Иван Константинович не может сдержать слез. -- Авт.) Я отдал лекарства от воспаления легких, но врачи уже сказали, что у Коли инфаркт. Они снова поставили капельницу. К тому времени сын уже и плохо говорить стал, потому что жизнь из него уходила. Я вышел, стою в коридоре. Там двери стеклянные, смотрю -- ему ставят клизму. Трехлитровую. Этим они окончательно его добили...
Когда нам разрешили войти в палату, Коля был уже мертвым.
Кроме отца и матери, осиротели его жена и двое сыновей, трех и девяти лет.
Уличить эскулапов во врачебной ошибке оказалось очень трудно
В результате патологоанатомического вскрытия умершего было установлено, что смерть наступила вследствие перфорации (разрыва) 12-перстной кишки и развившегося затем фибринозно-гнойного перитонита (воспаления брюшной полости). Ни панкреатита, ни воспаления легких, ни тем более инфаркта миокарда у больного не было и близко. "Через отверстие 0,5 см в диаметре в брюшную полость поступило около 2000 мл (!) жидкости", -- заключили судмедэксперты. Выходит, отец с матерью, выслушать которых эскулапы считали ниже своего достоинства, оказались правы. Только стало ли родителям от этого легче?
-- Приехала из Киева комиссия, -- продолжает Иван Константинович. -- Два хирурга пришли к нам домой. Попали как раз на поминки, на сорок дней. Говорят: "Ну, что же, мы вам соболезнуем. Врачи виноваты, мы разберемся. Скажите, чего вы хотите?" Мы с женой ответили: врачи-убийцы должны быть наказаны и уволены с работы, потому что в больнице им не место -- они не разбираются в медицине...
Вскоре из Киевского управления здравоохранения родителям Николая Януты пришел ответ: "Указом главного врача Сквирской ЦРБ многим врачам, принимавшим участие в лечении больного вынесены выговоры. Хирурги Гришин и Назаров переведены врачами-стажерами без права работать хирургами по оказанию ургентной помощи (то есть избавлены от периодических ночных дежурств, как пояснил завотделением хирургии. -- Авт.) и будут направлены в институт усовершенствования врачей".
Привлечь горе-медиков к уголовной ответственности оказалось не так просто. Сквирская прокуратура без особого энтузиазма возбудила дело по факту смерти Николая Януты. По мнению юристов, уличить эскулапов во врачебной ошибке да еще доказать, что именно эти ошибки повлекли за собой смерть больного, практически невозможно.
Сначала, казалось бы, следствие пошло бойко. Эксперты Киевского областного бюро судмедэкспертиз дали заключение, что "Николай Иванович Янута с 1988 года болел язвенной болезнью 12-перстной кишки, по поводу обострений которой неоднократно находился на амбулаторном лечении. 5 февраля поступил в хирургическое отделение Сквирской ЦРБ по направлению фельдшера скорой помощи с диагнозом "язвенная болезнь желудка". При поступлении поставлен диагноз "острый панкреатит", однако клиника заболевания в диагноз панкреатита не укладывается. Диагноз "панкреатит" был установлен врачом Гришиным неверно.
Проведенный консилиум также поставил диагноз неправильно, поскольку не учел длительный "язвенный" анамнез больного, не предусмотрел такого общеизвестного осложнения язвенной болезни, как ее перфорация. Симптомы вздутого живота, болезненного при пальпации, серость кожных покровов, холодный пот были у Януты и могли указывать на развитие воспаления брюшины. В связи с неверно поставленным диагнозом проводимое лечение было неэффективным, поскольку перфорация язвы требует не консервативного, а оперативного лечения".
Судмедэксперты сделали вывод: "В случае правильного установления диагноза и квалифицированного оперативного лечения можно было бы предотвратить смерть Николая Януты. Таким образом, между неустановленным диагнозом заболевания и наступлением смерти больного существует прямая причинная связь". Казалось бы, точки над "i" расставлены. Медиков можно обвинить, по крайней мере, в халатности и непрофессионализме и привлечь к судебной ответственности. Ан нет. За первой экспертизой последовала вторая, затем третья. Расследование тянется уже полтора года без особой надежды на результат. В чем же дело?
Пока решали, кто виноват, два лекаря, не теряя времени, уволились из больницы и уехали на заработки в теплые страны
Побывав в Сквирской больнице, я убедилась в том, что ни один из специалистов не считает себя виновным в смерти пациента. По поводу диагнозов "инфаркт" и "воспаление легких", поставленных умирающему от прободения язвы, заведующий отделением хирургии Петров высказался так:
-- Снимки, сделанные в палате, ничего подозрительного не показали. Больного посмотрела терапевт Величко, заподозрила инфаркт миокарда. Ввиду тяжести состояния Николая забрали в реанимацию. Там Величко посмотрела его еще раз, ему сделали кардиограмму. И терапевт сказала, что у него просто инфаркт миокарда.
-- А что, инфаркт лечат клизмами?
-- Да, при инфаркте миокарда могут поставить клизму: освободить кишечник, чтобы больному легче дышалось. Крамолы в этом нет.
Терапевт Величко, в свою очередь, пояснила, что поставленный ею диагноз "инфаркт миокарда" "не был основным, живот у больного действительно был болезнен и вздут, а клизму ему назначили в реанимации". Инфекционист Чаусов объявил, что он-то как раз подозревал прободение язвы и настаивал на необходимости исследования кишечника, но его никто не слушал.
Словом, эскулапы норовили перекинуть друг на друга бремя ответственности, как надувной мячик. Причем, по словам адвоката Ольги Таракановой, такой "волейбол" они затеяли с самого начала следствия. Юристам ничего не оставалось, как назначать экспертизы одну за другой: патологоанатомические, судебно-медицинские и даже почерковедческие (поскольку возникло подозрение, что на запрос прокуратуры медики предоставили переписанную начисто историю болезни). Пока шло разбирательство, два лекаря (хирург Гришин и реаниматолог Болотный, решивший поставить клизму), не теряя времени, уволились из больницы и уехали на заработки -- то ли в Ливию, то ли в Саудовскую Аравию.
В общем, кончилось все тем, что следователь, ведущая дело, через год закрыла его за недостаточностью доказательств. "Понимаете, в этой истории замешан весь цвет сквирской медицины, -- объяснила следователь корреспонденту "ФАКТОВ" по телефону. -- С одной стороны, все врачи виноваты. С другой стороны, ни один не виноват настолько, чтобы возлагать на него уголовную ответственность".
После того, как "ФАКТЫ" обратились с письмом в областную прокуратуру, расследование дела возобновили. На этот раз за него лично взялся прокурор Сквиры Анатолий Иващенко, пообещав:
-- Вот дождусь результатов еще одной экспертизы -- и буду выносить решение!
-- Анатолий Иванович, почему люди, находящиеся под следствием, могли скрыться из города в неизвестном направлении? Ведь они должны были находиться на подписке о невыезде...
-- В данном случае меру пресечения избирает следователь. После принятия решения можно будет говорить о том, были ли в ходе следствия допущены ошибки.
А пока в Сквирской больнице жизнь идет своим чередом. Все врачи, кроме тех, кто уехал в жаркие страны, занимают прежние должности. Больница не пустует: жаждущие исцеления толпятся в очередях у процедурных кабинетов, перевязочных, ординаторских...

0

8

"врачи разорвали пищевод моему брату и бросили его умирать", -- заявляет георгий тиосса, вот уже четыре года пытающийся уличить львовских медиков в должностном преступлении
Лариса КРУПИНА  "ФАКТЫ" (Львов -- Киев)
25.05.2004

"Это наглая ложь! -- восклицают врачи. -- Мы люди опытные!.."
В тот субботний вечер, 30 сентября 2000 года, Валерию захотелось чего-то остренького. Проглотив кусочек сушеной таранки, он почувствовал, как в горло воткнулась рыбья кость. Попытки достать ее самостоятельно ничего не дали. И глава семейства решил обратиться к врачам. Проблема казалась ему пустяковой. Два месяца назад, в Польше, он успешно перенес куда более сложное медицинское вмешательство -- пересадку тазобедренного сустава. А тут -- рыбья кость, ерунда!..
"Смотрите, ребята, брат мне очень дорог!" -- сказал Георгий врачам
Червоноградский отоларинголог, к которому пришел на прием 52-летний Валерий Тиосса, ни косточки, ни следов укола в горле не нашел. И направил больного на дополнительное обследование в торакальное отделение Львовского областного фтизиопульмонологического центра. (Профильное ЛОР-отделение областной больницы в то время находилось на ремонте -- Авт.)
Во Львов Валерия повез младший брат Георгий. Тамошние медики косточку тоже не нашли, но посоветовали оставить больного под присмотром врачей.
"Смотрите, ребята, он мне очень дорог!" -- полушутя-полусерьезно предупредил мужчина медперсонал... И с легким сердцем уехал домой. Утром первым делом позвонил в ординаторскую. На другом конце провода сообщили, что больному сделали обследование пищевода -- эзофагоскопию, и он отдыхает после процедуры.
-- В два часа я позвонил опять, хотел узнать, когда можно забрать брата, -- вспоминает Георгий Тиосса. -- Трубку поднял начмед: "А я вам его не отдам!" Я удивился: "Почему?" -- "Понимаете, у него состояние средней тяжести, температура, болит горло. Нам нужно еще его понаблюдать". Я говорю: "Любые медикаменты, любые деньги. Я через час буду!" Из Червонограда, где я живу, до Львова ехать час, если гнать машину. На что начмед мне сказал: "Нет-нет-нет! У нас все есть". -- "Я все равно сейчас приеду", -- говорю я. -- "А вы уже никого не застанете!" -- отвечает он.
Георгий попросил позвать к телефону брата, но ему сказали, что тот пошел куда-то гулять. Не нашли его также ни в четыре, ни в шесть часов вечера.
-- И если вы верите в предзнаменования, то могу сказать, что их не бывает, -- продолжает Георгий Валентинович. -- Я не чувствовал никакой тревоги и лег спать с ощущением, что все в порядке. Ведь я отдал брата в руки профессионалам. Три года назад эти же врачи спасли от смерти моего отца.
"Они шуровали кривой металлической трубой в пищеводе", -- прохрипел Валерий
Когда жена Валерия Леся, ее 11-летний сын Дима и Георгий Валентинович на следующий день, в среду, приехали в больницу, они ужаснулись.
-- Валера сидел весь сгорбленный, -- вспоминает Леся Тиосса. -- Лицо серое, одутловатое, слева, под челюстью, в месте укола рыбной косточкой, был отек. Рядом стояла банка с бурыми сгустками, куда он постоянно сплевывал мокроту. Ребенок испугался, стал плакать. Юра кинулся к брату: "Валерочка, что с тобой?" Он шепчет: "Та операция в Польше, по сравнению с этой, ерунда..."
-- Какая операция? О чем ты говоришь? -- удивились родные.
-- Вчера они шуровали кривой металлической палкой в пищеводе 45 минут, -- прохрипел Валерий. -- А сегодня утром опять туда полезли. В груди болит страшно. Температура была под сорок... Я всю ночь не спал.
Схватив банку с мокротами, Георгий побежал в ординаторскую. "Что с ним случилось? Что это?" -- воскликнул он, указывая на банку. Врачи молчали. Увидев, что взволнованный родственник покидать ординаторскую не собирается, кто-то из медиков сказал, что больной стабилен, получает адекватное лечение, нужно ждать, пока сформируется гнойник в месте укола рыбьей костью. Георгий потребовал пригласить консультанта из областной ЛОР-больницы, но ему отказали: "Такая консультация нецелесообразна".
Начмед и лечащий врач подошли к пациенту. "Его можно покормить", -- сказал начмед. Но больной не мог проглотить даже ложку супа -- из-за отека горла все выливалось обратно. Назначив Валерию дополнительное лечение, начмед произнес: "Как видите, ваш брат вниманием не обделен!" Родные подавленно молчали.
У постели больного семья просидела до десяти часов вечера. Видя, как измучены жена и сын, Валерий, который почти уже не мог говорить, все же нашел в себе силы попросить брата отвезти их из Львова домой. На прощание сын Дима поцеловал отца в лоб.
-- Ну, Димочка, что ж ты целуешь папку в лоб, как покойника? -- попытался разрядить напряженную обстановку дядя Георгий. Все засмеялись...
"Лесенька, я умираю..."
Зайдя к Валерию в палату в четверг, родные увидели, что он совсем плох. Больной весь горел, глаза были мутные, он тяжело, с хрипами, дышал. Увидев родных, несчастный с надеждой встрепенулся.
-- Лесенька, я умираю, -- прошептал он.
-- Господи, да что ты такое говоришь, глупенький? -- погладила мужа по руке Леся. И, посмотрев с ужасом на Георгия Валентиновича, повторила одними губами: "Юра, он умирает!.." Брат поднял на ноги врачей. Те назначили дополнительное лечение. Но пациенту становилось все хуже и хуже.
Георгий, сам по профессии врач, внезапно потерял самообладание. Он плакал, метался по больнице, бросался к врачам, умолял их что-нибудь сделать. "Что произошло? -- заглядывал он в глаза докторам. -- Почему так ухудшилось состояние брата?" От него шарахались, как от чумного. Когда врачи ушли домой, он забежал в ординаторскую и позвонил в облздрав. Там пообещали прислать специалистов к завтрашнему утру. Вечером Георгий отправил Лесю на ночлег к знакомым во Львове, а сам остался дежурить у постели брата.
-- Это была самая страшная ночь в моей жизни, -- вспоминает мой собеседник. -- Валера не мог лежать -- сидел. Изо рта вырывались хрипы: "А! -- А!...". И когда я в шесть утра прилег все-таки рядом на кровать и отключился минут на пять, меня толкнул сосед по палате. Я вскинулся: "Что такое?" И не увидел брата на койке. Валерик, чтобы меня не будить своими стонами, ушел в туалет. Даже умирая, он меня жалел...
-- Посмотрите, как он страдает... -- хватал за руки Георгий дежурного врача и медсестер. -- Дайте же наконец ему морфин!
Однако морфин больному не дали. Утром надоедливого родственника вызвал к себе заведующий отделением и отчитал мужчину по поводу его возмутительных просьб.
-- Сделайте ему хотя бы операцию! -- убитым голосом попросил "провинившийся".
Но завотделением пояснил, что оснований для оперативного вмешательства нет.
К такому выводу пришли и областные специалисты -- отоларинголог и челюстно-лицевой хирург, приехавшие проконсультировать больного после того, как брат пациента обратился за помощью в облздрав. Осмотрев мужчину, челюсть которого оттягивал мешок с гноем, они сказали, что гнойник еще "не сформирован". Тем не менее пациента перевели в реанимацию.
Георгий влетел в кабинет к заведующему отделением.
-- Я хочу знать: правильно ли вы лечили брата, раз он дошел до такого состояния? Будет ли он жить?
-- А чем вы его накачали? -- неожиданно поинтересовался завотделением. Но, увидев выражение лица посетителя, опасливо отодвинулся: -- Вы какой-то агрессивный!..
"Мы были в состоянии эйфории. Спасен!!!"
-- На следующий день брата вывели из реанимации в коридор на несколько минут, -- вспоминает Георгий. -- Последние слова, которые я от него услышал: "Я не доживу до завтра..." Он выхрипел эти слова.
Больной, дыхательные пути которого сжал гнойник, начал задыхаться и синеть. В срочном порядке вызвали заведующего ЛОР-отделением Львовской областной клинической больницы Юрия Гаевского. Осмотрев мужчину, Гаевский сказал: "Его нужно немедленно оперировать!" Хирургу ассистировал лечащий врач.
Во время операции у Валерия на 10 секунд остановилось дыхание. Но врачам удалось вернуть мужчину к жизни. Больному сделали трахеотомию -- вставили в горло трубку, чтобы обеспечить дыхание. И вскрыли злосчастный гнойник, откуда выпустили 120 миллилитров густого зловонного гноя.
Георгию разрешили зайти в реанимацию. "Валерик, если ты меня слышишь, дай знак!" -- попросил он. Больной прикрыл глаза.
-- Я вышел в состоянии полной эйфории, -- рассказывает Георгий Валентинович. -- Спасен! Гаевский, когда я отвозил его обратно в больницу, тоже радовался, как ребенок: "Я встиг! Я врятував людину!.." Я был ему очень благодарен. Это единственный человек, который хотя бы пытался спасти моего брата. Мы думали, что главное -- вскрыть гнойник! Ни он, ни я тогда еще не знали, что брат умирает совсем от другого...
С родными мы на радостях устроили застолье. Смеялись, молились, плакали. "Выжил!" Вы понимаете, находиться в страхе смерти, и вдруг этот страх проходит? Уже все равно, что у брата была гипоксия мозга, мощная интоксикация, трахеотомия, и он будет месяцами выходить из этого состояния. Пусть инвалид, лишь бы жил!!!
"Увидев, как Юра швырнул телефон, я стала дико кричать"
-- На следующий день я проснулась, -- вспоминает Леся. -- И так у меня на душе пусто... "Юра, -- прошу, -- позвони в реанимацию, что-то я места себе не нахожу". Он набрал номер. И тут я увидела его глаза и то, как он швырнул телефон... Я все поняла и стала дико кричать. Валентин Яковлевич, 84-летний отец Валеры и Юры, окаменел на месте...
Георгий потребовал комиссионного вскрытия на кафедре патанатомии Львовского мединститута, где в свое время учился сам. Когда медики, в том числе и лечившие его брата, вышли после вскрытия в коридор, он громко спросил: "Ну что? Он стабилен? Вот теперь он стабилен!.."
-- Я думал: "Как же так? Почему он умер?" -- говорит Георгий. -- Ведь гнойник вскрыли. И после операции, которую сделал Гаевский, он должен был жить. Вскоре я увидел протокол вскрытия. У брата обнаружили два разрыва пищевода размером 15 на 20 и 10 на 15 миллиметров. Патологоанатомы дали заключение, что эти разрывы были сделаны во время обследования эзофагоскопом. Правда, потом, от руки, кто-то дописал -- "можливо".
-- Как такое могло произойти? Если допустить вашу версию...
-- Во вторник, 1 ноября 2000 года, врачи решили поискать рыбью кость в пищеводе брата. Они ввели ему жесткий эзофагоскоп Мезрина -- длинную металлическую трубу диаметром 15 миллиметров, куда вставили гибкий фибробронхоскоп "Олимпус". Дальше я могу только предполагать. Очевидно, проталкивая трубу, врач порвал брату пищевод. Образно говоря, нанес ему два сквозных ножевых ранения, только изнутри. Когда я звонил во вторник целый день, и врачи "не могли найти" брата, он просто корчился от боли. Второго ноября у него была температура 39,6, расстройство дыхания, он не мог глотать. И не заметить врачи этого не могли. А они это увидели, провели повторное обследование (об этом есть запись в журнале), обнаружили две перфорации и просто бросили его подыхать. Иного слова я не нахожу.
-- Но какой же врач желает смерти больному?
-- Тот, который надеется скрыть свою ошибку. Разрыв пищевода -- тяжелейшее повреждение. При этом развивается медиастинит -- тяжелый инфекционный процесс с большой летальностью. Если человеку не оказать помощь, он погибает. Но если даже лечить, шансы на выживание очень малы. У Валерика был шанс, но ему его не дали. Любая хирургическая операция в той ситуации была бы признанием врачебной ошибки. И если бы больной умер после официально поставленного диагноза разрыв пищевода, врачам бы пришлось отвечать.
Он страшно умирал. Сверху его давил гнойник, снизу гнил пробитый пищевод. А когда начинается гниение, в кровь попадают токсины, начинается сепсис... Не потребуй я комиссионного вскрытия, брата вскрыли бы в больнице, и никто бы никогда ничего не узнал.
Медики уверяли, что дырки в пищеводе "проел" желудочный сок
Через девять дней после смерти брата Георгий подал заявление в Галицкую прокуратуру города Львова. Он требовал привлечь медиков к уголовной ответственности. Полтора года не было никакого решения, а в мае 2002-го в возбуждении уголовного дела отказали за отсутствием в действиях лечащего врача, заведующего отделением и начмеда, состава преступления.
Жена потерпевшего предъявила иск о возмещении морального ущерба к больнице и третьему лицу -- областному управлению здравоохранения. Судебный процесс проходил в Сиховском районном суде Львова летом 2003 года. Главный вопрос, который предстояло выяснить судье: повреждал эндоскопист пищевод или нет?
На суд обе стороны пришли во всеоружии. Истец -- Леся Тиосса -- предоставила протокол вскрытия и заключение судмедэксперта Львовского "Центра независимых экспертиз "Альтарос" о том, что пищевод был поврежден во время медицинских манипуляций. Ответчик -- Львовский региональный фтизиопульмонологический лечебно-диагностический центр -- ссылался на акт исследования Киевского бюро судмедэкспертиз (оно было проведено в ходе прокурорской проверки), где говорилось о том, что перфорация возникла "незадолго до смерти больного и не могла быть сделана во время эзофагоскопии".
О том, что эндоскопист не виноват, твердили и коллеги-врачи. Трое из них уверяли, что "по своей инициативе" присутствовали во время манипуляции и следили за обследованием на мониторе. Правда, один из свидетелей "вышел с половины обследования". А два других путались в показаниях, каким же эзофагоскопом проводил исследование эндоскопист.
Главным козырем врачей было то, что повреждения обнаружили в нижней трети пищевода покойного. Эндоскопист же "обследовал только верхнюю часть". (Возникает вопрос: можно ли в таком случае считать обследование полноценным? -- Авт.) Все точки над "i" могли расставить львовские патологоанатомы, подписавшие после смерти больного протокол вскрытия. Но от своего прежнего заключения о том, что дефекты пищевода были "причинены диагностическими манипуляциями", на суде они отказались.
Суду оставалось выяснить: откуда все-таки взялись злосчастные дыры в пищеводе?
В интерпретации врачей, если опустить излишние медицинские подробности, ситуация выглядела так. Пациент, дескать, страдал болезнями пищеварительной системы. Желудочный сок повышенной кислотности забрасывался в пищевод. Соляная кислота "проела" стенки пищевода. И за день до смерти больного он самопроизвольно разорвался.
Версию "о желудочном соке" суд принял как единственно верную (или удобную?). Другие недостатки в лечении пациента, выявленные экспертами Киевского бюро судмедэкспертиз -- нахождение больного в непрофильном отделении, несвоевременный осмотр ЛОР-врачом, нецелесообразность проведения эзофагоскопии с применением жесткого эзофагоскопа без предварительных тщательных обследований (фарингоскопии, бокового рентгена органов шеи или контрастной рентгенографии), отсутствие динамического наблюдения за развитием воспалительного процесса в глотке, несвоевременная диагностика нагноения инфильтрата, запоздалая операция гнойника и пр. -- служителями Фемиды как бы и не брались во внимание.
По какой-то странной логике Сиховский суд посчитал, что больному предоставлялась "своевременная, квалифицированная и достаточная медицинская помощь". И в иске жене умершего пациента отказал.
Главный врач не дал журналисту сфотографировать "вещдок"
На следующий день после того, как семья проиграла гражданский процесс, в августе 2003 года было возбуждено уголовное дело по факту смерти больного. Как сообщил корреспонденту "ФАКТОВ" начальник следственного отделения Сиховского РОВД Анатолий Копняк, "сегодня идет следствие, дело находится в стадии установления истины. Его ведет следователь Андрей Левус". Это единственное, что удалось узнать.
Я спросила у специалистов, собравшихся в кабинете главного врача пульмонологического центра: "Отчего умер больной?" Они назвали целый ряд причин: старые хронические заболевания, угнетенный иммунитет, инфекция от рыбной косточки плюс самопроизвольный разрыв пищевода за день до смерти, при котором развился медиастенит, вызвавший отказ всех систем организма.
-- У нас лучшее учреждение Украины, с огромным опытом работы и сотнями спасенных жизней, -- сказал главврач. -- Это первый прецедент в истории нашей больницы. И только потому, что Георгий Валентинович, сам доктор, не может понять: не всегда врачи властны над ситуацией. При том, что мы делали все возможное.
-- Семья погибшего утверждает, что он умер по вине врачей. "Распороли пищевод и бросили..."
-- Это наглое обвинение, что мы бросили больного! -- говорит заведующий эндоскопическим отделением, который проводил манипуляцию Валерию Тиоссе. -- Все мы люди опытные. Я уже почти двадцать лет работаю на данной манипуляции. И такой вариант, что взять и загладить утюгом и сделать вид, будто ничего нет, я считаю наглостью. Я возмущаюсь!
Я попросила врача показать жесткий эзофагоскоп Мезрина, которым проводили исследование. Эндоскопист продемонстрировал рожок, похожий на дверную ручку, длиной 12 сантиметров. В самом деле, такой трубкой продырявить пищевод на глубине 40-45 сантиметров, невозможно, -- подумала я. Если районный судья видел именно этот инструмент, он, наверное, сразу понял всю нелепость обвинений истца.
Я собралась было сфотографировать этот вещдок, но главный врач, находившийся в тот момент в кабинете, почему-то не дал мне этого сделать. По приезде в Киев, в одной из больниц я разыскала эзофагоскоп Мезрина. Со склада, обтирая пыльный футляр, принесли инструмент, который сегодня считается музейным экспонатом. В комплекте я увидела тубус длиной сантиметров сорок из нержавеющей стали, которым еще в незапамятные времена обследовали внутренности больным, и... маленькую рукоятку, которую мне показывал заведующий эндоскопическим отделением, пытаясь выдать ее... за весь инструмент.
Интересный вы человек, господин эндоскопист.
Как маленький, ей Богу...
P.S. Львовские врачи, лечившие Валерия, категорически протестовали против того, чтобы их фамилии были обнародованы в прессе. "Мы выиграли один суд, но нам реклама не нужна". Четыре ведущих киевских врача-специалиста, которых я попросила выступить экспертами в этом деле, отказались от либо-каких комментариев. "Из этических соображений". Георгий Тиосса, который готов заниматься делом брата денно и нощно, продолжает четвертый год обивать пороги всевозможных инстанций в надежде сдвинуть дело с мертвой точки.
Его позиция уязвима, как уязвима позиция каждого, кто потерял близкого человека в стенах отечественной больницы. Его рассказы о случившемся называют "фантазиями" и домыслами израненной души, его борьбу объясняют конфликтным характером и жаждой мести. "И чего этот Георгий Валентинович никак не угомонится?" - негодуют львовские врачи. Ведь он мешает им работать. Спасать больных.

http://fakty.ua/62981-quot-vrachi-razor … estuplenii

0

9

"сколько прослужит пересаженная почка, не может сказать ни один врач, но это зависит и от меня самой"
Виолетта КИРТОКА "ФАКТЫ"
08.05.2002

Более трех лет черновчанка Настя Сорокан, которой по ошибке удалили единственную почку, "заочно" сдает анализы, не ходит в школу и внимательно изучает состав продуктов: некоторые вещества могут погубить ее
То, что случилось с этой девочкой из Черновцов, поразило наших читателей. В сентябре 1998 года Насте Сорокан удалили больную левую почку. Врачи ждали, что теперь за две будет работать правая. Но ее... не оказалось! Приступая к операции, хирурги не выяснили, что девочка родилась с единственной почкой. После того как "ФАКТЫ" 13 ноября 1998-го рассказали о Насте, Минздрав Украины посчитал делом чести исправить ошибку черновицких медиков. Для пересадки почки Насте Сорокан в московской детской клинике было перечислено около 40 тысяч долларов. И когда в феврале 1999 года девочке сделали операцию, наша газета подробно об этом рассказала.
"Узнав, сколько стоит операция по пересадке почки, я запаниковала"
-- Когда убедилась, что с Настей все в порядке, почка заработала, я первым делом отправилась в церковь -- поставила свечку за упокой души погибшего человека, чья почка продолжает жить, и за здравие своей дочери, -- говорит мама девочки Людмила. -- Еще полтора месяца после операции мы оставались в Москве. Врачам следовало убедиться, что пересаженный орган работает нормально, и подобрать дозу лекарств, которые Насте нужно принимать постоянно.
...Раз в три-четыре месяца Настя в Черновцах сдает кровь на анализ. Мама засыпает лед в термос, кладет туда запечатанную пробирку с кровью девочки и передает поездом в Киев. Забрав необычную передачу, я отвожу ее в лабораторию -- в Черновцах негде определить концентрацию лекарства в крови человека с пересаженным органом. О результатах анализа Люда узнает по телефону...
-- Киевские врачи рекомендовали Насте приехать на полное обследование прошлой осенью, -- говорит Людмила. -- Но было холодно, и риск подхватить простуду достаточно высок. Поэтому Настя не согласилась ехать в Киев ни осенью, ни перед Новым годом.
-- Я очень боялась, что мы не успеем к Новому году вернуться домой, -- объясняет Настя. -- А отмечать праздники в больнице очень грустно.
...Идя на встречу с Настей и ее мамой, я вспоминала, как увидела их впервые три с половиной года назад в токсикологическом отделении киевской детской больницы "Охматдет". Когда в Черновцах выяснилось, что у девочки нет почек, Настю срочно перевели сюда, потому что в отделении есть аппаратура для очистки крови. Насте было десять лет. Она смотрела на всех грустными карими глазами, а говорила еле слышно -- не было сил.
-- Вскоре после удаления органа у Насти начались судороги: в ее крови накапливались шлаки, которые больше не выводились из организма через почку, -- вспоминает Людмила. -- В реанимации дочери очищали кровь через день по шесть-восемь часов. Настя так ослабела, что почти не ходила. Когда я узнала, сколько стоит операция по пересадке почки, запаниковала, но взяла себя в руки. Спасибо, заведующий отделением токсикологии Борис Шейман каждый день находил время, чтобы успокоить меня, объяснить, какие есть пути лечения моей дочери.
...Обычно мамы, рассказывая историю болезни своего ребенка, не могут сдержать слез. Люда даже при первой нашей встрече не плакала. В ней будто умерли все эмоции. Главное для нее было -- правильно выполнять назначения врачей и добиваться выделения денег на пересадку почки.
-- Я очень быстро научилась понимать результаты Наськиных анализов, -- говорит Людмила. -- Очень многие показатели зависят от соблюдения диеты. Дочка почти год принимала только ту пищу, в которой не было ни грамма соли. Я и сейчас слежу за содержанием калия в продуктах -- этот химический элемент плохо сказывается на работе почек. Поэтому, например, бананы Настя ест редко и очень мало.
...Когда Настя находилась в Киеве, я не раз пыталась предложить ей то персиковый йогурт, то абрикосовый пудинг -- она меня все время останавливала: "Там слишком много калия". Но как Настя смеялась, когда я, глядя, как она облизывает мороженое, настороженно спросила: "А тебе можно его есть?" Она мне ответила: "Не переживай, калия в мороженом нет!"

-- Самая строгая диета у Насти была, когда ей очищали кровь, -- продолжает Людмила. -- Да у нее тогда и аппетита не было, так изматывали процедуры. Я очень надеялась, что все переменится к лучшему после пересадки почки.
-- Вы злитесь на черновицких врачей, не проверивших как следует Настю перед операцией?
-- До сих пор у меня нет времени злиться. Я думаю о будущем, а не о том плохом, что было в прошлом.
"Даже если Настя будет настаивать, я не разрешу ей ходить в школу"
Отпраздновав Новый, 1999 год в киевской больнице, Настя вместе с мамой и отчимом уехала в Москву.
-- Я настояла на том, чтобы дочку оперировали в России, потому что у российских врачей больше опыта в пересадке органов, -- объясняет Людмила. -- Да и, честно говоря, боялась наших хирургов. Думаю, меня можно было понять. В Москве нас принял главный детский трансплантолог Минздрава России Анатолий Сутыко.
...Я выехала в Москву сразу же, как только узнала, что Насте сделали пересадку. О том, что девочке подходит почка погибшего в автокатастрофе мужчины, стало известно поздно вечером. В клинику вызвали Анатолия Сутыко -- он сам и удостоверился позже, что подсаженная почка начала работать. Мамы в это время рядом с Настей не было, она уехала в Черновцы -- заболела бабушка. Но ни спать, ни есть Людмила, по ее словам, не могла, зная, что дочка находится в реанимации.
"После операции я почувствовала тяжесть в животе, -- рассказывала мне Настя в больнице. -- А когда мне разрешили дотронуться до шрама, я прощупала свою новую почку. Это было очень необычно".
-- В течение первого года я регулярно созванивалась с московскими специалистами, советовалась с Анатолием Сутыко по поводу лечения дочери, -- продолжает Людмила. -- Помню, страшно испугалась, когда месяца через три после операции у Насти поднялась температура. Анатолий Давыдович порекомендовал препарат, которого в Черновцах не оказалось. Ты нам поездом из Киева его передавала. По телефону мы корректировали дозу принимаемых Настей лекарств, расширяли диету. Анатолий Сутыко относился к нам очень внимательно. К сожалению, два года назад он умер.
...Приехав в Киев в апреле, Люда и Настя очень много гуляли по столице. Ведь когда девочку в первый раз привезли в "Охматдет", ей и маме было не до экскурсий по городу. Крещатик Настя видела из окна машины, на которой ее возили на консультации к специалистам, а после пересадки почки в столице еще не была. За это время Настя превратилась из девочки в девушку. Она любит подкрасить губы и глаза, следит за модой.
-- Ты все еще занимаешься с учителями дома. Но, может, на следующий год пойдешь в школу? -- расспрашивала я Настю во время наших прогулок.
-- Нет. Мы с мамой решили, что мне лучше учиться дома, -- совсем по-взрослому отвечает она. -- В школе очень трудно избежать простуды. За последние три года у меня только один раз повышалась температура. А ведь ее ни в коем случае нельзя сбивать с помощью лекарств -- это может привести к отторжению почки. И что тогда -- снова больницы, диализ?
-- Даже если Настя будет требовать, я не разрешу ей ходить в школу, -- подхватывает Людмила. -- Она не бывает на многолюдных праздниках, подружки к ней приходят по одной -- я боюсь инфекции и не скрываю этого. Сразу после операции у Насти было гораздо больше запретов, чем сейчас. Но от них лучше не отступать, иначе это может закончиться печально. Недавно умерла шестнадцатилетняя девочка, которую мы хорошо знали. Ей пересадили почку в той же клинике, что и Насте. Она не могла отказать себе в удовольствии общаться с другими людьми и прошлой зимой заболела гриппом, весной вновь простудилась, развилось воспаление легких. Врачи не могли назначить обычные в такой ситуации лекарства, боясь отторжения пересаженного органа, а другие средства мало помогали. В результате Оля впала в кому и не вышла из нее.
-- Первое время после операции я почти нигде не бывала, с подружками общалась только по телефону, -- говорит Настя. -- Позже мы начали встречаться, ходить в кафе, отмечать праздники в небольшой компании -- чем больше людей, тем выше риск подхватить какую-то инфекцию. Все мои друзья это понимают и нисколько не обижаются, если я отказываюсь куда-то пойти.
-- Ни один врач не ответит, сколько прослужит почка, -- продолжает Людмила. -- От Насти и от меня это тоже зависит. Но если постоянно задавать себе этот вопрос, можно рехнуться. Поэтому радуюсь каждому прожитому дню. Дочка растет. В "ФАКТАХ" я прочла, как одесситка с пересаженной почкой год назад родила ребенка. Верю, что и мне выпадет счастье понянчить Наськиных малышей. Кстати, доця, ты выпила таблетки?
-- Сейчас, -- отвечает Настя и достает из сумочки капсулы. -- Они у меня всегда под рукой. Ни в коем случае нельзя пропустить хоть раз. Это может вызвать отторжение почки. Поэтому прием лекарств стал для меня привычкой.
"Наши пациенты редко приходят к нам в гости"
В один из дней мы заехали в "Охматдет" -- здешние токсикологи давно не видели Настю. Людмила, войдя в отделение реанимации, инстинктивно прижала к себе дочку. Она помнит, как тяжело Настя переносила процедуру диализа, как трудно было жить в больнице...
-- Люда, это ты? А Настю и не узнать -- заметно подросла, -- отвлекли Людмилу от грустных мыслей врачи и медсестры отделения.
-- К нам редко приезжают наши бывшие пациенты: слишком тяжелые воспоминания остаются у них о пребывании здесь, -- говорит заведующий отделением токсикологии детской специализированной больницы "Охматдет" Борис Шейман. -- Хотя как обстоят дела у детей, которым была необходима пересадка органа, мы знаем. Некоторым из них делают такую операцию, другие регулярно проходят диализ по месту жительства. Я очень рад, что у Насти сейчас все в порядке. Ее случай, конечно, необычен. В пересадке обычно нуждаются дети, у которых почки отказали из-за болезни.
В отделении к Люде подошли несколько мам, чьи дети проходят здесь диализ. Они с неподдельным интересом смотрели на Настю и расспрашивали Людмилу о московской клинике.
-- Мне трудно общаться с родителями детей, которым нужна пересадка, -- призналась потом Людмила. -- Их озабоченность передается мне, в голову лезут дурные мысли. Не хочу думать о плохом. У нас все будет хорошо.
Из Киева домой Людмила везла традиционный сувенир: торт "Киевский". Старшему брату, который оканчивает первый курс юридического факультета, Настя выбрала в подарок несколько видеокассет. За неделю пребывания в столице мама и дочка соскучились по дому, поэтому, садясь в поезд, радостно обсуждали, с кем нужно увидеться в первую очередь. Но не забыли мне напомнить: "Скоро снова передадим кровь для анализа. А ты и газета "ФАКТЫ" стали нам родными". Честно говоря, мы тоже относимся к семье Сорокан как к родным людям

http://fakty.ua/91488-quot-skolko-prosl … samoj-quot

0

10

= 25 декабря 2008 г. =
36-летняя женщина скончалась после экстренного кесарева сечения

В больницу Нагарии во вторник поступила 36-летняя женщина, находящаяся на 31 неделе беременности близнецами. У пациентки была диагностирована острая форма позднего токсикоза беременности, повышенное артериальное давление и печеночная недостаточность. Врачи приняли решение провести экстренную операцию кесарева сечения, чтобы спасти жизнь близнецов. Операция прошла успешно, младенцев поместили в отделение для недоношенных детей. Как сообщает газета "Гаарец", в первые часы после операции состояние роженицы было стабильным, однако потом у нее началась слабость левой половины тела, и ей диагностировали закупорку сосудов и кровоизлияние в мозг. Пациентку перевели в нейрохирургическое отделение хайфской больницы "Рамбам", где она сегодня скончалась. Младенцы остаются под присмотром в больнице Нагарии. Расследованием этого случая займется министерство здравоохранения. Отмечается, что две недели назад в результате послеоперационного кровотечения в больнице "Адаса Эйн-Керем" в Иерусалиме скончалась37-летняя Галит Саада-Офир. Она также родила близнецов посредством кесарева сечения.

11 декабря 2008 г.
Внезапная смерть роженицы в больнице "Адаса Эйн-Керем": версия специалиста

В больнице "Адаса Эйн-Керем" в Иерусалиме спустя несколько часов после кесарева сечения скончалась 37-летняя роженица. Руководство больницы уже сообщило о случившемся в министерство здравоохранения. В отчете говорится, что операция, в ходе которой на свет появились близнецы, прошла успешно. Женщина скончалась внезапно. Причины смерти устанавливаются. Женщина, находящаяся на 9-м месяце беременности, была доставлена в больницу вчера вечером для проведения плановой операции. Сегодня утром в результате кесарева сечения на свет появились здоровые близнецы. Однако спустя несколько часов их мать скончалась. Радиостанция "Коль Исраэль" сообщает, что врачи клиники ранее были знакомы с роженицей. Несколько лет назад они успешно приняли у нее роды. А последняя операция, по их словам, проходила без каких-либо осложнений. Ведущий специалист гинекологического отделения больницы "Рамбам" в Хайфе Йосиф Ицкович, комментируя произошедшее в прямом эфире радиостанции "Коль Исраэль", выдвинул предположение, что причиной смерти матери близнецов стала "эмболия околоплодными водами". По его словам, смерть в результате закупорки кровеносных сосудов невозможно предугадать и предотвратить. Это самая непредсказуемая и, во многих случаях, неотвратимая причина смерти женщин во время родов. По его словам, "эмболия околоплодными водами" является причиной смерти от 7 до 8 рожениц ежегодно.
[Как бороться с врачебными ошибками?]]
Михаил Барщевский,

председатель высшего совета партии "Гражданская сила", представитель правительства РФ в высших судебных инстанциях Чтобы бороться с врачебными ошибками, нужно вводить реальную страховую медицину. Работает это просто. Если мне удалили не тот зуб, то страховая, которая отвечает за врача, выплачивает мне компенсацию. Но судится за меня со страховой компанией врача моя собственная страховая компания, которой я плачу страховку. Эта схема эффективна во всем мире. А у нас не страховая система, а уродец какой-то. У нас врачебная ответственность совсем не застрахована. А идти судиться с больницей?... Бесполезно. Хотя случаев врачебных ошибок я знаю огромное количество. Это, к сожалению, распространенное явление.
Лев Пономарев,

исполнительный директор Всероссийского движения "За права человека" К нам, к счастью, мало обращаются по этому поводу - один-два случая в год. Но когда сталкиваешься с явной врачебной ошибкой, надо судиться, требуя моральной и материальной компенсации. Хотя, это очень сложные процессы. Люди редко их выигрывают. Такова особенность нашего судопроизводства, которое родом из СССР. Ментальность судьи такова, что он воспринимает спор гражданина с любой организацией изначально стоя на стороне юридического лица, как бы защищая интересы государства. Забывая при этом, что медицина у нас давно негосударственная, а, в большинстве своем, коммерческая. А поскольку наш политический строй по своей структуре возвращается в советское время, ментальность будет сохраняться.
Зато у нас много обращений по репрессивной психиатрии. Когда ее используют для подавления личности в политических или экономических целях (из-за квартиры, машины или бизнеса). Многих людей мы защищаем. Это просто массовая проблема.
Иван Краско,

народный артист России экзаменовать и аттестовывать врачей. Ведь они совершают необратимые дела: диагноз иногда ставят не тот, не так лечат... Дело становится уже не нравственным и государственным, а философским и божественным. Потому что грех великий обречь человека на преждевременную кончину или страдания. Со мной, слава Богу, такого не было. Зато у Андрюши моего (артист Андрей Краско, ныне покойный - примечание редакции) был диагноз с детства - астма. А его все-равно в армию забрали. Это усугубило состояние его здоровья и привело в итоге к трагическому исходу. Все не случайно на этом свете. Что касается меня, то я, вообще, стараюсь не обращаться к врачам. Больше полагаюсь на натуру: слушаю организм и собственную интуицию.
Ифигения Майорова,

заместитель директора по медицинскому страхованию Северо-Западной дирекции РОСНО К сожалению, наличие медицинской страховки не может гарантировать то, что с человеком не произойдет несчастный случай или он не заболеет. Но, страховая компания может гарантировать предоставление оперативной помощи своему клиенту: вызов специалиста на дом, проведение требуемых обследований, госпитализацию в клиниках с профессиональными врачами и так далее. Высокая квалификация врачей, с которыми сотрудничают страховые компании и предлагаемый сервис и позволяют, если так можно выразиться, минимизировать причиненный ущерб.
Юрий Мамин, кинорежиссер
Несколько раз в моей жизни было, что я не доверял врачам. Они говорили одно, а я точно знал, что у меня другое и пренебрегал их рекомендациями. Бывает, отказываюсь от тех лекарств, которые мне выписывают, чувствуя, что они мне не нужны или вредны. Врачи часто бывают некомпетентны. Знаю случаи, когда они совершали даже не ошибки, а ставили злонамеренно неверные диагнозы, чтобы выкачивать из людей деньги. Просто признавали страшное заболевание, лечили-лечили, даже операции делали, а потом люди ехали за границу и там выяснялось, что заболевания НЕТ. Чтобы такого не было, врачи должны долго и хорошо учиться. И не рваться за деньгами. Страшно когда врачи используют талант не для помощи людям, а для личного обогащения. Вообще, мой вывод - в нашей стране болеть нельзя! Нужно держать себя в форме, иначе все.

6 ноября 2008 г.
Минздрав расследует ошибку врачей "Сороки", из-за которой пациент заболел диабетом

Министерство здравоохранения приступило к расследованию инцидента в больнице "Сорока", где в марте была осуществлена ошибочная операция, из-за которой пациент заболел сахарным диабетом. О этом сообщает 6 ноября "Гаарец". Как пишет газета, впервые опубликовавшая сообщение о происшествии, врачи по ошибке удалили пациенту часть кишечника вместо опухоли в почке. Позднее выяснилось, что диагноз вообще был поставлен ошибочно, и у пациента была опухоль в мозгу, которую ему и удалили две недели назад. "Гаарец" передает также, что руководство больницы не сообщило вовремя министерству здравоохранения об имевшей место ошибке. Помимо ведомственного расследования, отдельную проверку провели сотрудники больницы. Из "Сороки" сообщили, что оперировавшие врачи имеют большой опыт, и что ошибочный диагноз был поставлен медиками больничной кассы, а не больницы.

29 июня 2008 г.
Расследование минздрава: хирург "делала операцию" по телефону – ребенок погиб

Комиссия минздрава пришла к выводу, что причиной смерти четырехлетнего мальчика в приемном отделении больницы РАМБАМ стала халатность врачей. В тот вечер в отделении дежурила интернациональная бригада, в которую входили выходцы из стран СНГ, коренные израильтяне и араб. Газета "Гаарец" сообщает, что 16-го июня 2005 года в приемное отделение больницы РАМБАМ поступил 4-летний пациент в тяжелом состоянии. У главного хирурга детского отделения Лили Аири закончился рабочий день, и она находилась дома, когда ей позвонил дежурный врач. Согласно инструкции, он не мог принимать решений, не посоветовавшись с Аири. Издание отмечает: "Что делает главный хирург, когда ей звонят среди ночи и сообщают о пациенте в тяжелом состоянии? Она не приезжает в больницу для консультации, а дает рекомендации по телефону". Далее следует целая цепь трагических ошибок: дежурный врач в детском отделении, получив анализы, говорящие о серьезном обезвоживании организма ребенка, не принимает никаких мер для того, чтобы снизить уровень солей в организма и не назначает дополнительных проверок. Врач-анестезиолог также не интересуется состоянием ребенка перед тем, как дать ему наркоз. Несколько недель назад специальная комиссия министерства здравоохранения пришла к выводу, что цепь ошибок, допущенных четырьмя врачами больницы РАМБАМ, привела к смерти пациента. В ближайшее время состоится заседание суда, в котором примут участие двое высокопоставленных специалистов министерства и юрист. Обвинительное заключение подано против заведующей хирургического отделения больницы Лили Аири, детского врача Игоря Нутенко, детского хирурга Линора Капитолинского и анестезиолога Самара Хатива. Издание отмечает, что дисциплинарный суд минздрава должен состояться в ближайшее время. Он может вынести порицание врачам или лишить вышеперечисленных специалистов лицензии на занятие врачебной деятельностью в Израиле. "Гаарец" также пишет, что родители ребенка обратились в окружной суд с требованием выплатить компенсацию.
Компенсация перед смертью

Умирающая женщина получит около $0,5 млн за ошибку медиков 57-летняя жительница Сиднея, страдающая раком груди в последней стадии, получит более $405,990 тысячи в качестве компенсации за не установленный вовремя диагноз. При обследовании больной в 2002 и 2004 годах в ее груди было обнаружено уплотнение, в котором медики не опознали злокачественную опухоль, сообщил вчера канал FOXNews. Пациентка Кристин О´Горман рассказала, что регулярно проходила маммографию начиная с 1994 года. На снимках 2002 и 2004 годов врачи увидели уплотнение в ее груди. Поскольку опухоль не увеличивалась в размерах и не имела характерных особенностей злокачественного новообразования, врачи оценили ее как доброкачественную. Тем не менее в январе 2007 года опухоль серьезно выросла. Женщине удалили молочную железу и провели химиотерапию. Однако появились метастазы в легких и головном мозге. По последним прогнозам врачей, О´Горман осталось жить не более двух месяцев. Пациентка обратилась с иском в верховный суд Нового Южного Уэльса, где ее претензии признали законными, а службу здравоохранения юго-западного Сиднея обязали выплатить истице $405,990 тысячи.

31.10.2008 / ИРИНА ВЛАСОВА
Плата за врачебную ошибку

Хирург, неудачно стерилизовавший женщину, будет воспитывать ее ребенка Телекомпания FoxNews вчера сообщила, что пациентка из Австралии подала на медиков иск в суд в связи с допущенной хирургом ошибкой во время операции по стерилизации. Женщина неожиданно забеременела после стерилизации - перевязки маточных труб. Теперь она требует компенсации ущерба, связанного с незапланированными родами. По словам пациентки, в 2000 году в австралийском госпитале города Гилонга она перенесла добровольную хирургическую стерилизацию, и ей перевязали маточные трубы. Однако спустя годы после операции она забеременела и родила ребенка. Ей пришлось делать кесарево сечение. При этом выяснилось, что одна из клемм, которая должна была зажимать правую маточную трубу, была неправильно установлена. По мнению пациентки, в этой ошибке виноват хирург. В иске пациентка указала, что во время родов у нее было сильное кровотечение, а после рождения ребенка на теле остались заметные шрамы. Кроме компенсации физического ущерба, пациентка теперь требует возмещения материальных расходов на воспитание сына. 22.10.2008 / GZT.ru
Дело врача-членовредителя

Доктор продырявил пациенту легкое за 46 тысяч рублей Как сообщила вчера пресс-служба администрации Орловской области, в отношении врача, который подозревается в сознательном нанесении вреда здоровью молодого человека, не желавшему служить в армии, возбуждено уголовное дело. Юноша обратился к доктору с просьбой помочь ему создать видимость серьезного заболевания, и врач отделения торакальной хирургии Орловской областной клинической больницы сделал молодому человеку прокол легкого, введя дренажную трубку. Тем самым здоровью пациента был нанесен тяжкий вред. При этом врач получил от юноши вознаграждение в размере 46 тысяч рублей. Врач арестован, уголовное дело возбуждено по статьям 290 ("Получение взятки") и 111 ("Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью") УК. Призывники довольно часто прибегают к членовредительству, чтобы по медицинским показаниям не быть призванными в армию. Иногда в этом процессе принимают непосредственное участие врачи. Медик, пожелавший не называть своего имени, заметил корреспонденту "Газеты", что врачи нередко оказывают призывникам помощь в получении такого рода "болезней", и чаще всего это как раз бывают заболевания легких, поскольку они восстанавливаются относительно быстро. С помощью врачей призывники также получают поражения легких и язвы желудка, химические ожоги ног, а также заражение туберкулезом.

23.09.2008 / ИРИНА ВЛАСОВА
14 миллионов шекелей за неправильный диагноз

[07 сентября 2008] Окружной суд Беэр-Шевы назначил рекордную для Израиля сумму компенсации семье, пострадавшей от врачебной ошибки, сообщает Haaretz. Суд постановил, что больничная касса «Клалит» должна заплатить 14 миллионов шекелей за ошибку в диагностике, из-за которой в 1990 году появилась на свет девочка с редким генетическим заболеванием — адренолейкодистрофией (ADL). Родители ребенка знали, что в их семье существует риск этого недуга: от него умер в возрасте 16 лет брат матери, а у второго брата была диагностирована та же болезнь в более легкой форме. Поэтому в самом начала беременности родители решили пройти генетическое обследование в больнице «Каплан». Обследование проводил профессор Моше Чмака — ведущий специалист по ADL в Израиле, уже знакомый с данной семьей: именно он поставил диагноз ADL братьям матери. ADL передается по женской линии, но страдают этим заболеванием, как правило, мужчины — женщины являются лишь носительницами дефектного гена. Поэтому профессор Чмака, установив пол зародыша, решил, что девочка родится здоровой, и сообщил об этом родителям. Доктор не придал значения заключению, полученному им из голландской лаборатории, куда также посылали на анализ образцы ДНК плода. Голландские специалисты обратили внимание на то, что у плода существует хромосомный дефект, который может привести к развитию заболевания: хотя и очень редко, но болезнь может возникать и у девочек. Ребенок родился внешне здоровым, и до восьми лет все было хорошо. Однако потом у девочки появились неврологические и психологические нарушения, а в возрасте 10 лет у нее была диагностирована адренолейкодистрофия. Состояние ребенка удалось стабилизировать путем пересадки костного мозга от ее младшей здоровой сестры, но но психоневрологические отклонения, по заключению врачей, у нее останутся на всю жизнь. Из-за этих отклонений девушка нуждается в постоянном уходе, и будет нуждаться в нем до конца своих дней — при том, что ожидаемая продолжительность жизни для нее такая же, как для любой израильской женщины, т.е. 82 года. Суд постановил, что профессор допустил халатность, и его ошибка дорого стоила истцам. Если бы доктор предупредил родителей о риске заболевания у дочери, беременность была бы прервана. Исходя из масштаба причиненного ущерба, суд постановил взыскать с больничной кассы «Клалит» 14 миллионов шекелей в пользу пострадавшей семьи.

1 февраля 2007 г. =
От врачебных ошибок ежегодно умирают 3 тысячи израильтян

Согласно оценкам министерства здравоохранения в 8% случаев в период госпитализации ухудшение состояния пациента вызвано не обострением заболевания, а неверными действиями врачей, сообщает газета "Едиот Ахронот". Эти данные были собраны в ходе специального проекта, призванного улучшить условия госпитализации в израильских больницах. Также из данных, собранных участниками проекта, следует, что в результате врачебных ошибок еженедельно умирают около 60 израильтян. Согласно исследованиям, проведенным в рамках проекта, около половины подобных случаев могут быть предотвращены. Также из отчетов следует, что нередки случаи, когда в ходе операции хирурги забывают инструмент в теле пациента, а в одном из каждых 100 тысяч случаев оперируется не тот орган, который нужно. Стоимость дней госпитализации, причиной которых стали врачебные ошибки, достигает 653 миллионов шекелей в год. Недавно, в результате отсутствия финансирования со стороны министерства здравоохранения, ушел в отставку профессор Офер Каплан, возглавлявший проект. По словам источников в министерстве здравоохранения, причиной отказа от финансирования проекта стал конфликт с профсоюзом медицинских работников

Непоправимые ошибки эскулапов

08 декабря 2005. Пятидесятичетырехлетний мужчина, житель нашего города, почувствовал сильные боли в области живота. Обратившись в больницу «Бейлинсон», он стал просить помощи. У мужчины обнаружили камни в мочевом пузыре, из-за этого в его организме начался воспалительный процесс. Врачи приемного отделения больницы «Бейлинсон» решили, что госпитализировать больного нет необходимости, и отправили пациента домой. Однако, в течение двухтысячного года больному пришлось обращаться в больницу за помощью 3 раза, но к сожалению, все происходило по сценарию первого обращения. Вместе с тем как вы понимаете, мужчина здоровее не становился. В результате, его все-таки прооперировали и госпитализировали в хирургическом отделении больницы «Бейлинсон». После операции мужчину выписали из лечебного учреждения, хотя воспалительный процесс продолжался, и самочувствие его было плохое. Через некоторое время больной снова обратился к медикам с теми же жалобами, но те его просьбы о помощи игнорировали. Отец семейства ушел из жизни безвременно из-за халатности эскулапов. Семья покойного подала иск в райсуд против больницы «Бейлинсон». Они требуют выплатить им материальную компенсацию в размере 1,1 миллиона шекелей. Возможно, суд их иск удовлетворит, но вернуть жизнь дорогому человеку не сможет никто. Автор: Ольга Огонькова медицина

3 сентября 2006 г. = За смерть новой репатриантки из СНГ "Клалит" заплатит 750 тысяч шекелей Медицинская халатность в больнице "Сорока" привела к смерти больной – так постановил окружной суд в Беер-Шеве, который обязал больничную кассу "Клалит" выплатить семье покойной 750 тысяч шекелей, сообщает "Маарив". Елена Азарова (27), впервые обратилась в больницу "Сорока" с острыми болями в нижней части живота шесть лет назад. Она рассказала врачам приемного покоя, что страдает врожденным пороком мочевых путей и, несмотря на пройденную операцию, часто страдает от инфекций. Хирург, осмотревший Азарову, подтвердил диагноз и направил ее на проверку ультразвуком. Врачи прописали ей лечение антибиотиками, которое, как выяснилось позднее, было неподходящим в данном случае и привело к обострению. Потом Азаровой назначили инъекцию морфия для снятия боли. После того, как морфий подействовал, врачи выписали пациентку домой. Через четыре дня, в течение которых боль не проходила, женщина снова обратилась в больницу. Но было уже слишком поздно: заражение повредило ткань стенки почки, в результате чего, гной проник в брюшную полость. Через несколько часов отказали все системы в организме пациентки, и она скончалась. Родственники Азаровой подали иск против больницы. Защитник, представлявший интересы "Сороки" утверждал, что "в данной ситуации у врача не было оснований предполагать, что наступит резкое ухудшение состояния больной" и что, "если бы у лечащего врача была история болезни пациентки, он не выписал бы ее домой". Тем не менее, доводы защиты не убедили судью, который постановил, что "врачи больной подвергли риску жизнь пациентки, когда выписали ее домой в подобном состоянии".

http://rodonews.ru/news_1274770664.html

0

11

«Я сказала медсестре, что до конца жизни она будет засыпать и просыпаться, видя перед собой лицо моего сына, которого погубила»
Дария ГОРСКАЯ, «ФАКТЫ» (Львов — Киев)
26.07.2011

21-летний Юрий Литвин внезапно упал во время игры в настольный теннис и, не приходя в сознание, умер. Фельдшер «скорой», приехавшая на вызов, даже не попыталась оказать ему помощь
Врачебная халатность и профнепригодность некоторых «людей в белом» давно уже стали притчей во языцех. На эту тему есть масса анекдотов, а комедийный сериал о незадачливых интернах пользуется бешеной популярностью. Но бывают случаи, когда становится совсем не до смеха. В селе Прибужаны Каменка-Бугского района Львовской области во время партии в настольный теннис одному из игроков, 21-летнему Юре Литвину, стало плохо. Приехавшая по вызову перепуганных ребят, игравших с Юрием, фельдшер Оксана Малинина (имя и фамилия изменены) не посчитала нужным даже подняться на второй этаж и осмотреть больного, а лишь приказала мальчишкам: «Несите его вниз». При этом не позволила им взять носилки! По дороге в больницу, в карете «скорой», фельдшер отказалась приводить в чувство молодого человека. Впоследствии она уверяла всех, что к моменту приезда врачей пациент уже умер. Очевидцы трагедии утверждают: Юра все это время был жив. Умер он только в приемном отделении больницы, так и не дождавшись медицинской помощи.
«Уходя на эту злосчастную игру, Юра побрился и оделся в нарядный свитер. «Жениться, наверно, собираешься», — пошутил я»
— Мой младший сын за всю жизнь не взял в рот ни анальгина, ни валидола, — Ольга Литвин, интеллигентная женщина в траурном черном платке, приглашает меня в гостиную небольшого двухэтажного дома. На серванте, на самом видном месте, стоит большой портрет красивого юноши с умными голубыми глазами. В уголке фотографии — черная лента. — Слышать от врачей, что у Юрчика была неизлечимая болезнь, мне совершенно дико. Это был крепкий, абсолютно здоровый парень, спортсмен. Никогда даже ангиной не болел. На скутере гонял, бегал, в футбол и хоккей играл до седьмого пота. Не курил, не пил. Разве что бутылку пива на троих ребят могли выпить. В начале марта они с друзьями в сауну ходили, а потом, распаренные, прыгали в ледяной ставок. Я бы еще поняла, если бы в тот момент у него от перепада температур сердце схватило, но не от игры же в настольный теннис!

* «Слышать от врачей, что у нашего сына была неизлечимая болезнь, совершенно дико, — говорят родители Юры Литвина. — Он за всю жизнь не взял в рот ни анальгина, ни валидола»
— В тот день Юра раньше обычного пришел с работы, — вступает в разговор Богдан Емельянович, отец погибшего парня. — Поел, поблагодарил маму и начал быстро собираться. Оделся в нарядный белый свитер в мелкую крапинку, побрился, еще просил меня подбрить ему шею, чтобы аккуратнее прическа смотрелась. «Сынок, ты, наверное, жениться сегодня собираешься», — подтрунивал над ним я. Юра только засмеялся. На самом деле ни он, ни его старший брат Рома, хоть ему уже 26 лет, семьей обзавестись не успели. И не особо рассказывали нам с матерью о своих увлечениях. Может, Юра и был влюблен в кого-то, но мы не знали.
— А мужем был бы золотым, — вздыхает Ольга Павловна. — По хозяйству все умел делать, а про кухню я вообще молчу! Мало того что младший сын окончил кулинарный техникум, так он с детства обожает готовить. Таких котлет, тортов, пирожных никто больше не умел сделать. Слова грубого никогда не слышали от Юрчика. Всю зарплату он приносил мне, и мы с отцом всегда старались, чтобы сыновья ни в чем нужды не знали. А с братом они как дружили! Все вместе делали. Рома даже если мог что-то сам починить или сделать, все равно всегда звал: Юрка, пойди, подержи. Такое чувство, что наше счастье кому-то поперек горла стало. Дома пусто теперь. У меня жизнь кончилась. Еще существую только потому, что так надо, — опускает голову убитая горем мать.
За две недели до трагедии Ольге Литвин приснилось, будто у нее во дворе выросли молодые вишневые деревья, густо усыпанные плодами. Когда же она начала поспешно есть  одну за другой спелые ягоды, младший сын остановил ее: «Мама, вам нельзя столько вишен кушать». Проснулась женщина в холодном поту: в народе говорят, что вишневые деревья снятся к несчастью и смерти близких. Удостовериться в правдивости поверья семье Литвин пришлось на собственном опыте: такой же сон когда-то снился Ольге Павловне накануне смерти ее свекрови.
— Я после этого сна долго не могла прийти в себя, — вспоминает женщина. — Все говорила сыновьям, чтобы берегли себя, были осторожными на дороге. Но, конечно, и подумать не могла, что беда может подстерегать моего Юрчика за теннисным столом.
— В тот вечер мы играли в пинг-понг вчетвером, — рассказывает «ФАКТАМ» один из очевидцев трагедии Василий Илькив. — Я был с Юрой в паре. Мы выиграли первую партию и как раз начали вторую. Юрка подавал, замахнулся ракеткой и… упал. Вот ни с того ни с сего. Грудью повалился на наш самодельный стол и перевернул его. Сполз на пол и потерял сознание. Мы перепугались страшно, кинулись к нему. Сразу вызвали «скорую». Диспетчер сказала, что машина выехала, я побежал встречать ее на перекрестке, но врачей не было. Десять минут, пятнадцать, двадцать… Тогда мы позвонили опять. А еще сообщили родителям Юры, что стряслась беда.
— Я в это время был с Юрой, — добавляет второй из ребят, Иван Семкив, высокий парень с копной светло-рыжих волос. — Вспомнил уроки по охране здоровья и стал делать ему непрямой массаж сердца. Он, не приходя в сознание, вырвал. Пульс у него был, он хорошо прощупывался. Дышал Юра прерывисто, а когда перестал, я сразу стал делать искусственное дыхание. Могу сказать однозначно: когда через полчаса после первого звонка приехала «скорая», наш друг был жив.
«Санитарка безразлично накрыла сыну лицо белой простыней… К нам так никто и не подошел»
-  Дом, где мы с ребятами играли в настольный теннис, принадлежит родителям Вани Семкива, — вносит ясность третий из друзей, Роман Жукевич. — Там никто не живет, и мы поставили на втором этаже стол для пинг-понга. Когда приехала «скорая», мы спустились встретить ее. Фельдшер вышла из машины, спросила, где больной. Узнав, что он на втором этаже, сказала нам… нести его вниз.
— Я к тому времени уже находился рядом с сыном, и такое поведение медсестры меня просто возмутило, — говорит отец Юры Богдан Емельянович. — Требовал, чтобы она осмотрела пациента, может, сделала какой-то укол. В конце концов, хоть носилки дала! Но шофер «скорой» сказал, что носилок на второй этаж никто не даст. Мы, опасаясь за жизнь сына, вынуждены были нести его вниз на руках.
— Когда я увидела, как моего Юрчика тянут вниз, его голова болтается, а медики пальцем о палец не хотят ударить, у меня перед глазами потемнело, — вспоминает Ольга Литвин. — Я стала умолять фельдшера о помощи, но та и ухом не повела. Сказала положить Юру на носилки. Мы с мужем присели рядом, и я, коснувшись ноги сына, отчетливо почувствовала пульс! Но при этом никаких других признаков жизни Юра не подавал. «Да сделайте же что-нибудь, — взмолилась я. — Хоть осмотрите. Может, нужна капельница, укол, еще что-то!» «Мы едем в больницу», — невозмутимо отвечала Малинина раз за разом. Когда сына занесли в приемное отделение, я ожидала, что его тут же повезут в реанимацию или на операцию, предпримут какие-то действия. Но носилки, на которых он лежал без сознания, просто поставили в коридоре на полу… и все. Малинина прошла в коммутатор, где принимают вызовы, и стала листать журнал мод. Я видела это своими глазами! В заключении мы потом прочли, что смерть Юрия Литвина констатировала врач-реаниматолог, но этого и близко не было. Сначала мимо прошли две медсестрички, над чем-то смеясь. Я кричала, звала, умоляла, требовала — все впустую. Потом спустился наш знакомый терапевт, подошел к носилкам и, увидев, что у Юры уже начали синеть губы, сказал, что сосуды мозга отмирают за три минуты. После этого санитарка безразлично накрыла сыну лицо белой простыней… К нам так никто и не подошел.

*С того трагического дня друзья Юры больше не подходят к теннисному столу. Единственную игру они провели на девять дней памяти своего товарища
На похороны Юры Литвина собралось чуть ли не все село. В Прибужанах таких проводов еще не видели: только в церкви люди, желающие попрощаться с телом, стояли в очереди около часа. Ни у кого не укладывалось в голове, как здоровый жизнерадостный парень, которому через одиннадцать дней должно было исполниться 22 года, вдруг умер. Друзья, которые уже успели собрать деньги и купить Юре дорогую удочку ко дню рождения, не согласились везти покойника на кладбище на автобусе и несколько километров несли гроб с телом товарища на своих плечах.
— И каждый спрашивал «Что случилось?» — говорит Ольга Павловна. — А мы не знаем, что сказать. Врачи уже пустили слух, что это ребята неправильно делали Юре искусственное дыхание и он захлебнулся рвотными массами. Но судмедэксперт позже говорил следователю, что мальчишки правильно оказывали первую медицинскую помощь, потому что трахеи и легкие у моего сына были чистыми. Вторую версию огласил главврач: мол, это инсульт. Да еще и врал, что у Юры синее лицо было. Не постыдился даже сотен людей, которые на похоронах видели, что мой мальчик лежал в гробу белый-пребелый, без намека на синеву лица. После вскрытия, которое проводил червоноградский патологоанатом, нам выдали справку, в которой было написано, что причина смерти не ясна. Мы пошли в больницу. Не скандалили, не требовали компенсации материальных и моральных затрат, не грозили судом, хотя было ясно, что в смерти нашего сына виновата фельдшер скорой помощи. Просили только об одном: чтобы Малинину уволили из «скорой», где ее не может подстраховать никто из медиков. Я уже не раз слышала, что эта женщина боится поставить капельницу, сделать укол. А может, просто не хочет. Ясно одно: мой сын — не первая и не последняя ее жертва. Главврач больницы сказал, что на Малинину есть уже несколько жалоб. Посоветовал писать и нам. Пообещал принять меры и известить нас. Но, конечно, так ничего и не сделал.
С главным врачом Каменка-Бугской районной больницы Александром Ковальчуком нам удалось поговорить только по телефону. Встретиться с корреспондентом «ФАКТОВ» лично он не захотел, сославшись на занятость.
— А, это вы по тому случаю? — недовольно произнес Александр Ковальчук. — Ну что можно говорить, если мать умершего пациента всегда будет права! «Скорая» приехала сразу, через пять-восемь минут после вызова. Когда Малинина вышла из машины, друзья Литвина уже сносили друга вниз. Так что ничего плохого она не сделала.
— А то, что фельдшер не осмотрела пациента, прежде чем его везти, не оказала вообще никакой помощи, это вы считаете нормальной профессиональной работой медика? — уточняю я.
— Единственной ошибкой медсестры было то, что она везла в больницу труп. Она должна была зарегистрировать смерть пациента в журнале и вызвать милицию или сельского голову.
— Но почему даже в больнице никто не попытался спасти парню жизнь? Ведь и родители, и друзья утверждали, что слышали его пульс!
— Как никто не попытался?! Его принимала реаниматолог Юлия Бакинская. Она и констатировала смерть. Да все равно его бы никто не спас. У Литвина было редкое сердечное заболевание, несовместимое с жизнью. Ну, если уж мать так настаивает, я могу перевести Малинину из «скорой помощи» в больницу.
О «хронических болезнях» младшего сына супруги Литвин узнали лишь из судмедэкспертизы. Заключение экспертов повергло их в шок: поверить в то, что крепкий молодой парень скончался от «острой сердечной недостаточности на фоне экссудативного миокардита, кардиосклероза» было невозможно. Тем более на фирме, где работал молодой человек, каждый год проводился медицинский осмотр. И кардиограмма, которую Юра делал всего за полгода до смерти, показала отсутствие проблем.
— Сотрудница Министерства здравоохранения, прочитав заключение экспертов, сказала, что с таким диагнозом он бы как минимум несколько последних лет задыхался и терял сознание, — говорит Ольга Литвин. — Ничего такого и близко не было. Я подозреваю, что люди в белых халатах пытаются прикрыть друг друга, поэтому и выдумали нелепицу с хронической болезнью сердца.
Увидев, что медработницу, которую родители Юры Литвина считают повинной в его смерти, никто не спешит наказывать, семья парня обратилась с заявлением в прокуратуру.
— Мы отменили решение милиции отказать в возбуждении уголовного дела, — объяснил «ФАКТАМ» прокурор Каменка-Бугского района Михаил Приходько. — Кроме того, обязали медиков провести служебную проверку. Вскоре милиция назначит повторную судебно-медицинскую экспертизу, и тогда можно будет принять окончательное решение, привлекать ли Малинину к уголовной ответственности.
— Я, со своей стороны, тоже очень заинтересован в установлении истины, — прокомментировал ситуацию начальник управления здравоохранения Львовской области Сергей Федоренко. — Согласно моему приказу на днях окончила свою работу специальная комиссия, в составе которой были и патологоанатом, и анестезиолог, и кардиологи, и другие ведущие специалисты. Они ознакомились с медицинской документацией, поговорили с родственниками покойного и пришли к заключению, что Юрий Литвин все-таки умер от не зависящих от действий медика причин, вследствие тяжелых заболеваний. Побеседовать с Малининой членам комиссии не удалось — она в отпуске. Я предполагаю, что фельдшер ничего бы не смогла сделать, даже если бы и оказала первую помощь. Но уволить эту женщину все равно необходимо, об этом я написал главному врачу. Она допустила грубую ошибку: отвезла в больницу покойника, вместо того чтобы вызывать на место происшествия милицию. Если же будет возбуждено уголовное дело и выяснится, что Юрий Литвин был жив на момент приезда «скорой» и погиб из-за ее халатности, судьбу Малининой решит суд.
— За это время мы с мужем на нервной почве похудели больше чем на двадцать килограммов, — вздыхает Ольга Павловна. — Все валится из рук, ничего не хочется делать. Вскоре после смерти Юрчика ко мне приходили врачи  районной  больницы,  и среди них Оксана Малинина. Соболезновали, говорили, что понимают меня. Я сорвалась. «Ты не одного только парня убила, ты всю семью истребила. Теперь будешь до конца жизни засыпать и просыпаться, видя перед собой лицо моего сына, которого ты погубила». Не знаю, будет ли он сниться фельдшеру, но нам он является, и совершенно чудесным образом. Недавно приснился своему старшему брату Роме. Упрекнул его, что тот не берет с собой мобильный телефон. Ромчик ничего  никому не сказал, но, собираясь утром в церковь, взял с собой мобильный. Я удивилась: у нас это не принято, прихожане никогда не носят с собой телефонов. Но в тот раз на церковной службе одному молодому парню стало плохо, и он  потерял  сознание.
Все растерялись, а Рома вызвал «скорую» — у него одного с собой оказалась мобилка. Врачи приехали вовремя, помогли. Дома сын рассказал нам о своем странном сне. Получилось, что наш Юрочка с того света спас парня, который  мог  погибнуть так же, как погиб он…

увеличить

увеличить

0

12

«Из своих 44 лет примерно тридцать я вела бой — с мамой, врачами…»
Людмила ТРИБУШНАЯ, «ФАКТЫ» (Херсон)
19.01.2012

http://uploads.ru/t/g/4/E/g4Eqa.jpg

С красивой молодой женщиной по имени Эвелина меня познакомил херсонский журналист и мой давний знакомый Валерий Иванов.

— У Эвелины мрачное прошлое, — сразу предупредил коллега. — Девочка выросла в интернате для умственно отсталых детей. В 16 лет она вернулась к маме, в родной дом, где и стала предметом манипуляций. Незаконно оформив опекунство над дочерью, женщина сумела выбить у государства солидную пенсию для своего ребенка, хотя продолжала держать его в клинике для душевнобольных. И пока Эвелина находилась на обеспечении больницы, мама получала деньги, обворовав за 26 лет государство примерно на полмиллиона гривен. Сейчас Эвелине 44.
«Узнав, что у дочери появились друзья, мать упрятала ее в психушку»
— Я долго была маминой рабыней, — рассказывает Эвелина. — Бывает, беспризорные детишки попадают в рабство к проходимцам, которые заставляют их попрошайничать. А разве лучше, если ради своего благополучия мама держит тебя за решеткой? Ведь больница — та же тюрьма. Недавно смотрела по телевизору сюжет, как алкоголичка тушила о своего сына окурки. У меня ситуация, может, даже драматичнее: мама подавляла меня как личность.

— Познакомившись с Эвелиной, нельзя было не удивиться ее умению держаться на людях, рассуждать, — уверяет журналист Валерий Иванов. — Ведь в той среде, где она воспитывалась и училась, к тому же еще получив вредоносное лечение, остаться мыслящим человеком очень сложно. Как ей только хватило сил сохранить себя как личность? Ее жизненная сила, воля к свободе просто поражают!
Валерий Иванов и Эвелина Пиманова познакомились при весьма необычных обстоятельствах.

— Ко мне обратился 52-летний житель Херсона Володя Орленкович, рабочий железнодорожного депо, — говорит Валерий. — И рассказал необычную романтическую историю. Вместе с мамой-пенсионеркой он живет в частном доме рядом с вокзалом, и однажды старушка сообщила сыну, что к ним прибилась какая-то женщина, зарабатывающая тем, что убирает вагоны пассажирских поездов, ставших на отстой в Херсоне. Чуть ли не за кусок хлеба проводники нанимали ее для самой грязной работы. Сначала незнакомка оставляла на веранде их дома свою сумку-кравчучку с инвентарем, а со временем по просьбе бабушки стала ей помогать. Ходила в аптеку, делала уколы Володиной маме — Вере Григорьевне. Пожилая женщина прониклась симпатией к своей новой знакомой Эвелине. Уходя из дому, пенсионерка стала оставлять в условленном месте ключ от квартиры для Эвелины. Вглядываясь в мамину новую приятельницу, сын Веры Григорьевны тоже нашел в ней массу достоинств и… влюбился.

Очередной Володин день рождения они праздновали уже втроем. Как вдруг Эвелина занервничала: шесть часов вечера, пора домой, она, дескать, не имеет права где-то задерживаться. Володя уговаривал остаться еще хотя бы на час, и 43-летняя женщина попыталась по телефону отпроситься у своей матери, но услышала категоричное «нет».

Узнав таким образом, что у дочери появились друзья, мать моментально упрятала ее в психушку. Влюбленный мужчина ринулся вызволять Эвелину, даже нашел адвоката, стал поднимать прессу, обратился и ко мне. Когда я увидел, как у взрослого мужика по щекам катятся слезы, решил не откладывать дело в долгий ящик. Вместе с коллегами подключили юристов, те встретились с Эвелиной. Впечатление душевнобольной она не производила. Однако врачи в один голос твердили: «Пациентка нуждается в срочном лечении». Ну хорошо, нездорова, давайте переведем ее на амбулаторное лечение. В ответ: «Это не вам решать».
Вскоре в судьбе Эвелины уже участвовали журналисты, юристы и даже народные депутаты. И вдруг несчастной каким-то невероятным образом удалось сбежать из психдиспансера.

После этого в дом, где жил Володя с матерью, нагрянула милиция.

— Что тут началось! — качает головой мама Володи Вера Григорьевна. — Милиция буквально атаковала наш дом. Санитары заглядывали в подвал и на чердак, опрашивали соседей. Хотя я знала, что сын спрятал Эвелину у знакомых — он от меня это не скрывал.

— Лечение больных в принудительном порядке, по закону, возможно только по решению суда, — комментирует ситуацию херсонский юрист Алексей Ржанов. — Что касается Пимановой, то здесь право решать было за ее опекуном, которым является мать. Но адвокату Эвелины удалось доказать необоснованность решения о ее принудительном лечении, так как врачами Херсонской психоневрологической поликлиники это решение принято заочно. Вердикт «Агрессивное поведение» вписан в медицинское направление «со слов опекуна». Эвелину даже не осматривали, хотя обязаны были обследовать, созвать консилиум.

— А как такое может быть?

— Догадайтесь. Свою роль сыграли либо деньги, либо связи. В случае с Эвелиной ее мама постоянно наказывала дочь за непослушание больницей. Если договоритесь с кем надо, человека будут удерживать в клинике бесконечно долго…

Копнув глубже, мы установили, что и решение Комсомольского райсовета о назначении Эвелине опекуна тоже незаконно, так как принято по просьбе ее матери без решения суда о признании дочери недееспособной. В органах опеки даже карточки на нее не было. Не удивительно, что чиновники за 25 лет ни разу не поинтересовались, заботится ли Пиманова-старшая о дочери. А та, запроторив Эвелину в психдиспансер, годами отказывалась забирать ее оттуда.

Только под давлением народных депутатов руководство Херсонского областного психоневрологического диспансера разрешило Эвелине «выйти на свободу». Володя сразу же забрал ее к себе, но до окончательной победы было еще далеко. Мы вместе с Эвелиной за два года прошли суды, и опека над ней была аннулирована. Мать женщины изо всех сил пытается восстановить утерянный статус, но безуспешно. А Володе и Эвелине, которые решили расписаться, она в глаза заявила, что этот брак никогда не признает и обязательно добьется его расторжения.
«Любая самостоятельность лучше, чем сидеть в четырех стенах и выслушивать упреки»
…В старенький одноэтажный особнячок я пришла под вечер. Хозяева как раз ужинали. Несмотря на бедную обстановку, их дом показался мне удивительно уютным и теплым.

— Я сама готовила, — хвастается Эвелина. — Володя мою стряпню хвалит. Хотите попробовать?

Она просто светится радостью от новой роли — любимой, жены, хозяйки.

— Впервые жизнь начинает приносить мне радость, — будто угадав мои мысли, говорит женщина. — Раньше в ней ничего, кроме болезни, не было. Я просто существовала. Никто меня не любил, даже мама. В нашу с ней квартирку меня не пускают. А в мамином доме очень красиво, но я в ту роскошную обстановку не вписываюсь: что-нибудь уроню, разобью, испорчу. Сразу крик, всегда я виновата. Поэтому я любила уходить рано утром и самой зарабатывать на кусок хлеба. Рыбачила, чтобы продать улов, а еще мыла туалеты в вагонах, собирала бутылки. Любая самостоятельность лучше, чем сидеть в четырех стенах и выслушивать упреки. Ни работы, ни личной жизни. Из своих 44 лет примерно тридцать я вела бой — с мамой, врачами. А теперь просто живу и очень счастлива. Хотя я всегда искала человеческого тепла. И любви тоже. Ну, как всякая женщина.
— Если бы мне сказали, что у Эвелины душевное заболевание, не поверил бы, хотя близко общаемся уже почти три года, — утверждает Володя. — Да нормальный она человек! Рассказывает, что, бывало, ее подолгу держали в отделении вместе с тяжелыми психопатами, связывали. За то, что бунтовала, хотела сбежать. Помню, она бьется в зарешеченном окне, а я внизу. «Вытащи меня отсюда», — кричит. Был бы у меня пистолет, начал бы штурмовать отделение. Такое отчаяние от того, что ничего не могу сделать.

Между тем Володя для Эвелины сделал немало.

— Он подарил мне любовь, семью, помог избавиться от жестокого опекуна в лице моей же матери, — не скрывает радости женщина.

Адвокат Эвелины написал в Комсомольский райотдел милиции заявление о том, что вопреки решению суда, отменившего опеку, мама Пимановой наотрез отказывается вернуть дочери паспорт и другие личные документы. Кроме того, не пускает в квартиру, принадлежащую обеим на правах совместной собственности. В ответ правоохранители предложили решать эти вопросы в суде, но тут вмешалась прокуратура, и Эвелине выписали новый паспорт. Теперь Пиманова-старшая жалуется уже на прокурорских работников: у ее дочери два паспорта: как такое может быть? Нарушение!

— Тем временем я первый раз в жизни получила свою(!) пенсию, — радуется Эвелина.

— Пошла в магазин, купила моющее средство для посуды, стиральный порошок. Причем обошла несколько супермаркетов и нашла, где дешевле. Умею копейку экономить, я не транжирка! Пенсия моей матери — тысяча гривен, а моя — две тысячи. Много лет она пользовалась двумя пенсиями, не давая мне ни копейки. Разве это справедливо? В моей жизни был такой эпизод: в психдиспансере я заразилась туберкулезом, меня перевели в специальное отделение для таких больных. Нужно хорошее питание, а его нет. Мама навещала редко, принесет на один раз поесть, не больше. А больному Леше из Каховки много продуктов привозили — целыми чемоданами. Притом еще и разные народные средства готовили, что увеличивало шансы на выздоровление. Так мне, чтобы выжить, пришлось с ним… любовь крутить. Мама же, узнав, страшно рассердилась, хотела на руководство диспансера в суд подать. У нас с ней всю жизнь война идет.

По словам соседей, наблюдавших все эти годы за конфликтом, мать Эвелины приходила домой к Володе и Вере Григорьевне скандалить, требовала отдать ей дочь.

— Знаете, у каждого своя правда, — делится мнением соседка Ольга. — Меня одно смущает: может, Эвелина и больна, хотя со стороны этого не видно — общается с нами, и никаких странностей в ее поведении мы не замечали. Но у нее первая группа инвалидности (мама, говорят, сделала). В моем представлении инвалид первой группы — это очень больной человек. А Эвелина — ну какая она больная? Тут что-то не так. Да и суд признал ее дееспособной. Теперь мама обозлилась на семью, которая приютила дочь, поливает ее грязью. А люди-то добрые, сердечные.
«Какие чувства могут быть у здорового мужчины к больной женщине?!»
Нина Семеновна Пиманова, мама Эвелины, охотно согласилась на встречу с журналистом.

— Большая удача для меня, что вы позвонили, — обрадовалась женщина. — Я сама уже думала, как выйти на прессу.

Мы встретились и проговорили часа два.

— Больной ребенок — это тяжелый крест, — вздыхает Нина Семеновна. Эта образованная, хорошо одетая и ухоженная женщина с первой же минуты производит приятное впечатление. Подчеркивает, что она дворянского рода. — Других детей у меня нет, только Эвелина. Девочка родилась уже больной, со временем поставили диагноз «шизофрения». Ее отец ушел от нас давно, оставив меня один на один с бедой. Проблемы начались, когда дочь стала созревать, мечтать о любви. То с одним сбежит, то с другим. Да, я прятала ее от подобных ситуаций в больнице. Кому она такая нужна? Вы были в том доме, где она сейчас? Убожество, нищета. Хозяйка пожилая и очень больна, ей нужна помощница по хозяйству, вот и нашли мою дурочку. Володя дважды был женат. Если такой хороший человек, то почему остался один в 50 лет? Ему нужна не Эвелина, а ее деньги: сам зарабатывает мало, к тому же платит на детей алименты. Я в свое время на такой работе была, что много связей имела. Выхлопотала дочке пенсию по утере кормильца после смерти ее отца. Что тут плохого? Все по закону. А теперь она с этими двумя тысячами пенсии — богатая невеста. Что касается Володи, то он просто преступник, вбивший клин между мною и Эвелиной. Я их всех посажу! Хотела везти дочку в Одессу, чтобы ее обследовала комиссия и дала заключение, дееспособна ли она. Так ведь она отказалась ехать со мной. Сначала говорила, что с Володей поедет, а потом и вовсе отказалась. И что самое страшное — нет такого закона, чтобы ее заставить. Умоляю вас, помогите вернуть дочку! Она попала в руки аферистов.

— А вы не допускаете, что людям действительно хорошо друг с другом?
Нина Семеновна от моих слов буквально взрывается:

— Все с вами ясно. Я зря потратила время. Думала, вы умный человек, а оказалось…

Давая понять, что разговор окончен, она встает, надевает шляпу и, уходя, бросает через плечо:

— Это больной человек. Боль-ной! Понимаете? Какие чувства могут быть у здорового мужчины к сумасшедшей женщине, шизофреничке? У вас самой, наверное, шизофрения, если задаете мне вопросы о любви. Там жадность, расчет и больше ничего. Вас всех надо в тюрьму! Я буду на вас жаловаться.
О нашем разговоре я рассказала Эвелине.

— Почему мама такая злая? — неизвестно кому задает вопрос Эвелина. — У меня сейчас так много счастья, что я ее даже простила. Позвонила, предложила встретиться, но она не стала разговаривать. Если будете о нас писать, поменяйте фамилии, публичный скандал ее добьет. Пусть живет себе спокойно… На вашем месте я бы написала, что из любой ситуации есть выход: он — в человеческих контактах. Один поможет другому, тот еще кому-то. Надо искать людей, надо в них верить. И еще. Обязательно найдется тот, кто вас полюбит.
P.S. Имена главных героинь этой истории изменены.

0

13

В Великобритании задержали очередного «ангела смерти»
Медсестра обвиняется в убийствах как минимум пяти пациентов

27-летнюю Ребекку  Лейтон, работавшую в больнице Степпинг Хилл, Манчестер, арестовали по обвинению в пяти убийствах, а также в трех покушениях на убийство и в одной краже. Результаты вскрытия должны поступить со дня на день. 1 августа состоится первое судебное слушание этого дела.
Мотивы убийств  пока не ясны. Следователи предполагают, что Ребекка Лейтон вводила пациентам соляной раствор, в который добавляла инсулин. Такой раствор сильно повышал уровень сахара в крови. Трех больных удалось спасти, пятеро скончались.
Жертвами сестры убийцы становились в основном пожилые  пациенты. Всем им, кроме одного 44-летнего  мужчины, было за 70 лет. Все погибли  в июле.
Полиция также  расследует несколько случаев, когда  больным неожиданно становилось  плохо, но их удавалось спасти. Администрация  больницы заподозрила неладное, когда  одна из опытных медсестер обратила внимание на то, что у многих больных  необычайно низкий уровень сахара в  крови.
После ареста Ребекки  Лейтон весь медицинский персонал в манчестерской больнице Степпинг Хилл работает в парах, особенно когда проводятся процедуры и вводятся лекарства.

http://kp.ru/online/news/940434

Видео - http://rutube.ru/tracks/4650129.html

0

14

Семь человек скончались в результате отравления соляным раствором в Великобритании.

Всего пострадало более 20 человек.

Stepping Hill Hospital saline inquiry: Seventh death linked

http://www.bbc.co.uk/news/uk-england-ma … r-17616061

A seventh patient who died at Stepping Hill Hospital is believed to have been poisoned with insulin.

It is now thought Beryl Hope, 70, who died in August 2011, was given contaminated products. It is not known whether it contributed to her death.

Police are reviewing a number of cases at the hospital between June and July 2011. Six deaths in that period have been linked to contaminated saline.

A nurse arrested in relation to the cases was bailed in March.

Victorino Chua, 46, was arrested on suspicion of murdering three patients and causing grievous bodily harm with intent to 18 others at the hospital.

He was initially arrested on 5 January over the tampering of records and has now had his bail extended until 10 September.

0

15

Столичным хирургам чудом удалось спасти жительницу Мелитополя, которую пять месяцев лечили от... несуществующих болезней
Инна АЙЗЕНБЕРГ, «ФАКТЫ»
05.07.2013

— Последние пять месяцев были для меня настоящим кошмаром, но сейчас я радуюсь тому, что осталась жива, — признается 26-летняя Наталья из Мелитополя Запорожской области. — Все началось прошлой зимой: у меня появились сильный кашель, слабость, поднялась высокая температура и стало невозможно дышать. Тогда я обратилась к врачам, которые заподозрили пневмонию, но лечение не помогало. Мне поставили диагноз туберкулез и направили в запорожский тубдиспансер. Я чувствовала, что не должна там находиться, постоянно спрашивала себя: «Где могла заразиться?» Кстати, ни анализ мокроты, ни бактериальный посев не показывали наличия туберкулезной палочки. А на рентгеновском снимке было видно: инфекция поразила нижнюю долю легкого, хотя при туберкулезе обычно страдает верхняя. «Иногда такое случается. У вас необычный случай», — твердили медики. Я постоянно переживала за четырехлетнюю дочь, с которой не виделась все то время, пока находилась в тубдиспансере. Она тоже с трудом переносила разлуку, постоянно разговаривала со мной по телефону, просила поскорее вернуться.
*«Наташу оперировали семь часов. Когда мне сказали, что все прошло хорошо, я расплакалась от счастья», — говорит мама Натальи Ирина Владимировна, обнимая дочь (фото Сергея Даценко, «ФАКТЫ»)
«Давайте перепроверим диагноз», — умоляла я врачей. Но в ответ слышала одно и тоже: «Если в течение трех недель не проходит пневмония, мы автоматически ставим туберкулез». Спустя два месяца безрезультатного лечения в мою медицинскую карту записали: «Положительная динамика». При этом рентгеновский снимок показывал, что очаг поражения левого легкого стал еще больше. Все это время я принимала сильнейшие противотуберкулезные медикаменты, от которых кружилась голова, тошнило, была сильная слабость. Даже речь у меня стала не такой четкой, я начала путать слова, забывала, что хотела сказать. Один из врачей, которому я очень благодарна, посоветовал: «Езжай в Киев. Здесь тебе не помогут». Тогда через интернет мы с мамой узнали о Киевском институте фтизиатрии и пульмонологии. Я поехала на консультацию. Поразительно, но уже на следующий день мне отменили противотуберкулезные препараты и установили точный диагноз: секвестрация легкого. Это означает, что из-за врожденной патологии сосудов и ткани легкого, которая проявилась только сейчас, у меня развилось хроническое воспаление. Это привело к образованию гнойника. Пришлось полностью удалить одно легкое. Оказывается, чтобы поставить точный диагноз, запорожским врачам достаточно было провести всего одно обследование: компьютерную томографию с использованием контрастного вещества. Тогда необходимое лечение я бы получила раньше и легкое, возможно, удалось бы сохранить.
«Узнав, что не болею туберкулезом, я впервые за полгода смогла поцеловать дочь»
— Компьютерная томография с использованием контрастного вещества — одно из первых и основных исследований, которые мы проводим пациенту перед началом лечения, — говорит заведующий отделением торакальной хирургии и инвазивных методов диагностики ГУ «Национальный институт фтизиатрии и пульмонологии имени Ф. Г. Яновского НАМН Украины» заслуженный врач Украины, доктор медицинских наук торакальный хирург Николай Опанасенко. — Только такой способ помогает максимально четко рассмотреть зону поражения и выявить причину недуга. Происходит это так: в вену или непосредственно в область исследования (кишечник, сустав) вводится контрастное вещество (иногда пациент должен его выпить), и выполняется компьютерная томография.
*Хирург Николай Опанасенко: «Чтобы улучшить функцию легких, всем полезно надувать воздушные шарики и ежедневно выполнять несколько дыхательных упражнений» (фото Сергея Даценко, «ФАКТЫ»)
Например, врожденная патология органов дыхания, которую мы обнаружили у Натальи, действительно очень редкая. На протяжении всей жизни в легком женщины скапливался гной, из-за чего у нее случались частые простуды, была сильная слабость. Но когда гнойник вырос до больших размеров, ей стало по-настоящему плохо. Благо, Наташа еще вовремя к нам обратилась и мы успели ее прооперировать, а ведь у нее могли начаться осложнения или интоксикация организма, болезнь бы затронула другие органы и системы.
Сейчас, когда оказалось, что диагноз туберкулез был ошибочным, Наташу и ее четырехлетнюю дочь сняли с учета, на котором, согласно закону, находятся такие пациенты и их родные.
— Туберкулез передается воздушно-капельным путем и заразиться может каждый: для этого достаточно сесть в маршрутку или лифт, где есть больной человек, — продолжает Наталья. — Но моя интуиция подсказывала: «У меня точно другая болезнь». Самое обидное в этой истории, что почти полгода мне пришлось не только принимать ненужные медикаменты, но и проходить лечение в тубдиспансере, где я чудом не заразилась. К слову, в больнице общий санузел. Больше всего поразило, что на территории тубдиспансера нет аптеки. Чтобы купить лекарства, больные вынуждены ехать в центр города, где могут заразить других.
Узнав, что не болею туберкулезом, я впервые за полгода смогла поцеловать дочь. Ведь раньше боялась к ней прикоснуться.
Когда я приехала на лечение в Киев, София поначалу была со мной, но перед операцией мы решили, что ребенку лучше уехать домой. Теперь каждый день общаемся с дочуркой по телефону. Уже хочу поскорее вернуться к ней домой.
— Вы тяжело перенесли операцию?
— Было очень страшно. Врачи предупредили, что кроме гнойника в моей грудной клетке есть лишний сосуд, который находится в очень непростом месте и идет от аорты к легкому. Его ни в коем случае нельзя поранить, иначе я могу умереть от кровопотери. Зная это, было непросто согласиться на операцию, но она была жизненно необходима. Больше всего досталось моей маме. Ведь во время операции я спала и ничего не чувствовала, а она сидела под кабинетом и очень нервничала.
— Когда дочь везли в операционную, меня предупредили: «Вмешательство продлится три часа», а на самом деле затянулось на... семь, — говорит мама Натальи Ирина Владимировна. — Когда я сидела в коридоре, мне звонили все родственники и друзья с одним и тем же вопросом: «Как все прошло?» Эти звонки заставляли еще больше нервничать. Но операция прошла хорошо, и я расплакалась от счастья. Мы очень благодарны лечащим врачам Алексею Кшановскому и Богдану Конику, а также хирургу Николаю Опанасенко за их профессионализм и заботу. Еще перед началом лечения нам подробно объяснили, в чем заключается недуг, какие осложнения могут возникнуть во время операции и как себя вести после.
— Первое время после вмешательства мне было трудно дышать с одним легким, но сейчас я уже привыкла и практически не замечаю разницы, — говорит Наталья. — Через пару дней после операции я познакомилась с девушкой, которой четыре года назад тоже удалили легкое. Сейчас она хочет стать мамой и приехала к хирургам, чтобы получить их разрешение. Осмотрев девушку, врачи сказали, что ее организм готов и к беременности, и к родам. Хотя рожать придется при помощи кесарева сечения, чтобы во время сильного напряжения единственное легкое не лопнуло. Теперь мне тоже надо регулярно наблюдаться у врачей. Самое главное, что сейчас моя жизнь в безопасности, я хорошо себя чувствую и знаю, что смогу полноценно жить.
«После 40–50 лет органы дыхания работают хуже, чем раньше»
— За 21 год моей хирургической практики Наташа — третий пациент с таким пороком, — отмечает Николай Опанасенко. — Из-за лишнего сосуда, который идет от аорты к легкому, мы долго готовили пациентку к операции. Чтобы не повредить сосуд, пытались запломбировать его, но у нас это не получилось. Тогда для подстраховки установили специальный катетер, который в самом крайнем случае спас бы пациентку от кровопотери. Благо, все обошлось, операция прошла без осложнений. Теперь жизни Натальи ничто не угрожает.
К слову, левое легкое, которое мы удалили пациентке, выполняет сорок процентов нагрузки дыхательной системы, а правое — остальные шестьдесят. Так что процесс восстановления не должен быть сложным. Сейчас женщина находится под наблюдением наших специалистов и придерживается их рекомендаций.
*«Мы с Софийкой тяжело переносили разлуку. Когда говорили по телефону, дочка каждый раз просила меня вернуться домой», — вспоминает Наталья (фото из семейного альбома)
— Обычно после удаления легкого пациентам назначают дыхательную гимнастику. В каких еще случаях нужно разрабатывать грудную клетку и как это лучше делать?
— При любых заболеваниях органов дыхания — опухолях, астме, аллергических ринитах, а также после травм, автомобильных катастроф, длительного пребывания в коме у человека понижается способность глубоко дышать. Тогда больному тяжело сделать глубокий вдох, подняться по ступенькам, а при ходьбе и малейших физических нагрузках возникает сильная одышка. У многих эти проблемы начинаются после 40–50 лет, когда органы дыхания работают уже не так, как раньше. Чтобы этого не допустить, мы рекомендуем нашим пациентам ежедневно выполнять простые упражнения. Например, делать несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, дышать, поочередно закрывая ноздри, поднимая руки вверх и в стороны, а также надувать воздушные шарики, пускать пузырьки в воду через трубочку. Все эти упражнения развивают диафрагму. Пациенты, которые выполняют их несколько раз в день, восстанавливаются даже после тяжелейших операций. Полезными считаются плавание, прогулки по лесу, отдых на море и в горах. Например, у людей, которые систематически занимаются греблей, лыжным спортом, бегом на длинные дистанции и плаванием, самый высокий показатель жизненной емкости легких.
— Какие анализы необходимо сдавать в случаях, когда кашель затянулся?
— Если кашель не проходит больше трех недель, необходимо провериться у специалиста. Причиной этого может быть туберкулез, опухоль или другая патология дыхательной системы. Рентген, общий анализ крови нужно делать раз в год, даже если ничего не беспокоит. Если врач заподозрит что-то неладное, он может назначить компьютерную томографию с контрастным веществом, а также анализ мокроты. В непонятных случаях мы проводим пациенту видеоторакоскопию (при помощи малоинвазивного вмешательства берем часть пораженного органа на исследование). И только на основании всех этих обследований ставим диагноз.
Очень важно, чтобы пациенты не занимались самолечением, а обращались к врачам. Знаю мужчину, который два месяца лечил сильный кашель антибиотиками. Вначале ему стало лучше, но позже состояние ухудшилось, он даже начал кашлять кровью. Только тогда мужчина обратился в наш институт. Оказалось, у него запущенный двусторонний туберкулез. Сейчас ему предстоит длительное и тяжелое лечение. Обратись он вовремя, болезнь удалось бы остановить на ранней стадии.
— С какими еще жалобами обращаются в ваш институт?
— Мы устраняем практически все врожденные и сосудистые патологии дыхательной системы, удаляем опухоли, увеличенные лимфатические узлы. Лечим больных хроническими заболеваниями легких, туберкулезом. Принимаем пациентов со всей Украины. Сейчас я наблюдаю мужчину, у которого на фоне нервного стресса в легком образовался тромб. К нам он попал в очень тяжелом состоянии: с высокой температурой, сильными болями, затрудненным дыханием. Мы сразу же назначили ему терапевтическое лечение, которое нужно проходить в стационаре. Уже через две недели мужчине стало лучше. Сейчас планируем выписывать пациента домой. Но через два месяца ему придется повторить курс лечения. Надеюсь, со временем нам удастся избавить его от тромба.
Не стоит также забывать и о профилактике заболеваний: вовремя обращаться к врачу, не ходить больным на работу. Если в транспорте кто-то кашляет, лучше отойти в сторонку. Например, в Японии во время эпидемии гриппа и цветения сакуры люди выходят на улицу в марлевых повязках. Также хочу напомнить, что лучшая профилактика любых заболеваний — здоровый образ жизни, а именно отказ от алкоголя, курения, регулярные физические нагрузки, пусть и не очень большие. Для крепкого здоровья человеку необходимо полноценно питаться и высыпаться, уделяя сну не меньше семи-восьми часов в сутки.

0

16

Таки врачей нужно казнить!!! Одному знакомому врач так долго лечил простатит народными методами :surprise:, то он  перешел в онкологию, в результате человек сильно мучается и уже никто не дает никаких шансов на жизнь, так как заболевание на 4 стадии..

Отредактировано Ladyska (2015-02-27 14:48:10)

0

17

--

--

--

0