СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Как много долгожителей среди врачей и целителей?

Сообщений 1 страница 30 из 43

1

Умер Касьян, исцеливший 2 миллиона человек

От нас навсегда ушел великий украинец Николай Касьян — лучший костоправ планеты

Вчера утром в селе Кобеляки Полтавской области на 75-м году жизни скончался родоначальник мануальной терапии, народный врач СССР, заслуженный врач Украины Николай Касьян. Его приемный сын Ян Николаевич, управляющий Центром мануальной терапии в Кобеляках, рассказал «Сегодня» о последних минутах знаменитого целителя: «В три часа ночи ему стало плохо, приехала «скорая», обнаружили желудочное кровотечение. Его 4 часа реанимировали дома, поскольку он был нетранспортабелен, но тщетно: в семь утра сердце остановилось. Отец болел уже давно, более трех лет: сердечно-сосудистая недостаточность и язва желудка. Последний год принимал только больных детей — почти до апреля, до своего дня рождения (родился 10 апреля 1935 года. — Авт.), потом и этого не смог, силы покинули. Теперь я постараюсь продолжать дело отца, хотя трудно будет без него».

Похоронят Николая Андреевича сегодня на кладбище в Кобеляках возле часовни, построенной на его деньги.

Председатель Президиума Верховного Совета УССР (1985—1990 годы) Валентина Шевченко, которую доктор Касьян также избавил от проблем с позвоночником, рассказала «Сегодня» о его «работе депутатом» съезда народных депутатов СССР в 1989 году: «Касьян обратился ко мне как к главе нашей делегации: «Валентина Семеновна, я здесь протираю штаны, а ведь вижу, что много депутатов нуждаются в моей помощи. Ведущий съезда, глава ВС СССР Анатолий Лукьянов, объявил с трибуны: мол, среди депутатов — знаменитый доктор Касьян, обращайтесь. В первый день пришло 5 человек, во второй — полтора десятка. Но мы не учли, что трансляция съезда была на весь Союз! На третий день возле гостиницы «Москва», где жили делегаты, собралось около 200 человек на костылях, в инвалидных колясках: «Мы к Касьяну!» Пришлось срочно вызвать из Кобеляк его помощников и до конца работы съезда Касьян исцелял людей. Помог всем, денег не брал».

ЦЕЛИТЕЛЬ ОТ БОГА

Николай Касьян родился в Кобеляках, здесь и прожил всю жизнь. Исцелил около 2 миллионов человек, среди них много знаменитостей: Ротару, Кобзон, дочь генсека Брежнева Галина. Цену за свой труд не называл, мог лечить бесплатно. Касьян окончил Харьковский мединститут. Мануальной терапией (помогал людям с заболеваниями позвоночника) начал заниматься еще в 70-е. В СССР власти его искусство долго не признавали. Но в 80-е годы, когда он вылечил нескольких партфункционеров, к нему отношение резко изменили. Касьян так и не стал Героем Украины, хотя его несколько раз представляли к этому званию, лишь в 2007-м Виктор Ющенко вручил ему орден Ярослава Мудрого. В 1993 году имя Касьяна внесли в Книгу рекордов Гиннесса за то, что в течение 1990 года он вправил позвоночные диски 41 251 больному.
<a href="http://www.segodnya.ua/news/14089916.html">Источник</a>

Александр Панченко

В 2007-м врачу дали орден. Фото: М. Маркив

увеличить

0

2

Перестройка сделала Касьяна (у которого к тому времени были непростые отношения с официальной медициной) знаменитым. Но при этом сам Николай Андреевич никак не мог привыкнуть к перестройке, в которой он видел крушение тех устоев общества, которые ему были близки и понятны, как и его родные Кобеляки, которые он не бросил, несмотря ни на какие перспективы, открывавшиеся ему в Киеве или Москве, и открыл свой центр именно в этом полтавском райцентре, прославив его на весь мир. Наверное, именно этим вот народным консерватизмом и объясняются его конфликты с Андреем Сахаровым и первыми советскими демократами. Хотя вряд ли кто помнит сегодня Касьяна-депутата, а вот Касьяна-врача знал, наверное, каждый.

Он так и остался «человеком из народа», с характерным полтавским суржиком и ненормативной лексикой в интервью, которую так любили смаковать журналисты. Просто оставался сам собой, немного вульгарным, немного поэтическим, но несомненно талантливым.

На Полтавщине популярна пословица «Что не сможет сделать Бог, то сделает Касьян». Увы, вчера этого врача не стало…

Похоронят Николая Касьяна завтра возле часовни Всех Святых, которая построена на его же деньги. Обряд отпевания совершит Филипп, архиепископ Полтавский и Миргородский. Об этом «Газете…» рассказал глава районной администрации Кобеляк Владимир Жуков:

– Для района это очень большая потеря во всех смыслах, – говорит Владимир Владимирович. – Много к нему приезжало в Кобеляки. Люди привозили в город деньги. Ведь кризис не кризис, а лечиться надо. Селились в гостиницах, на квартирах. Для местных это были постоянно живые деньги. Николай Андреевич – человек мирового уровня. У него лечилось 80% космонавтов. Он начинал прием людей в 2 часа ночи. Сначала детей, потом женщин и уже после них – мужчин. Есть примеры, когда к нему на носилках заносили ребенка, которому три профессора вынесли вердикт «ходить не будет». А Касьян ставил на ноги. Возможно, он и не всем смог помочь, в жизни всякое бывает. К сожалению, звания героя он так и не получил. Мы обращались с такой просьбой и к нашему президенту, и даже к президенту России. Такую просьбу к 70-летию врача поддержала и уполномоченный по правам человека Нина Карпачева. К нам никто не прислушался.

ЗНАМЕНИТОСТИ, КОТОРЫХ ЛЕЧИЛ КАСЬЯН

Среди многих тысяч пациентов, приходивших к Николаю Касьяну, были и знаменитости. Человеком, много сделавшим для признания заслуг Касьяна, была, например, председатель президиума ВС УССР Валентина Шевченко. Сам Николай Андреевич среди своих именитых пациентов часто называл экс-президента Ингушетии Руслана Аушева, артистов Софию Ротару, Иосифа Кобзона, Александру Пахмутову, Полада Бюль-Бюль-оглы, Вячеслава Тихонова, Николая Баскова, Геннадия Хазанова, Валентину Толкунову. Были и космонавты: Павел Попович, Георгий Гречко, Валентина Терешкова.

Справка

Николай Касьян (по метрике родился в 1935 году, по данным паспорта – в 1937-м) – украинский врач-остеопат и родоначальник мануальный терапии, академик, народный врач СССР, заслуженный врач Украины. Окончил Харьковский мединститут, повышал квалификацию в Киевском институте травматологии и ортопедии.

Был избран народным депутатом СССР, на Съезде народных депутатов принадлежал к консервативному крылу.

В 2005 году в Кобеляках открыли Центр мануальной терапии, строительство которого было начато еще в 1990 году. Управляющим центра стал Николай Касьян, позже – его сын Ян Касьян. В 2007 году Виктор Ющенко наградил Николая Касьяна орденом Ярослава Мудрого IV степени.

ЯН КАСЬЯН: «НЕ БЫЛО У НЕГО ЖЕЛАНИЯ ЖИТЬ»

Приемный сын покойного, Ян Касьян, на вопрос «Газеты…», сможет ли он продолжать дело отца, ответил, что «уже взял на себя эту ответственность». Ян Николаевич – врач-травматолог. Рассказал, что отец уже 15 лет болел:

У него была общая сердечнососудистая недостаточность, язва желудка. В последние три года болезни обострились. Он врачей к себе не подпускал. Не хотел ни обследоваться, ни лечиться. Не было у него желания жить. Я у него спрашивал, почему. Он говорил: «Уморился я жизнью. Мне тяжело». Возможно, потому что столько тысяч человек через его руки прошли. Наверное, это с истощением энергетики связано. Он сам шел к своей кончине.

Мы уточнили у Яна, не о нем ли рассказывают такую байку. Мол, отец Николай бросил в мешок с песком обломки глиняного кувшина и сказал: «Когда сквозь мешок наощупь соберешь – тогда сможешь людей лечить».

– Это было, но только так сказал мой прадед деду. Они тоже были известными костоправами.

О том, как его лечил Николай Касьян, вспоминал и 58-летний житель Кобеляк, шофер Михаил Рахимов. Он живет на улице Шевченко. Это за три квартала от знаменитого лечебного центра мануальной терапии. А сорок лет назад он ездил в село Бутенки. Николай Касьян тогда принимал там:

– Я в армию собирался. Боролся с братом. Он меня неудачно перебросил через спинку железной кровати – диск выскочил. Касьян все на место поставил, но предупредил: «Возвращайся в Кобеляки пешком». Я шел долго, устал, поэтому проголосовал и сел на бензовоз. А дорога была плохая, это сейчас асфальт проложен. Меня трясло, и диск выскочил. Я вернулся к Касьяну. Он спросил: «Что, на машине ехал?» Опять мне диск вправил и сказал: «Если пройдешь все 12 километров пешком – ко мне больше не вернешься». Так и получилось.

Михаил Рахимов рассказал, что сейчас в Кобеляках работает несколько костоправов. Среди них первый ученик Касьяна Алексей Чигрин и врач-травматолог Пивень.
http://vecherniy.kharkov.ua/news/34217/

0

3

Никола́й Ива́нович Пирого́в (13 (25) ноября 1810, Москва — 23 ноября (5 декабря) 1881, с. Вишня (ныне в черте Винницы), Подольская губерния, Российская империя) — русский хирург и анатом, естествоиспытатель и педагог, член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук.

УМЕР ОТ РАКА, когда ему было 71.

В 1881 году Н. И. Пирогов стал пятым почетным гражданином Москвы «в связи с пятидесятилетней трудовой деятельностью на поприще просвещения, науки и гражданственности».
В начале 1881 года Пирогов обратил внимание на боль и раздражение на слизистой твердого неба, 24 мая 1881 года Н. В. Склифосовский установил наличие рака верхней челюсти. Умер Н. И. Пирогов в 20 ч 25 мин 23 ноября 1881 года.[3] в с. Вишня, ныне часть Винницы. Тело Пирогова было забальзамировано его лечащим врачом Д. И. Выводцевым с использованием новоразработанного им метода, и погребено в мавзолее в деревне Вишня под Винницей.

0

4

Склифосо́вский, Никола́й Васи́льевич (25 марта (6 апреля) 1836 — 30 ноября (13 декабря) 1904) — заслуженный профессор, директор Императорского клинического института великой княгини Елены Павловны в Санкт-Петербурге, автор трудов по военно-полевой хирургии брюшной полости.

ПРОЖИЛ ВСЕГО 68 ЛЕТ!

Последние годы жизни учёного были омрачены тяжёлой болезнью — мозговым инсультом. Он покинул Петербург и поселился в своей усадьбе Яковцы неподалеку от Полтавы. Немного оправившись от болезни, ученый занялся садоводством. Но улучшение было недолгим, и вскоре, в 1904 году, Склифосовский скоропостижно умер. Похоронили выдающегося учёного неподалёку от места знаменитой Полтавской битвы.
Склифосовскому принадлежат ценные работы по хирургии, числом свыше 70.

0

5

Илья́ Ильи́ч Ме́чников (3 (15 мая) 1845, Ивановка Харьковской губернии, ныне Купянский район Харьковской области Украины — 2 (15 июля) 1916, Париж) — российский и французский биолог (зоолог, эмбриолог, иммунолог, физиолог и патолог). Один из основоположников эволюционной эмбриологии, первооткрыватель фагоцитоза и внутриклеточного пищеварения, создатель сравнительной патологии воспаления, фагоцитарной теории иммунитета, основатель научной геронтологии.
Лауреат Нобелевской премии в области физиологии и медицины (1908).

В своих трудах Мечников стал пропагандировать широкой общественности полезность болгарского йогурта. Сам он до конца жизни регулярно употреблял не только молочнокислые продукты, но и чистую культуру болгарской палочки.
Умер в Париже 15 июля 1916 года в возрасте 71 года после нескольких инфарктов миокарда. Илья Мечников завещал своё тело на медицинские исследования с последующей кремацией и захоронением на территории Пастеровского института, что и было выполнено.

Исследования Мечникова заинтересовали другого врача Исаака Карассо (Isaac Carasso, 1874–1939). Карассо выписал из института Пастера (Institut Pasteur) в Париже, где Мечников проводил свои исследования, разновидности молочнокислых йогуртовых культур — болгарской палочки и термофильного стрептококка. И в 1919 году он начал первое промышленное производство «живых» йогуртов в маленькой лаборатории в Барселоне. Свою продукцию Карассо называл «Данон» — «маленький Даниэль», уменьшительное от имени своего сына. Тогда йогурты продавали в аптеках по рецепту врача как лечебное средство. Сегодня же «живые» йогурты воспринимаются как одна из составляющих «здоровой» диеты и способствуют профилактике дисбактериоза.
Сам Карассо скончался, когда ему было всего 65 лет!

0

6

Фёдор Григорьевич Углов (22 сентября (5 октября) 1904, Чугуево, Киренский уезд, Иркутская губерния — 22 июня 2008, Санкт-Петербург) — советский и российский хирург, действительный член Российской академии медицинских наук, член Союза писателей России. Пропагандист трезвого образа жизни.
ПРОЖИЛ ПОЧТИ 104 ГОДА!!!

Фёдор Григорьевич любил читать историческую литературу, работать на садовом участке, бывать на природе, собирать грибы, кататься на лыжах. В последние годы жизни увлекался народным целительством и нетрадиционной медициной (в основном рефлексотерапией). Практиковал ежедневные обливания холодной водой. Будучи еще в детстве крещеным, в конце жизни стал глубоко верующим православным христианином. Благодаря здоровому образу жизни Углов сохранил жизненную энергию, оптимизм, творческую и деловую активность до глубокой старости: преподавал, писал статьи, давал интервью, активно работал на садовом участке, занимался с внуками. В столетнем возрасте Углов водил машину, читал без очков, плавал, мог по памяти прочитать поэмы любимого им Пушкина. Одну из последних операций выполнил накануне собственного столетия в присутствии представителей Книги Рекордов Гиннеса, осуществлявших её видеозапись. В интервью газете "Аргументы и факты", выпуск 24 (1233) от 16.06.2004 Углов сообщал, что сохраняет способность к осуществлению интимной жизни в возрасте 100 лет благодаря соблюдаемому им с юности правилу совершать не более одного-двух половых акта в неделю и бдительному отношению к своему здоровью. Последний ребенок Углова родился, когда отцу было 66 лет.
Весной 2006 года перенёс инсульт, который стал следствием плохо перенесенного им наркоза во время операции (удаление камней в почке), затем последовал полугодичный период реабилитации, большую часть которого хирург провёл на своей даче в Комарово.[1]. Скончался своей смертью 22 июня 2008 года в Санкт-Петербурге на 104-м году жизни от сердечного приступа. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

0

7

Александр Михайлович Уголев (9 марта 1926, Днепропетровск — 2 ноября 1991, Санкт-Петербург) — крупнейший российский специалист в области физиологии, вегетативных функций и их регуляции.
Академик АН СССР по отделению физиологии (1984).
Впервые описал пристеночное пищеварение, механизмы самопереваривания. Исследовал эволюцию пищеварительной функции. За свои работы был награждён золотой медалью им. И. И. Мечникова (1990).
Умер, когда ему было всего 65 лет.

0

8

Ге́нрих Ге́рман Ро́берт Кох (нем. Heinrich Hermann Robert Koch; 11 декабря 1843, Клаусталь-Целлерфельд — 27 мая 1910, Баден-Баден) — немецкий микробиолог. Открыл бациллу сибирской язвы, холерный вибрион и туберкулёзную палочку.

В 1905 г. за «исследования и открытия, касающиеся лечения туберкулеза», Роберт Кох удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине. В Нобелевской лекции лауреат сказал, что если окинуть взором путь, «который пройден за последние годы в борьбе с таким широко распространенным заболеванием, как туберкулез, мы не сможем не констатировать, что здесь были сделаны первые важнейшие шаги».
Кох был удостоен многих наград, в том числе прусского ордена Почета, присужденного германским правительством в 1906 году, и почетных докторских степеней университетов Гейдельберга и Болоньи. Также являлся иностранным членом Французской академии наук, Лондонского королевского научного общества, Британской медицинской ассоциации и многих других научных обществ.
27 мая 1910 года Роберт Кох скончался в Баден-Бадене от сердечного приступа.
ПРОЖИЛ ВСЕГО 66 ЛЕТ

0

9

Майкл Эллис Дебейки (англ. Michael Ellis DeBakey; 7 сентября 1908 — 11 июля 2008) — американский кардиохирург, выдающийся специалист в области хирургии.
Медицинский стаж Майкла Дебейки составляет 75 лет. Считается, что за свою жизнь он прооперировал более 50000 человек. Дебейки лечил графа Виндзорского, шаха Ирана, короля Иордании, президента Турции, лидера Никарагуа, американских президентов Кеннеди, Джонсона и Никсона. Тем не менее, ДеБейки не делал разницу в отношении или хирургической технике между ними и простыми бедняками. «После того, как ты рассекаешь их кожу, ты понимаешь, что все они одинаковые», говорил он.
Перфекционист по сути, Дебейки был нетерпим к малейшей некомпетентности. Известно, что он был довольно груб к своей хирургической бригаде в случае малейших недостатков в технике. При этом он был весьма интеллигентным, внимательным и вежливым человеком. Известен он также был нетерпимостью к возражениям «зеленых» на использование животных в экспериментах, считая это нарушением прав в первую очередь человека.
Всю жизнь прожив с одной женой, Дианой Купер Дебейки, родившей ему четырех сыновей, он потерял ее в 1972 в результате инфаркта. Через три года он женится на немецкой актрисе Катрин Фельхабер, которая рожает ему дочь Ольгу.
В 2005 году у Майкла Дебейки развивается расслаивающая аневризма аорты. Единственно возможным вариантом является операция протезирования, детально разработанная им же. Дебейки переносит эту операцию, выполненную его учениками, ставя своеобразный рекорд возраста выживания при такой операции[2].

Хирург Дебейки умер в возрасте 99-ти лет

До своего столетия великий хирург с мировым именем, лауреат международной премии «Золотой Гиппократ», не дожил чуть меньше двух месяцев. Дебеки скончался в Хьюстоне в минувшую субботу, 12 июля.

Его имя известно каждому человеку, знакомому с миром сердечно-сосудистой хирургии. Дебеки проводил уникальные операции на сердце. И то, что самый достойный человек из многих за свою жизнь так и не был представлен к Нобелевской премии, огромный минус для всего человечества.

Лео Бокерия, академик РАМН, сказал следующее: «Смерть Дебеки - величайшая утрата. Он был не только великий хирург, но и представитель той гигантской плеяды людей, которые создали сердечно-сосудистую хирургию».

Операции на сердце по методике Дебеки проводят многие выдающиеся мировые хирурги. В 2007 году и самому Дебеки делали обширную операцию на аорте. После нее хирург довольно быстро оправился и продолжал ездить на работу буквально до последнего своего дня. При этом самолично сидел за рулем.

Среди заслуг Дебеки стоит упомянуть широкое использование механического сердца. А также множество прогрессивных технологий в области трансплантации.

Дебеки очень высоко оценивал профессионализм российских врачей и был большим почитателем русской культуры и истории.

увеличить

увеличить

0

10

Шумако́в Вале́рий Ива́нович (9 ноября 1931, Москва — 27 января 2008, Москва) — выдающийся российский врач-трансплантолог, академик РАН (1993) и РАМН (1988). Шестой кавалер ордена Святого апостола Андрея Первозванного (2001).

Впервые в СССР успешно выполнил пересадку сердца, печени и поджелудочной железы, а также двухэтапную пересадку сердца.
До конца жизни возглавлял основанную им кафедру «Физика живых систем» Московского физико-технического института[1].
Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

ПРОЖИЛ 76 ЛЕТ

"Умер Валерий Шумаков. Великий хирург, один из крупнейших трансплантологов мира, академик РАМ и РАМН, один из основоположников российской трансплантологии.

Вчера в полдень позвонил заведующий отделом трансплантации органов Российского научного центра хирургии Сергей Владимирович Готье. По голосу поняла: что-то случилось. Случилась огромная беда: умер Валерий Иванович Шумаков. Отказало сердце. Сердце человека, который всю свою жизнь посвятил сердцу. Шумакова пытались спасти, срочно оперировали. Не спасли...

Потеря невосполнимая. Уникальная личность, уникальный специалист - это все о нем, о Валерии Шумакове, - незаменим. Да, у него немало учеников, он создатель российской школы трансплантологов. И все же незаменим.

Потеря тем горше, что никак не избавиться от ощущения, что если бы не травля, которая больше двух лет давила российскую трансплантологию, то... Судебная тяжба по делу врачей-трансплантологов только внешне не касалась Валерия Ивановича. Не ко времени вспоминаю об этом деле? Все точки расставлены - медики не виноваты. А вот гложет мысль: не ускорило ли это уход Валерия Ивановича? Человека, всю жизнь посвятившего пересадке органов.

Обязан ему всем

Ян Мойсюк, заведующий отделением пересадки печени и почек НИИ трансплантологии и искусственных органов, профессор:

- Очень трудно сейчас найти какие-то слова. Ведь я проработал под крылом Шумакова 32 года. Пришел к нему в институт еще санитаром в 1975 году. Очень хотелось подражать этому красивому человеку. Я стал трансплантологом. Он был человек жесткий, но справедливый. А главное, он боролся с непониманием значимости трансплантологии, с административной отсталостью. Валерий Иванович добился того, что трансплантология стала клинической реальностью и перестала быть предметом всего лишь экспериментальных исследований. Забыть Валерия Ивановича невозможно.
http://www.rg.ru/2008/01/28/shumakov.html

увеличить

0

11

Кристиан Барнард (африкаанс Christiaan Neethling Barnard, 8 ноября 1922, Бофорт-Уэст, ЮАР — 2 сентября 2001, Кипр) — хирург-трансплантолог и общественный деятель. Известен тем, что 3 декабря 1967 года выполнил первую в мире пересадку сердца от человека человеку.

Кристиан Барнард умер от приступа астмы на Кипре во время отдыха в сентябре 2001 года в возрасте 79 лет.

Интереснейшая статья о нем и его учителе, русском хирурге - Владимире Демихове.

http://www.yuar.ru/modules.php?name=Con … amp;pid=55

0

12

Читала каноны Авиценны, он мог ставить диагноз по пульсу, умер от болезни желудка......

Авиценна (980-1037) - выдающийся среднеазиатский ученый, философ, врач. Настоящее его имя Абу Али Хусейн Ибн Абдаллах Ибн Сина. Он родился в селении Авшана, поблизости от Бухары.

Бухара была тогда столицей большого государства Саманидов. В ней строились роскошные храмы - мечети, в нее съезжались образованные люди - философы, архитекторы, врачи, поэты, она славилась богатейшей дворцовой библиотекой.

Отец Авиценны был довольно зажиточным чиновником, и скоро вся семья переехала в столицу.

Вряд ли домашние предполагали, глядя на маленького мальчика, что его ждет слава гениального врача и знаменитого философа, судьба скитальца по караванным путям... Но и в детстве Авиценна поражал всех своими способностями к наукам.

'...Когда мне исполнилось десять лет,-рассказывал он сам,- я уже покончил с изучением Корана (Коран - 'священная книга' мусульман) и многих словесных наук, так что мне удивлялись'.

В это время в Бухару прибыл ученый старец, который стал домашним учителем Авиценны. Под его руководством мальчик должен был изучить законоведение и математику, философию и астрономию. Очень скоро, 'о каком бы вопросе он мне ни говорил, - рассказывал Авиценна, - я представлял себе этот вопрос лучше, чем он сам'. Ученому старику пришлось искать заработок в другом месте, а не по годам образованный мальчик принялся изучать науки самостоятельно.

Лет четырнадцати он увлекся медициной, прочитал все медицинские трактаты, какие можно было найти в Бухаре, стал посещать больных, причем самых трудных. Предполагают, что увлек его занятиями медициной известный в то время врач Абу Сахл Масихи, автор книги 'Эмия, или Книга ста глав', которая для многих врачей была тогда учебником медицины. Масихи - последователь прославленных врачей древности Гиппократа и Галена - оказал большое влияние на формирование взглядов Авиценны.

Когда во дворце тяжело заболел эмир, глава государства, придворные врачи не смогли вылечить его и пригласили семнадцатилетнего Авиценну. Лечение, предложенное юношей, прошло успешно. Вскоре эмир выздоровел. Авиценна же был назначен личным врачом эмира и получил право пользоваться знаменитой дворцовой библиотекой. 'Передо мной открылись ворота в такие глубины знания, о которых я и не догадывался', - говорил он.

У юного Авиценны появляются ученики, нередко это седобородые старцы, они стараются записывать каждое слово своего учителя. В 18 лет он начинает переписываться и вступает в дискуссии по вопросам физики, философии, астрономии с крупнейшими учеными Востока, в том числе со среднеазиатским ученым-энциклопедистом Бируни.

В 20 лет Авиценна - уже автор нескольких книг: обширной энциклопедии, рассказывающей о естественных науках, книги разъяснений законов, состоящей из 20 томов, книги по этике, многотомного медицинского словаря.

Бухара в те годы доживала последние спокойные дни. Государство разваливалось на части, вскоре и столицу захватили тюркские кочевые племена, караханиды. Город был разграблен, библиотека сгорела...

В это время умер отец Авиценны. Авиценна с торговым караваном отправился в далекий Хорезм.

Местный правитель - хорезмшах покровительствовал ученым, в его дворце они часто собирались для диспутов. Вслед за Авиценной в Хорезм прибыли Бируни и Масихи. На несколько лет ученые получили покой и возможность заниматься наукой. Они ставили физические и химические опыты, наблюдали за падением метеоритов. Вместе с Масихи Авиценна тайно продолжал изучать строение тела человека. Это можно было делать только на трупах, а вскрытие трупов здесь, как и во многих странах, каралось тогда смертью.

, Через несколько лет жестокий и вероломный правитель огромного соседнего государства султан Махмуд Газневи потребовал ученых к себе в столицу, дабы они 'обрели почесть присутствия' на собрании у султана. На самом деле многим самостоятельно мыслящим ученым и поэтам каждый день при дворе султана грозил смертью.

Авиценна и старый врач Масихи отказались ехать к султану и той же ночью бежали через пески Кара-кум. На третий день пути на них налетел ураган. Они заблудились, потеряли пищу и воду. Старый Масихи умер в пустыне. Авиценна похоронил его и сам спасся чудом.

Султан Махмуд Газневи разослал по всем городам описание внешности Авиценны. Любой, кто указал бы местонахождение гениального врача, получил бы награду. Поэтому несколько лет Авиценна скитался, переходил из города в город, кормился лишь врачеванием на постоялых дворах. Ему приходилось называться чужим именем. Скитаясь, Авиценна продолжал напряженно работать и написал более десятка книг.

Иногда он останавливался на год-два у какого-либо мелкого правителя, лечил его семью от всевозможных болезней. Но всюду Авиценну настигала зловещая тень султана, и ему приходилось снова скрываться.

Наконец, в 1016 г. он остановился в городе Хамадане. Этот город назывался когда-то Экбатаной и был столицей древнего процветающего государства Мидии. Ко времени Авиценны город захирел и превратился в столицу захолустного маленького государства, которым правили полуграмотные эмиры. Авиценна скоро становится главным врачом правителя, а затем и главным министром - везиром.

Как и прежде, все шесть лет жизни в Хамадане рабочий день его начинался рано утром и заканчивался, когда все уже давно спали. Здесь он кончил первый том своего главного труда - 'Канона врачебной науки', 'Канон врачебной науки' состоит из пяти томов. Все медицинские знания, которые накопили к тому времени люди, вмещают эти книги.

Первый том-теория медицинской науки; анатомия, диагностика, физиология, хирургия. В этой книге описываются острые и хронические болезни и способы их лечения. Во втором томе рассказано о простых лекарствах. Их почти восемьсот. Корни и кора многих деревьев могут помочь человеку бороться с болезнью. Третий и четвертый тома описывают болезни человеческих органов, рассказывают о способах лечения. Как лечить переломы черепа, носа, челюсти, ключицы, ребер - об этом тоже говорит Авиценна. В пятом томе рассматриваются сложные лекарства. В состав некоторых из них входит до 37 частей. Многие лекарства даны со ссылкой на древнейших врачей, европейских и азиатских. Другие - впервые приготовлены и опробованы Авиценной.

Новые сведения, неизвестные ранее медицинской науке, встречались в 'Каноне' на каждой странице.

Лишь более чем через 800 лет французский ученый Пастер подтвердил гипотезу Авиценны о вирусах как невидимых возбудителях 'лихорадочных' (инфекционных) болезней. Авиценна создал такое учение о пульсе, к которому с тех пор трудно было что-нибудь добавить. 'Пульс может быть волнообразный и веретенообразный, двухударный, долгий, дрожащий, короткий, малый, медленный, муравьиный. Пульс бывает также мягкий, напряженный нервный, низкий, пилообразный, полный, пустой',-- говорится в 'Каноне'.

Авиценна первым описал чуму, холеру, желтуху, проанализировал причины, симптомы и способы лечения таких тяжелых болезней, как менингит, язва желудка, и многих других. Он подробно объяснил строение мышц глаза. До него все считали, что глаз, словно фонарик, испускает особые лучи; эти лучи, отражаясь от предметов, идут назад и дают изображение.

В 'Каноне' Авиценна пишет о необходимости всестороннего воспитания ребенка с тем, чтобы из него вырос добрый, умный, умелый и физически здоровый человек.

Очень скоро 'Канон' становится медицинской энциклопедией во всех странах мира. После изобретения печатного станка 'Канон' печатают сразу вслед за Библией. В Европе и в странах Азии многие века учили по нему врачей. Лечебники и травники Древней Руси также постоянно упоминают имя ученого 'Ависен', дают его рецепты.

Последний том 'Канона' был написан уже в другом городе - Исфагане. Между первым и последним томом - около десяти лет напряженной работы. И они не были для Авиценны годами покоя. Во время его везирства восстали военачальники, и Авиценна едва не был убит, его прятали друзья. После смерти правителя Авиценна был брошен в тюрьму. В тюрьме он продолжал много работать. За четыре месяца он написал три книги, одна из которых - философская повесть 'Живой, сын Бодрствующего' - оказала влияние на многих средневековых писателей.

Среди книг, написанных Авиценной, не только фундаментальные медицинские трактаты, но и книги по астрономии, математике, теории музыки, теории геологии, философские труды, книги по языкознанию и художественные повести. Авиценна внес новое во многие области человеческой деятельности. Некоторые серьезные научные книги он писал как поэмы, звучными образными стихами. Вот начало поэмы о медицине 'Урджуза':

'Поэты - принцы Вселенной, врачи руководят телом. Красноречие упомянутых выше радует душу, преданность последних исцеляет болезни.

Эта поэма содержит всю теоретическую и практическую медицину. И в ней я излагаю в стихах все мои знания этой науки'.

Многие книги Авиценны пропали бесследно, погибли в пожарах. О них мы знаем лишь понаслышке. Некоторые погребены в книгохранилищах, лежат неразобранными, и, возможно, человечество их откроет.

О нем рассказывают легенды, поют песни. Он стал героем сказок.

Авиценна умер в дороге. Полузнакомый человек написал с его слов завещание. Все имущество свое Авиценна велел раздать бедным, слуг отпустить на волю.

Более 900 лет люди берегли его могилу. Каждое утро к его мавзолею собирались ученые старцы и юноши, приходили больные, верившие в чудесное исцеление от одного только прикосновения к древней могиле великого врачевателя.

В 1954 г., по мусульманскому летосчислению, исполнилась тысяча лет со дня рождения Авиценны. По призыву Всемирного Совета Мира эту дату отмечали во многих странах. В иранском городе Хамадане был торжественно открыт новый мавзолей Авиценны. На открытии мавзолея среди ученых мира присутствовала и советская делегация

Отредактировано Merkuriy (2010-10-17 20:11:39)

0

13

Алекса́ндр Алексе́евич Шали́мов (20 января 1918,  — 28 февраля 2006) — хирург, один из основателей украинской хирургической школы.
Прожил 88 лет! У него был целый букет заболеваний, рак желудка,  несколько раз оперировался.

Александр Шалимов провел около 50 тысяч операций, является членом международного союза хирургов, Ассоциаций хирургов Германии, Австрии, России, Украины. Он стал первым врачом, который провел удачную пересадку поджелудочной железы больным диабетом, разработал и внедрил новые методы операций при онкологических заболеваниях, органов пищеварения, сосудов, сердца. Под руководством Шалимова была проведена первая в Украине операция по пересадке сердца. Сейчас таких операций в Киевском институте клинической и экспериментальной хирургии имени Александра Шалимова проведено уже четыре.

Он действительный член Академии медицинских наук Украины и Нью-Йоркской академии наук. В Киеве им был построен институт, который сейчас носит неофициальное название "Институт Шалимова". По данным ЮНЕСКО, в 1998 году академик Шалимов признан Человеком планеты. Почетный директор Института клинической и экспериментальной хирургии НАН Украины, Герой Украины.

Академик александр шалимов:"природа отмерила нам 120-160 лет жизни. Если бы мы не курили, умели уходить от стрессов и не злоупотребляли алкоголем, то столько бы и жили"
Наталия БАРИНОВА, Татьяна НЕТУДЫХАТА специально для "ФАКТОВ"
21.01.2003

Вчера корифею украинской медицины исполнилось 85 лет
Александр Шалимов, основатель и почетный директор Института хирургии и трансплантологии АМН Украины, вчера принимал гостей. Юбиляр, которому исполнилось 85 лет, не дает себе расслабляться. Правда, в последнее время он находится в одной из институтских клиник на обследовании. Но, как говорят коллеги и ученики Александра Алексеевича (а только докторов и кандидатов наук он подготовил 130!), его работоспособности и бодрости духа можно позавидовать. Александр Шалимов -- академик Национальной академии наук Украины, академик Академии медицинских наук, главный хирург Министерства здравоохранения Украины, Герой Социалистического труда Советского Союза, Герой Украины, лауреат Государственных премий Украины и СССР. Награжден Почетным дипломом международного биографического центра Кембриджского университета за достижения в области медицины XX столетия.
"Экзамен по хирургии мне пришлось сдавать на второй день войны"
О детстве и юности, даже если они были трудными, люди вспоминают с радостью. И вот удивительная закономерность: у тех, кто многого достиг, жизнь начиналась нелегко.
-- У нас в семье было четырнадцать детей, но выжили только три сестры и шесть братьев, -- вспоминает Александр Алексеевич. -- Родителям было очень тяжело -- бедность. Они батрачили. Отец -- потомственный крестьянин, мать родом из кубанских казаков. Голод заставил покинуть родное село Введенку Липецкой области и отправиться на Кубань. Жили в землянке, потом построили домик. Летом я работал пастухом, а в холодное время помогал столяру. В школе учился очень хорошо, поэтому меня направили на рабфак сельскохозяйственного института. Отправился в город. И надо же -- нелепая случайность изменила все планы. В трамвае я нечаянно наступил на ногу какой-то женщине. Она раскричалась: "Уркаган! Бандит!" Когда я пришел в институт сдавать документы, оказалось, что именно она оформляет поступающих... Я развернулся и ушел. В тот год мне не везло: болел тяжелой формой малярии, желтухой. А уже в следующем году мне дали направление на другой рабфак -- в Кубанский мединститут. Учился на "отлично", затем поступил в мединститут, где тоже у меня были одни пятерки. А вот выпускной экзамен по специальности "Хирургия" сдавал 23 июня 1941 года, на второй день войны. Всех выпускников сразу вызвали в военкомат. Но я на фронт не попал -- признали непригодным к службе из-за перенесенной малярии, ревматизма и болезни позвоночника. Зато получил направление на должность главврача и хирурга в Нерчинско-Заводскую больницу Читинской области. Хорошо, что с собой прихватил потрепанные учебники по всем специальностям, которые приобрел в институте по цене макулатуры. Они меня выручили.
-- Вы помните свою первую операцию?
-- Конечно, как такое можно забыть? Уже на второй день работы меня вызвали в глухую деревню к роженице, у которой произошел разрыв матки. Добирался к пациентке целый день, по пути штудируя учебник по оперативному акушерству. Ведь мой хирургический опыт ограничивался удалением аппендикса, да и то под руководством преподавателя. Приехал ночью. Спрашиваю медсестру и акушерку: "Вы умеете наркоз давать?" -- "Нет", -- говорят. И у меня практики не было, только видел, как это делали другие. Приложил маску, показал медсестре, как по каплям добавлять хлороформ, а сам приступил к операции... У нас все получилось. Женщину спасли. Даже не верилось.
"Я и сам не раз побывал на операционном столе"
-- Если хирургам бывает страшно, то что уж говорить о пациентах...
-- Несколько раз я сам в качестве пациента побывал на операционном столе. Впервые еще в юности: мне удалили миндалины, поскольку я страдал хронической ангиной. Второй раз, уже в середине девяностых, академик Возианов оперировал меня по поводу аденомы предстательной железы. А в декабре 1998 года, обнаружив злокачественное перерождение язвы, мне сделали резекцию -- убрали четыре пятых желудка. Оперировали меня здесь, в институте, мои ученики -- Валерий Саенко, Бронислав Полинкевич и Юрий Диброва, все прошло хорошо. Питаюсь я нормально, даже иногда могу выпить рюмочку. Вообще природа отмерила нам 120-160 лет жизни. Люди и жили бы столько, если бы не курили, умели уходить от стрессов, не злоупотребляли алкоголем. Чрезвычайно важно также не прекращать трудиться даже в преклонном возрасте, чтобы не нарушать ритм жизни и установившийся обмен веществ. Необходимо помнить, что стрессы губительно действуют не только на отдельные органы, но и на всю генную систему организма.
-- Говорят, что после такой сложной операции на желудке вы буквально через несколько дней уже отправились в операционную как хирург. Это так?
-- Что было, то было. Ко мне в палату пришел коллега и говорит: "У пациента рак печени. Кажется, сделать ничего нельзя. Зашивать или вы посмотрите?" Я переоделся и пошел в операционную. Посмотрел больного и предложил новую методику. Мы иссекли опухоль из печени, а на сосуды воздействовали криокоагуляцией, чтобы не развились метастазы. Пациент выжил...
-- Судьба так распорядилась, что ваша первая жена умерла от рака поджелудочной железы...
-- У Анны эта коварная болезнь никак себя не проявляла. Когда жена почувствовала себя плохо, оказалось, что опухоль дала множественные метастазы. Оперировать уже было поздно. Случилось это в 1980 году.

"В Брянске мы работали с Амосовым в одной больнице и даже в одной операционной"
-- В названии вашего института долгое время использовалось словосочетание "экспериментальная хирургия". Разве вы здесь экспериментировали?
-- На животных -- да. Кстати, еще в Нерчинско-Заводской больнице я организовал в подвале экспериментальные мастерскую и лабораторию. По ночам отрабатывал всевозможные хирургические подходы сначала на трупах, а затем на животных -- собаках, кроликах. И лишь после того как набивал руку, оперировал пациентов. Приходилось лечить все: ущемления грыжи, непроходимость кишечника, переломы. Даже резекцию желудка начал делать в первый год своей хирургической практики, хотя по тем временам этот вид операции считался "высшим пилотажем" даже для опытных врачей.
В 1946 мне на полгода посчастливилось попасть на стажировку в Москву. Начал ходить на операции известных хирургов. Одним из своих учителей считаю профессора Юдина из клиники Склифософского. Но больше других мне понравилась техника Бориса Сергеевича Розанова, сына того Розанова, который оперировал Ленина. У этого хирурга были очень нежные пластичные движения. Работал он без спешки и нервозности, и в результате все получалось очень быстро.
Из Москвы я позвонил на старое место работы, в Читинскую область, с твердым намерением вернуться. Меня с нетерпением ждали. Но денег хватило доехать лишь до Брянска. В областной больнице устроился урологом, а параллельно занялся общей хирургией.
-- В брянской больнице вы и встретились с Амосовым. Все же как странно переплетаются события, судьбы. И вас, и Амосова жизнь привела из Брянска именно в Киев, хотя страна огромная...
-- Да. В Брянск он приехал через месяц после меня. Николай Михайлович прошел всю войну полевым хирургом и проработал какое-то время заведующим хирургическим отделением в Москве. И вот мы вместе оказались в брянской больнице. Главврач даже разделил между нами палаты почти поровну: 59 коек одному и 60 -- второму. Мы работали в одной большой операционной с двумя столами: за одним он, за другим я. Соревновались. Конкуренция была честной. Когда Амосов внедрял какой-то новый прием, я его тут же осваивал, а он брал на вооружение мои методики. Николай Михайлович был постарше меня, интеллектуал. На опыте военных операций написал диссертацию. Быстро и успешно защитился и косвенно подтолкнул меня к научной деятельности. Мне самому, долгие годы чувствовавшему себя деревенским, в голову не пришло бы, что можно защищать диссертацию. Но, накопив много материала по пластике пищевода, я спустя некоторое время тоже защитился в Москве. Затем разработал уникальную методику хирургического лечения запущенной кавернозной формы туберкулеза легких: пораженный участок удалял, а края легкого зашивал так, чтобы орган удалось сохранить. Таких операций тогда никто в мире не делал. Коллеги даже не верили, что такое возможно.
"Первый тост в свой день рождения я подниму за моих коллег"
-- Рак поджелудочной железы в те годы решались оперировать только в США, в единственной клинике -- в Мейо, -- продолжает Александр Алексеевич. -- Но пациенты выживали очень редко. Мне удалось разработать свой метод и уменьшить показатель летального исхода вдвое. Приехали в Брянск харьковские профессора, убедились, что ничего подобного никто нигде не делал, и предложили мне работу на кафедре хирургии Харьковского мединститута. Там я разработал методику хирургического лечения рака желудка и пищевода, вследствие чего уровень смертности при подобных операциях упал с 32% до 6%. В 1965 году в Харькове я создал НИИ общей и неотложной хирургии. А в 1970 году меня пригласили в Киев. И уже через два года я стал директором НИИ клинической и экспериментальной хирургии.
-- Александр Алексеевич, как ваше здоровье сейчас, почему вы находитесь в стационаре института?
-- Весной прошлого года, когда я участвовал в предвыборной кампании, пришлось активно выступать перед избирателями. Как-то вечером, когда мы с женой возвращались домой на автомобиле, я попытался убрать с дороги преградившую въезд бетонную плиту. Но от тяжести, а также от усталости, накопившейся за день, закружилась голова. Упал на асфальт и сильно ударился. Раньше у меня была легкая гипертония, а тут давление подскочило до 250/145. Гипертонический криз. Месяц пролежал здесь, в институте. Затем в больнице Феофании. Теперь снова здесь. Но скучать не приходится. Продолжаю работать. А теперь еще и поздравления принимаю. Приятно...
Директор Института хирургии и трансплантологии Валерий Саенко поздравил с юбилеем своего учителя одним из первых. Вручая букет, он сказал:
-- Все сотрудники нашего института считают себя вашими последователями, они применяют и совершенствуют ваши методики. И нам радостно, что вы продолжаете помогать своими советами. Дай Бог вам еще много лет жизни.
-- Первый тост я сегодня подниму за вас, моих коллег -- трудяг, которые ежедневно спасают жизни пациентов, -- пообещал в ответ Александр Шалимов.

http://fakty.ua/78780-akademik-aleksand … zhili-quot

0

14

Никола́й Дми́триевич Страже́ско (17 декабря (30 декабря) 1876, Одесса — 27 июня 1952, Киев) — украинский советский терапевт, организатор науки. Академик АН Украины и АН СССР, член Академии медицинских наук СССР, Герой Социалистического Труда (1947).
Прожил 75 лет.

Из последней поездки в Москву летом 1952 года Н. Д. Стражеско вернулся внутренне сломленным. Через несколько дней он скончался от инфаркта – того самого недуга, с которым боролся всю свою жизнь.
Известный украинский юморист Остап Вишня написал о Николае Дмитриевиче Стражеско в своем дневнике: «Помер Стражеско — краса медицини. Людина, що своєю особою прикрашала Київ. Скільки благородства, скільки розуму! Скільки серця було в цій людині».

0

15

Никола́й Миха́йлович Амо́сов (6 декабря 1913, ок. Череповца — 12 декабря 2002, Киев) — советский и украинский кардиохирург, учёный-медик, литератор.
Автор новаторских методик в кардиологии, автор системного подхода к здоровью ("метод ограничений и нагрузок"), дискуссионных работ по геронтологии, проблемам искусственного интеллекта и рационального планирования общественной жизни («социальной инженерии»). Академик АН УССР (1969) и Национальной Академии Наук Украины, Герой Социалистического Труда (1973).
Прожил 89 лет.

Статья о Николае Амосове
Ольга УНГУРЯН "ФАКТЫ"
12.12.2007
 
Пять лет назад ушел из жизни выдающийся украинский кардиохирург, ученый и мыслитель академик Николай Амосов На двери кабинета в столичном Институте сердечно-сосудистой хирургии и сегодня висит табличка: "Амосов Н. М.". Ни у кого не поднялась рука ее снять... Осталась чашка, из которой Николай Михайлович пил чай, выйдя из операционной... Он подсчитал однажды, что сделал почти 6 тысяч операций на сердце. Проложенное им новое кардиохирургическое направление стало спасительным для десятков тысяч пациентов. По авторским чертежам Амосова был сконструирован аппарат искусственного кровообращения (АИК), благодаря которому стали возможны сложные операции на "открытом сердце". А затем по его идее появился искусственный сердечный клапан. В первых таких клапанах были створки из нейлоновой ткани, дефицитной в Советском Союзе, - в ход пошла... рубашка Амосова, купленная им в США. В Киев "к Амосову", везли детей с врожденными пороками сердца - этих "синих" мальчиков и девочек нигде больше не оперировали. Сюда же, в амосовскую клинику, приходили и молодые врачи, мечтавшие работать у Николая Михайловича...
"Он относился к больному, как к своему родственнику"
- Я прочитал книгу Николая Михайловича "Мысли и сердце", когда еще работал районным хирургом, и понял: надо идти к нему, - рассказывает заведующий отделением Института сердечно-сосудистой хирургии имени Н. М. Амосова доктор медицинских наук профессор Леонид Ситар. Мы беседуем с Леонидом Лукичем в его рабочем кабинете. На стене - портрет Амосова, нарисованный пациенткой Ситара. - Было это в 1965 году. Помню: Николай Михайлович спешил к больному, которому протезировал митральный клапан - по тем временам очень сложная операция. Я на ходу говорю ему: хочу поступить к вам в ординатуру. Он в ответ - прямо, резко: "Докажи, что ты не дурак!" - "Я закончил школу с золотой медалью, мединститут с отличием". - "У меня все такие!" - "Вот список операций..." - "Все их приносят!.." Вижу: уходит. Уже вдогонку выпалил последний аргумент: "У меня родители совершенно неграмотные!" Он остановился. "Ладно, подавай документы. Посмотрим..."
Николай Михайлович был руководителем моих кандидатской и докторской диссертаций. Доверил мне пациентов с аневризмой аорты - это было новое направление хирургии, некоторые операции делались впервые в СССР... В работе он был неистов, и от учеников требовал того же: максимальное количество операций с максимальной отдачей! Много способных ребят-хирургов сошли с дистанции - не выдержали темпа.
Ну и кроме того, Николай Михайлович не прощал обмана, халатности. И самоуверенности. Я сперва думал, что он не испытывает страха во время операций. Выдающийся кардиохирург, академик... Но вот однажды мы оперировали с ним - почти 12 часов! - тяжелейшую больную. Я заволновался, что-то спросил, а он: "Да замолчи ты! Я тут сам чуть в штаны не напущу со страху..." Страх за жизнь человека его не покидал. А вдруг откроется кровотечение? Он описал этот ужас в своей книге - когда на операционном столе осталась лежать девочка с белыми бантами...
Николай Михайлович относился к больному, как к своему родственнику. И каждого из нас спрашивал: ты бы оперировал такими методами своего брата, отца, маму? Руки бы у тебя чесались или нет?
Последний раз мы виделись с Николаем Михайловичем 12 декабря 2002 года, в Октябрьской больнице. Он лежал в кардиологическом центре. Горько было понимать, что он угасает. Потерял в весе килограммов десять, а ведь и без того был худой. Но голова оставалась такой же светлой! Мы поговорили, как обычно, и расстались. А через несколько часов его не стало...
Знаете, повсюду, где приходилось бывать за рубежом, убеждался - Амосова помнят. И признают: ни один хирург в мире не рассказал так честно о своем труде, как это сделал Николай Михайлович.
Из книги Н. М. Амосова "Мысли и сердце":
"У двери дома. Слышу нежный детский голосок.
- Кто там?
Это моя внучка Леночка. Ей четыре года... Я ее очень люблю. Очень.
- Почему ты так поздно? Делал операцию, да? Больная умерла?
Для нее слово "умерла" еще ничего не означает..."
(Хирург Михаил Иванович из книги - это сам Николай Михайлович Амосов. А маленькая Леночка - его дочь Катя.)
"Папа знал реальную цену вещам. В том смысле, что это... просто вещи"
Екатерина Николаевна Амосова, руководитель Центра кардиологии Центральной городской клинической больницы, член-корреспондент Академии медицинских наук Украины, признается, что и сейчас мысленно советуется с отцом.
- Он вам снится?
- Снился всего два раза, даже странно... А маме, когда она первый год жила одна в квартире, снился постоянно. И она страдала.
- В семье Амосовых, писал Николай Михайлович, был один глубоко верующий человек - сестра его мамы, тетя Катя.
- Да, причем она кормила и привечала нищих людей с улицы. Помню, когда мы с родителями летом приезжали к ней в Старый Крым, у нее вечно жили бедные старушки. Она тратила на них всю свою пенсию. И папина двоюродная сестра, тоже Катя (у нас это семейное имя), пыталась ее "вразумить". Тетю Катю папа очень любил...
- Он ведь тоже жил по принципу "не собирайте сокровищ на земле"?
- И отец, и мама - на редкость не стяжатели. Когда в 90-е годы прошлого века "сгорели" все их сбережения, они отнеслись к этому спокойно. Как люди, испытавшие в жизни голод и лишения. Было время, они жили в такой маленькой комнате, что, как рассказывала мама, она спала на кровати, а папа - на полу...
Мне было лет десять, когда у нас дома появилась "парадная" полированная мебель в гостиной. С обивкой немыслимого ярко-зеленого цвета, ну просто "вырви глаз"! Мама как-то достала ее по случаю - никаких "блатов" в нашей семье не было. Папа все подсмеивался по поводу этой мебели. Но она простояла в доме до его смерти...
В кабинете он переделал на свой лад письменный стол (стол и сейчас "живет" на нашей даче). Смастерил подвесную лампу на распорке - чтобы регулировать освещение. Настелил "ковролин" - покрытие из ковровых дорожек. Получилось добротно, конструктивно, но не более того. Он знал реальную цену вещам. В том смысле, что это... просто вещи.
- Одежду Николай Михайлович покупал себе сам?
- Да, нам с мамой этого не позволял. Больше того - сам пришивал пуговицы и мог зашить распоротую по шву вещь. Он и в быту был независим... В последние годы, подшучивая над собой, он покупал подростковую одежду - нужного ему "взрослого" размера не было. С проблемой папиного гардероба я столкнулась в 1998 году, когда мы срочно собирались в Германию на операцию (в клинике Райнера Керфера Амосов перенес сложную операцию - аортокоронарное шунтирование и замену аортального клапана. "Дочка опекала меня героически", - писал он. - Авт.). Они с мамой сложили все в маленький портфель... Папа еле согласился взять кое-что из купленного мной - импортные футболки, белье, мягкие кофточки... Но тапочки положил старые, советские, в которых ходили хирурги в мединституте, - из очень жесткой грубой кожи. После операции обуть их на отекшие ноги было невозможно. Я принесла мягкие шлепанцы, говорю: "Давай еще халат тебе возьму!" Вижу: немцы по отделению в халатах ходят. Он возмутился: "Ни в коем случае!"
- Никаких халатов, кроме медицинского, не признавал?
- Так и не надел ни разу в жизни.
"Операция прокручивалась всю ночь, как в кино"
- Николай Михайлович был любителем книг. Сколько томов насчитывала его библиотека?
- Не думаю, что он сам знал точную цифру, - говорит Екатерина Амосова. - Библиотека очень большая... К книгам он относился трепетно-бережно, никогда не загибал страниц. Но работал с ними, подчеркивая карандашом нужные места. И что меня всегда поражало: отец не проводил жизнь за чтением чужих научных произведений. Брал ровно столько, сколько нужно, отсекая "тысячи тонн словесной руды". Чужой "руды". Помню, он выписывал американский журнал "Торакальная и сердечная хирургия" (во времена "железного занавеса" получать такую литературу было фантастикой). Но не считал необходимым изучать его в тиши кабинета. Читал эти научные тексты на английском языке в трамвае, по дороге на работу. А когда жил на даче в Клавдиево и ездил на работу электричкой (служебная машина встречала его только в Святошине), тоже читал. "Чтение второго сорта", как он говорил.
Когда мы жили на старой квартире, в доме мединститута - на улице Красноармейской, папа по воскресеньям отправлялся в книжный поход. Брал и меня с собой. Шли пешком по неизменному маршруту: сперва книжный магазин "Сяйво", затем - "Знання" на Крещатике (вокруг которого недавно разыгралась битва). Следующий пункт - "Букинист". А конечный - "Академкнига" на улице Ленина, 24. Именно в этом доме мы потом стали жить. После "великого переселения академиков" в новый дом напротив Оперного театра папе досталась эта квартира в старом доме. Он стеснялся, что она "барская" - целых четыре комнаты. Как во всех старых домах, потолки с деревянными перекрытиями. И глубокие подоконники, что оказалось очень кстати для упражнений.
- Каких упражнений?
- О, это отдельная история: как папа тренировал собак. Обеих звали Чари. После смерти первой Чари появилась Чари номер два.
Папа был фанатом физических упражнений. Считал, что собаке недостаточно гулять полчаса утром и час вечером, нужно тренировать мышцы. С этой целью стограммовый кружок докторской колбасы нарезался на мельчайшие кусочки. Эти крошечные порции папа бросал на подоконник. Чари запрыгивала туда, съедала колбасу и прыгала назад. Упражнение она выполняла охотно, поскольку не была избалована едой. Родители очень любили обеих собак, но мясом не кормили. Давали колбасу с хлебом и овсянкой, запаренной кипятком.
- А чем питались сами хозяева?
- Выражение "культ еды" я помню с детства. Но самого культа не было. У папы на завтрак - овсянка с молоком, на обед - горячее (вернее, горяченное!) первое блюдо. Слегка остывший суп он уже не ел. И чай либо кофе с молоком пил, такой, как кипяток. Еда простая. Но вот на папин день рождения, 6 декабря, был пир. Мама сбивалась с ног, готовила фаршированную курицу, чернослив с орехами и другие трудоемкие блюда. Наша знакомая из Херсона привозила "правильного" петуха для холодца. Собирались друзья...

- А в гости Николай Михайлович любил ходить?
- Нет, он не ходил по компаниям, встречам. Говорил: "Информации мало, а время тратится". Когда мы с мужем (доктором медицинских наук профессором Владимиром Григорьевичем Мишаловым. - Авт.) заходили к родителям, отец пил с нами чай, сидел с полчаса, а потом говорил: "Вы, я вижу, уже всю информацию рассказали". И уходил к себе. Информация - это было его ключевое слово. И еще - время. Чтобы создать, скажем, модель личности, модель общества такому человеку, как он, нужно было только время - сесть, углубиться, продумать. Его интенсивная интеллектуальная внутренняя жизнь была настолько самодостаточна, что он не зависел от системы, окружения. И в этом, думаю, он был потрясающе счастливым человеком...
Из дневника Н. М. Амосова:
"Бегом с горы домой. Обед в семь часов, три часа ожидания рапорта. "Проснулся? Точно?" Радость. Телефильм с Банионисом. Чари забралась на руки, такая дылда. Сон без таблеток, но операция прокручивалась всю ночь, как в кино... Сегодня хорошо бегалось после усталости. Капуста, кофе - райская еда... Солнце. Последние осенние краски в ботаническом саду, свое место в трамвае... Конференция, обход в реанимации, больные все хорошие.
Чем тебе не жизнь, Амосов?
Может быть, она никогда не кончится?"

увеличить

0

16

Ольга УНГУРЯН "ФАКТЫ"
28.07.2000

35 лет назад впервые увидела свет самая популярная и самая откровенная из книг, написанных известными хирургами
"Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы. Я -- доктор. Я иду на вскрытие..." Так начинаются "Мысли и сердце" -- с шока. Знаменитый хирург, что называется, "разделся на людях". Это было неправильно и некрасиво, не по-советски как-то. Но как же зачитывались люди "неприличной" книгой! "Мысли и сердце" переиздавались не меньше 40 раз, переводились на английский, французский, немецкий, испанский, шведский и многие другие языки.
А писалась книга в Киеве. Город обязан Николаю Михайловичу Амосову уникальными операциями на сердце. Пожалуй, все слышали об Амосовской клинике (позже -- Амосовском институте), где спасли жизнь десяткам тысяч больных. Но всем ли известно, что Киев невольно спас Амосова от... суда? И вообще, так ли уж много мы знаем о легендарном хирурге?
"Целоваться с Подгорным мне было неприятно"
-- Николай Михайлович, если бы вы в 52-м году не переехали на работу в Киев, хирурга Амосова могло и не быть?
-- Расстрелять меня, думаю, не успели бы. Но жизнь бы попортили. В Брянске, где я работал до приезда в Киев, муж одной из медсестер (следователь) решил на мне сделать карьеру. И сделал бы! Завели уголовное дело -- будто я экспериментировал на больных, удалял здоровые органы. Друзья предупредили: "В Брянск не приезжай!" Уже после смерти Сталина, когда "дело врачей" прикрыли, мне разъяснили, какая была опасность. Так что спасибо и Киеву, и товарищу Сталину -- вовремя умер.
-- А позже, говорят, вам в КГБ обещали по блату предоставить теплую камеру?
-- Ну, это в шутку... Тогда я читал популярные лекции от Общества "Знание". Хоть и не тенор и не поп-звезда, а билетики у входа спрашивали. Некоторые предприятия платили за лекции натурой -- что-нибудь делали для клиники. И вот однажды пригласили меня в республиканский КГБ. Говорю: "Что с вас возьмешь?!" А они: "Как что? Арестуют вас -- мы по блату в теплую камеру определим".
-- Шутка, конечно, интересная. Учитывая вашу независимость и "крамолу" во взглядах...
-- Не преувеличивайте мое мужество. Статус депутата Верховного Совета СССР в достаточной степени меня защищал. И диссидентом я не был. Находился на грани дозволенного, порой -- за гранью.
-- Но, как бы там ни было, известно, что с Подгорным при вручении вам золотой Звезды Героя Социалистического труда вы не целовались...
-- Да неприятно было мне с ним целоваться! Он объятья раскрыл, а я увильнул. Сказал только: "Спасибо..."
-- ...И не то что водки, а даже чаю с "сильными мира сего" не пили.
-- Это правда. Мое общение с ними ограничивалось залом заседаний Верховного Совета. Там и с Щербицким впервые познакомился, и с Шелестом -- они были в нашей украинской делегации. Щербицкий подошел как-то в перерыве заседания: "Давайте знакомиться!" Он прочитал "Мысли и сердце", говорил комплименты. Позже именно Щербицкий "пробил" в Москве наш Институт сердечной хирургии, до этого два года тянулась волокита. Правда, директорствовать в институте я не собирался. Хотел тогда уйти из хирургии, серьезно заняться кибернетикой. Но не вышло. Щербицкий, как мне рассказывали, и слышать не хотел о других назначениях: "Я для Амосова институт создаю!" Так и стал я директором -- на общественных началах.
-- Это как -- бесплатно?
-- Мне же платили тогда зарплату в Институте кибернетики. Неудобно было получать деньги в двух местах.
-- А с Шелестом вас тоже свели "Мысли и сердце"?
-- Нет, нас познакомила другая книжка. Вышла первая моя брошюра -- маленькая такая, худенькая -- по моделированию. Олег Константинович Антонов (обычно на заседаниях Верховного Совета мы сидели рядом) обсуждал ее со мной. И тут Шелест говорит: "А ну, дайте мне почитать!" Честно одолел брошюру и потом долго со мной дискутировал. Олег Константинович (а его мнение для меня всегда было очень важно) о Шелесте отзывался очень хорошо -- тот помог становлению антоновского дела. И если наш институт был больше обязан Щербицкому, то Антоновское КБ -- Шелесту...
Но, повторю, вне заседаний я с ними не встречался. И вообще властей избегал. Желание быть с ними "накоротке" никогда не появлялось. Как говорится, "минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь".
-- Вы, наверное, исключение, Николай Михайлович.
-- Я сам понимаю, что исключение. Как депутата меня всюду приглашали. А я не стал ходить -- не стал, и все. И потом меня уже не трогали. Но коэффициент полезного действия от моего депутатства, между прочим, был неплохой -- до 60 процентов прошений удовлетворялось. Так что пользу избирателям приносил. Сколько я за это депутатство повидал несчастных судеб! На медицину, кстати, почти не жаловались -- все больше квартирные вопросы.
"В общей сложности я обошелся государству в 20 долларов"
-- Скажите, а что за фантастическая история приключилась с вами как депутатом, вернее, "сенатором" в США? Это правда, что американцы постеснялись предложить вам суточные?
-- В США я ездил не как депутат. Меня пригласили выступить с 40-минутным докладом на Национальной кибернетической конференции по искусственному интеллекту. Американцы читали мою книгу "Моделирование мышления и психики". Но только накануне конференции из журнала "Лук" узнали, что кибернетик Амосов -- и хирург, и депутат, и писатель -- одно лицо. Об этом открытии мне и сообщил председатель Общества кибернетиков США. И я, конечно, постеснялся ему сказать, что в кармане у меня всего 10 долларов (столько выделили в Москве в Академии наук). А суточных на расходы американцы так и не предложили. Но разве спросишь? Стыдно... Уже перед отъездом советник по культуре из нашего посольства, расспросив о моих финансовых делах, очень смеялся: "Не могли же они предложить вам, сенатору, суточные. Вдруг обидитесь?" Но оцените другое: когда меня представили послу СССР в США Добрынину и сказали, что Амосову не на что даже подарок дочке купить, он распорядился выдать мне аж... 10 долларов. Так что в общей сложности я обошелся государству в 20 долларов.
-- "Кажется, я когда-то тоже любил закаты и восходы. Давно. До войны. Для меня она уже больше не кончалась", -- пишете вы в "Мыслях и сердце". Почему -- не кончалась?
-- Потому что после войны мне было не легче. Наш полевой подвижный госпиталь, где было всего 200 коек и пять врачей, в войну пропустил через себя 40 тысяч раненых! Тяжелая хирургия, тяжелые переживания... Но после войны операции стали намного сложнее, потерь от них не меньше, а переживаний еще больше. И пока я оперировал, война для меня не кончалась. Сделал почти шесть тысяч операций на сердце. И примерно 12 процентов больных с искусственным кровообращением спасти не удалось.
-- Но ведь остальные выжили?
-- Но другие же умерли! Это кладбище висит надо мной.
-- А говорят, хирурги привыкают к смерти.
-- Нет, они очень страдают, это я знаю точно. Помню, я застал моего ученика Ваню Дедкова (он был первоклассный хирург, онколог) после неудачной операции в таком отчаянии, Боже мой! Сильный мужчина, он плакал, уткнувшись в подушку.
"Невозможно хирургу привыкнуть к смерти..."
-- Опять-таки в "Мыслях и сердце", вы говорили, что снимаете шляпу перед учеником Пирогова Коломниным и немцем Блоком, которые после неудачных операций покончили с собой. Простите, Николай Михайлович, а вы в миг отчаяния не думали о подобном?
-- Намерение расстаться с жизнью у меня возникало. В войну, когда раненый скончался на моих глазах от шока при обезболивании -- очень редко, но встречается, поразительная непереносимость новокаина. Нелепая, молниеносная смерть. Ужас и отчаяние: "Убил человека!" Взял тогда тайком шприц и горсть ампул с морфием, спрятал в валенок. Ввел под кожу в ближайшем дворе. Но доза оказалась не смертельной -- несколько ампул провалились за портянку и разбились. Если бы уцелели...
-- Слава Богу, что разбились!
-- Так что невозможно хирургу привыкнуть к смерти. Другое дело, что, например, операции на сердце сами по себе крайне рискованны. И хирург заведомо идет на этот риск, понимая, что операция -- единственно возможное средство спасти человеку жизнь!
-- Еще в 1968 году вы -- первым в Союзе -- собирались пересадить сердце. Но, как позже признались, не смогли "переступить через жизнь".
-- Слабость проявил.
-- ?
-- Да, слабость! Тогда уже и больного выбрали для пересадки -- с поражением всех систем сердца, получили согласие его родственников. А вскоре к нам в клинику "скорая" привезла молодую женщину с разбитой головой. Пульс еще прощупывался, но мозг уже умер. Родным ее я объяснил: больная абсолютно безнадежна, но ее сердце может спасти человека. Они не решились прямо сказать "берите", но и не говорили "нет". Вот тут бы мне и надо переступить! Не смог. Ждал, когда сердце само остановится, чтобы оживить его с помощью аппарата искусственного кровообращения. Но шли часы, агония длилась, пока не стало ясно: подключаться уже бесполезно -- агональное сердце пересаживать нельзя. Знал, что жизнь -- в мозге, а не в сердце. И в душу, которая будто бы в сердце, не верил. А все же переступить не смог. Пациент же, которого готовили к операции, вскоре скончался.
-- Но вот уже в Москве, не говоря о Западе, пересаживают сердце. А в Киеве таких операций по-прежнему не делают. Почему? Разве у нас хирурги хуже?
-- Хирурги есть первоклассные, пересадка сердца им вполне по силам -- в нашем Институте делают куда более сложные операции. Дело в другом. В Украине принят половинчатый закон о трансплантации органов. За границей все намного четче: согласия родственников для взятия сердца не требуется, главное слово -- за медиками. Если мозг мертв, а сердце (с помощью лекарств) еще работает -- пересадка возможна. У американцев даже в водительских правах делается пометка: согласен на взятие органов. Люди относятся к этому нормально. А у нас общественное мнение совершенно иное: пока бьется сердце, нельзя "отнимать жизнь". Родственники, как правило, не дают согласия на пересадку.
Да и технические вопросы не отработаны. За рубежом доноров доставляют в клиники самолетами. У нас же "скорая помощь" умирающего пациента к кардиохирургам не повезет. В Москве, кстати, с этим тоже испытывают трудности: в многомиллионном городе за год делают с десяток пересадок сердца. А в одной только частной клинике Керфера в Германии -- до 140!
Главное у нас препятствие -- организация донорства. А хирурги, реанимация, даже лекарства -- есть! И пациентов, которым требуется пересадка сердца, вполне достаточно. В очереди бы стояли...
"Моя мама -- сельская акушерка, даже не имела смены белья"
-- Раньше в вашей клинике висело объявление: "Прошу подарков персоналу не делать, кроме цветов. Амосов". Всем было известно: здесь НЕ БЕРУТ. Скажите, это от убеждения или от воспитания?
-- Наверное, от мамы. Она была сельской акушеркой. Акушерки испокон веков принимали подношения -- "на счастье дитяти". Не о деньгах разговор -- о десятке яиц, курице, кринке сметаны. Так вот, мама НЕ БРАЛА. Никогда! Помню, однажды она швырнула с крыльца корзиночку с яйцами, которую ей насильно пыталась вручить одна "нахалка". А жила ведь мама в страшной бедности, смены белья не имела. Тетя моя как-то заметила: "Я все же побогаче была -- у меня двое штанов, а у твоей мамы одни, постирает вечером, а утром наденет". Мама была... бессребреница. Настоящая интеллигентка.
-- Считается, что бедность -- спутница зависти.
-- Это и так, и не так. Люди ведь разные. Мама была независтливая. Я тоже.
-- Несмотря на то, что смолоду бедовали и, как однажды заметили, теплый туалет со сливом "познали" только в чине профессора в 40 лет?
-- Не такой уж это большой героизм. По сравнению с мамой я все-таки прилично жил. Богатств мы с женой не скопили, разве что библиотека -- 10 тысяч томов. Но и чужим деньгам я никогда не завидовал. И не особо переживал, когда из-за инфляции все сбережения пропали. Деньги эти накопились от издания моих книг. С пациентов я не взял ни копейки.
-- Ну, а моральное вознаграждение? Простая человеческая благодарность?
-- Это приятно. Вот Аня Божко приходила -- она уже отпраздновала 30-летие своего клапана. На днях телеграмма пришла из Удмуртии: "...28 лет клапан. Благодарю. Помню, Валя". Но даже если не благодарят, я не обижаюсь.
-- Почему?
-- Это очень интересный психологический феномен. Мне его когда-то объяснила старая докторша-гинеколог: "Иду по улице и вижу (а я ведь глазастая), как бабы, которых я спасла, на другую сторону переходят, чтоб со мной не встретиться..." То есть люди, которым спасали жизнь, чувствуют себя в неоплатном долгу перед врачом. Думают: ну что я пойду его благодарить, что ему скажу? И предпочитают не встречаться. Из скромности. Зная об этом феномене, обид не держу. Да, собственно, и сам я никогда с пациентами близкой дружбы не водил. Единственное исключение -- писатель Юрий Дольд-Михайлик.
-- Автор первого советского детектива "И один в поле воин"?
-- Да, благодаря своему разведчику Дольд стал знаменитым. Две вещи сделал для меня Дольд, не считая удовольствия от общения: благословил "Мысли и сердце" и научил пить коньяк без отвращения.
"Юрий Дольд-Михайлик научил меня пить коньяк для удовольствия, без тошноты"
-- Хирург, испытывающий отвращение к коньяку -- это что-то... невероятное.
-- Вообще никакого спиртного организм не принимал -- с тех пор, как отпраздновали мои 19 лет в заводском общежитии. Выпил тогда вина на голодный желудок, и... на 30 лет осталось к спиртному отвращение. А Дольд научил пить коньяк для удовольствия, без тошноты.
-- А как он благословил "Мысли и сердце"?
-- Я прочел ему отрывок из будущей книги -- "Первый день". Был у меня ужасный день, когда умерла девочка с белыми бантами. Такая тоска, что нужно было напиться или выговориться. Тогда я и начал писать "Мысли и сердце". Когда перечитывал и правил, думал: "Зачем это? Так раздеться на людях! Не поймут и осудят. Спрячь!" Но спрятать не смог. Дольд выслушал и сказал: "Да ты же настоящий писатель!" Позже он помог с издательством "Радянський письменник". Но главным для меня было его "добро" на будущую книгу.
-- Ваши коллеги восприняли ее так же одобрительно?
-- Отношение хирургической общественности было очень сдержанное: зачем, мол, говорить о наших этических трудностях, ошибках. Но тем не менее один бывший доктор -- ленинградский режиссер Авербах (нас познакомил писатель Юрий Герман) решил поставить по книге фильм. Сценарий, на мой взгляд, он написал ужасный. А фильм "Степень риска" получился приличный. Так ведь актеры какие: Смоктуновский, Демидова, Ливанов-старший! Ливанов играл доктора (то есть меня). Мы, правда, с ним совершенно разной комплекции -- он мощный такой, крупный...
-- Кстати, Николай Михайлович, вы в те годы стали активно заниматься гимнастикой, бегом... Это, как сейчас говорят, для имиджа?
-- Тщеславия ради я физкультурой не занимался. Здоровье, в принципе, было неплохое. Но в 40 лет начала страшно болеть спина, я мучился. Снимок показал: позвонки деформируются. Профессор-ортопед объяснил, что это от стояния за операционным столом, и велел ездить на грязи: "Иначе будешь на карачках ползать!" Но я на грязи не поехал, а разработал гимнастику -- 1000 движений за 30 минут, которую до сих пор делаю. С этого и началась моя пропаганда здоровья.
А бегать в Ботаническом саду начал из-за собаки -- Чари, чтоб рационально использовать прогулки. Вот и весь имидж. Но форму поддерживать надо. Вот дочка у меня, молодец, занялась спортом, сбросила 16 килограммов. А внучке я как-то сделал замечание: "Смотри, какие вокруг изящные барышни. А ты?" Вижу, занялась собой. Стройная будет.
"Мы с Лидой поженились в 44-м. Ужасно много времени прошло -- 56 лет!"
-- Вы однажды признались, что любите раннего Маяковского. "Хотите буду безумно нежный..."
-- "...Не мужчина, а облако в штанах".
-- И часто вы бывали таким "облаком"?
-- Нет, я ведь не очень эмоциональный человек.
-- Извините, не верю...
-- Ну, не бесчувственный, конечно.
-- Как вы познакомились с вашей женой, Николай Михайлович?
-- В госпитале. Лида добровольно пошла на фронт и всю войну была операционной сестрой. Появилась у нас в октябре 41-го. Высокая, симпатичная, белокурая девушка, очень застенчивая. Стеснялась еще и оттого, что совсем ослабла: голова кружилась, ходить не могла. Это от стресса -- пока выбиралась из окружения, хлебнула лиха. А чуть окрепла, уже носилась по госпиталю, как угорелая. В 44-м мы поженились. Ужасно много времени прошло: 56 лет!
-- Кто у вас в семье главный?
-- Самая главная у нас Лида. Характер у нее довольно крутой. Но, должен вам сказать, мы никогда не ругались. Скандалов, криков, оскорблений не было. Просто Лида могла надуться и несколько дней не разговаривать... Нас окончательно связала дочка. Когда она родилась, я сказал себе: все, Амосов, сиди и терпи. Есть семья, которую ты никогда и ни при каких обстоятельствах не оставишь. Я очень люблю дочь. Очень... Но и она себя показала -- буквально два года назад, когда в Германии, в клинике профессора Керфера мне сделали сложную операцию -- протезирование аортального клапана и аорта-каронарное шунтирование. Как меня Катя опекала! Без лишних сантиментов, сюсюканья, но -- героически. (В июле этого года Екатерина Николаевна Амосова была избрана членом-корреспондентом Академии медицинских наук Украины. -- Авт.)
-- Николай Михайлович, после этой операции вы прекратили свой эксперимент по борьбе со старением?
-- Нет, эксперимент продолжается. Я понемногу возобновил и гимнастику (2000 движений), и гантели. Профессору Керферу, правда, это не понравилось. Он, когда был в Киеве, осмотрел меня и сказал: "Состояние хорошее. Несмотря на ваши гири" (смеется). Омоложение невозможно. Но замедлить старение, с помощью физических нагрузок все-таки можно.
"Бог необходим! Особенно теперь, когда социализм рухнул"
-- "Лучше не жить, чем так мучиться!" -- сейчас часто слышишь это от пожилых людей. Да и те, кто помоложе, впадает в депрессию: "Сил нет, тяжело!"
-- Конечно, тяжело переходить к рынку. Раньше тоже небогато жили -- доход на душу населения в СССР по сравнению с Америкой, Европой был в 5--10 раз меньше. Но неравенство было один к пяти. А сейчас соотношение доходов -- один к десяти, примерно 80 процентов за чертой бедности находятся. Но говорить "не хочу жить!" -- это одно, а факты -- другое. Процент самоубийств, насколько я знаю, не вырос. А депрессия... Когда один, другой, третий бесконечно говорят: "Мне плохо!", -- это передается, как инфекция. Почему в Америке эмоциональный настрой совершенно другой? Там со времен Великой депрессии установка: "Улыбайтесь!" И они действительно улыбаются.
-- Не всегда искренне.
-- Ну и что? Даже если человек натянуто, машинально улыбается, все равно в мозгу рефлекс замыкается на чувстве приятного. Фокус психики.
-- Один психолог (американец, кстати) говорил мне, что, по его наблюдениям, в странах СНГ легче переносят трудности люди верующие.
-- Бог необходим! Особенно теперь, когда социализм рухнул. Ведь если Бога нет, значит, все позволено. В человеке биологически заложена потребность доброго отношения к людям. И добрый Бог запланирован генетически в нашем сознании.
Я уже устал повторять: в школах нужно обязательно преподавать историю религии и увязывать это с моралью. Пусть потом человек и не станет ходить в церковь, но ему с детства запомнится: был такой великий учитель Христос. Я внучке, совсем маленькой, читал Библию...
-- Контрабандную?
-- Нет, другую. Библию, которую контрабандой привез из-за границы в 70-е годы, я друзьям подарил... Так вот, пошла Аня в школу. Спрашиваю ее: ну как, упоминают на уроках библейские темы? "Нет". Ни разу за годы учебы о религии не вспомнили.
"Информация и творчество -- все, что у меня осталось..."
-- У вас в семье были верующие, Николай Михайлович?
-- Моя тетя Катя, акушерка (такая же бессребреница, как и мама) под старость лет уверовала в Бога. Всегда была атеисткой (из всех Амосовых в церковь ходила только моя бабушка), и тут... Я как-то сказал ей, посмеиваясь: "Тетя Катя, неужели вы можете верить в такую ерунду, как описание ада? Сковороды лизать, котлы с кипящей смолой..." А она в ответ: "Коленька, ведь это пропаганда для неграмотных людей. Я так думаю: рай -- это продолжение жизни после смерти (какой -- никто не знает). Ад -- это уничтожение. Умер -- и нет тебя. Люди боятся такой полной смерти".
-- Так и сказала?
-- Замечательно определила! "Полная смерть" -- это, как сказали бы сейчас ученые, аннигиляция. Но тетя Катя и слова такого не знала... Хотел бы и я поверить в Бога. Но, наверное, не смогу.
-- А как насчет "другой жизни" -- вы о ней в "Мыслях и сердце" упоминаете? Чудеса всякие, сверхъестественное...
-- Это я уже стопроцентно не исключаю. "Другая физика" есть. И все больше появляется регистраций экстрасенсорных явлений, "чудес". Вот сейчас читаю книгу 90-летнего московского профессора В.М.Запорожца "Тайна смерти: жизнь продолжается". Он общается со своей покойной женой... Но не исключаю, что это его подсознание работает. Я сейчас переосмысливаю идеи Фрейда и Юнга: по их мнению, подсознание довольно глупо. А я полагаю, что оно намного умнее, чем кажется. "Внизу", в глубинах нашего "Я" идет перераспределение информации и процесс мышления -- не менее сложный, чем "наверху". Работаю над этим. Уже и свой сайт завел -- WWW./CFCST.KIEV.UA/AMOSOV/. Информация и творчество -- все, что у меня осталось...
P.S. На прощание прошу Николая Михайловича подписать книгу, хоть и неказистую на вид (серенькая обложка, бумага -- хуже некуда), но очень для меня дорогую -- первое издание "Мыслей и сердца". И когда он ставит автограф, признаюсь: студенткой бегала в Ботаническом саду, чтобы увидеть живого Амосова. "В котором часу бегали?" -- интересуется он. --"В семь утра". -- "Ну-у, раньше надо было вставать, милая моя!"
Он и сейчас, в свои 87 лет, каждый день делает пробежку. И угнаться за ним трудно -- Николай Амосов обгоняет век.

http://fakty.ua/111566-akademik-nikolaj … rgany-quot

0

17

Директор Института сердечно-сосудистой хирургии имени Амосова академик Геннадий КНЫШОВ: "Амосов считал, что физические нагрузки и диета могут отодвинуть старость. Но, возможно, секс куда эффективнее"

Сначала о своей причастности к Институту сердечно-сосудистой хирургии имени Амосова. Совсем недавно здесь меня вернули к жизни - после двух инфарктов сделали операцию по коронарному шунтированию. "Другого выхода у вас нет", - сказала мне накануне Екатерина Николаевна Амосова, с которой я советовался, что делать.

Через пять часов забытья я, наконец, услышал: "Операция прошла успешно", - и меня отвезли в реанимацию, где в тот день находились 20 таких же возвращенных к жизни людей - и пожилых, и молодых.
...Договоренность об интервью с директором института Геннадием Кнышовым была у меня еще раньше. Теперь же, когда типичный недуг 50-летнего мужчины настиг и меня, общение с человеком, руководящим этим известным на весь мир медицинским заведением, приобрело особый смысл. Здесь ежедневно спасают десятки больных из всей Украины. А я лежал в палате с человеком, который приехал сюда на операцию из Соединенных Штатов.

Геннадий Кнышов - доктор медицинских наук, профессор, академик. Всего провел более пяти тысяч операций на сердце. Написал сотни научных работ, несколько монографий. В 2004 году ему присвоено звание Героя Украины. Из ранее сказанного им мне почему-то больше всего запомнилось это: "Человек пришел к нам своими ногами. Должен и уйти сам".

Михаил НАЗАРЕНКО
"Бульвар Гордона"

"ЭКСПЕРИМЕНТ АМОСОВА ДОКАЗАЛ: БЕЗ ВМЕШАТЕЛЬСТВА МЕДИЦИНЫ ДОЛГО НЕ ПРОЖИВЕШЬ"

— Перед операцией заведующий отделением Анатолий Викторович Руденко попросил меня зайти к нему в кабинет. А я забыл, лежал и читал книжку. Он заглянул в палату, укорил: "Вы или наивный, или нелюбопытный. Хоть представляете, что вас ждет?.. Три года назад мы за такие операции даже не брались". Я приуныл: "А теперь скажите что-нибудь хорошее". Он улыбнулся: "Завтра — операция!"... Геннадий Васильевич, почему он сказал: "Три года назад"?

— Это новая разработка. В 72-м году я полгода провел в Соединенных Штатах, побывал там во многих клиниках. Вернувшись, уже в мае следующего года провел первую в Украине операцию по коронарному шунтированию. Николай Михайлович Амосов пришел, посмотрел и сказал: "Я этого делать не буду". Результаты поначалу были неплохие. Я сделал 43 операции с одним летальным исходом. Но потом стало хуже...

Пришлось поставить завотделением своего ученика Анатолия Руденко, у которого я был руководителем кандидатской, а затем и докторской диссертации. Мы его тоже послали за океан, чтобы он там подучился. Сюда к нам приехал американский хирург, они вместе стали делать операции без искусственного кровообращения на работающем сердце.

Это было очень важно, ведь с искусственным кровообращением, когда сердце охлаждают, консервируют, а потом согревают и запускают, операция больным переносится очень тяжело. Руденко, наш ведущий специалист, обучил этой методике целое отделение, и теперь они в этой области профессионалы, выполняют тысячи операций.

— И каковы результаты?

— Можно сказать, очень хорошие. Летальность менее одного процента, а во всем мире — до двух-трех. То есть разработаны самые эффективные на сегодняшний день методы хирургического вмешательства, чтобы продлить жизнь.

— А до каких пор ее можно продлевать? Сколько времени человек должен жить?

— Это вопрос вечный, как и поиск эликсира молодости. Но старение и гибель запрограммированы в каждом организме и происходят на молекулярном и клеточном уровне. Когда-то в стариках нуждались, потому что они были носителями знаний, опыта. Смерть аксакала для селения становилась трагедией, равной пожару в библиотеке. Общество лишалось предводителя, предсказателя, советчика. А сейчас все компьютеризировано, интернет, полно информации. И старики, получается, как бы никому не нужны.

— А вот Амосов верил в необходимость продления жизни...

Очень интересна судьба Николая Михайловича. Наследственность у него была плохая, мать и отец умерли где-то в пределах 50 лет. Я об этом читал в его опубликованных дневниках. Всем известный эксперимент Амосова показал, что интенсивными физическими нагрузками и строгим соблюдением диеты можно отодвинуть или растянуть процессы старения.

— Если выдержишь...

— Но именно старения, а не молодости. Потребовались хирургические вмешательства, которые предотвратили более ранние и более серьезные осложнения. Однако кто знает, как распорядилась бы судьба, если бы он начал этот эксперимент не во второй половине жизни, а в молодости.

Сейчас бытует мнение, что более эффективно (и с физической, и с психологической точки зрения) занятие сексом. Нет сомнений, что физические нагрузки для определенного типа людей способствуют восстановлению и улучшению жизненного тонуса. Функции органов необходимо тренировать.

Что же доказал Амосов?

— Что природа все равно берет свое. И если наследственность плохая, без вмешательства врачей долго не проживешь. Раньше считалось, что воздействие медицины на длительность жизни составляет 10 процентов. Но сейчас это положение следует пересмотреть: при врожденных пороках сердца операция спасает жизнь ранее обреченных людей. А при ишемической болезни с помощью врачей можно полностью предотвратить развитие инфаркта миокарда и преждевременную смерть.

Да, все эти разговоры о том, что можно продлить жизнь до 150-200 лет, — заманчивая мечта. Но неизвестно, какую в итоге старость получишь: здоровую или немощную, обременительную для других и для себя. Конечно, в каждом возрасте есть свои прелести, но в молодом... есть еще и чужие.

От каких болезней чаще всего умирают в Украине?

— По мировой статистике (что относится и к Украине), 62 процента погибает от поражений сердечно-сосудистой системы: инсульт, инфаркт миокарда, клапанная патология сердца.... А дальше уже онкология, туберкулез, травматология... Первые симптомы эпидемии сердечно-сосудистых заболеваний начались в индустриально развитых странах. Потому что люди сели в машины. Недостаток движения, множество стрессовых ситуаций, богатая холестерином и жирами пища, алкоголь, курение — вот основные факторы риска.

Забили тревогу. Начали строить спортивные клубы, заниматься физкультурой и спортом, перешли на низкокалорийную пищу. Медики, например, полностью перестали курить (о наших этого не скажешь). И в Америке смертность от сердечно-сосудистых заболеваний пошла на спад. Именно смертность, а не заболеваемость. Подтверждением этому является колоссальный рост количества операций на сердце — несколько миллионов в год: аортокоронарное шунтирование, стентирование коронарных сосудов, протезирование клапанов сердца, пересадка сердца...

— Как хирург, ученый, вы всему стараетесь найти реальное объяснение. Были ли случаи в вашей врачебной практике, когда исцеление больного происходило чудодейственно, вне вашего разумения?

— Дело в том, что я уже прожил длинную жизнь в сердечной хирургии (44 года!). И то, что раньше казалось чудодейственным, было необъяснимо в то время, по мере развития науки и медицины становилось ясным и понятным. Приведу пример. Мы сделали девушке простую операцию, а в реанимации у нее все время останавливалось сердце. С помощью электрического шока запускаем — через 10-15 минут оно снова замирает. Мы опять — электрический шок. Приходит в себя. Щупаю пульс, а она руку гладит... И так — 98 раз! Вдруг в какой-то момент все нормализовалось. Чудо? Объяснение нашли потом. Мы ведь не только массировали сердце, но и вводили в организм различные медикаменты, соли, растворы. Когда концентрация калия в крови стала нормальной, все уравновесилось, появилась синхронность сокращений. Пациентка благополучно выписалась.

"ОТ СВОЕГО УЧИТЕЛЯ Я ПЕРЕНЯЛ МНОГОЕ... НО ТО, ЧТО ПРОЩАЛОСЬ ЕМУ, НЕ ПРОЩАЕТСЯ МНЕ"

— Вас считают учеником, последователем Николая Амосова. Чему вы у него научились?

Амосов признал, что не ошибся в своем ученике и преемнике, — тот настоящий директор и ученый

— Я от Амосова очень много почерпнул — и в поведении, и в образе мыслей. Но у него, конечно, ум был более острый, более цепкий и разносторонний. Гениальный хирург. Ловлю себя на том, что, когда сажусь за стол, руку, допустим, ставлю так, как он это делал. И покрикиваю порой на подчиненных так же. Всего у него нахватался — и хорошего и не очень. Но то, что прощалось ему, не прощается мне.

— Что вы имеете в виду?

— Понимаете, он никогда ничего не просил у вышестоящего начальства — ни аппаратуры, ни финансов. Ходить по инстанциям, просить, унижаться не хотел. А вдруг ему откажут? Такие моменты он очень тяжело переживал. Мы, по существу, в нищете жили.

У нас сестру Рады Щербицкой оперировали. Рада Гавриловна пришла, посмотрела на условия, в которых мы работали, и ужаснулась, рассказала мужу Владимиру Васильевичу Щербицкому. Тот вызвал Амосова: "Вам нужен новый корпус?". Николай Михайлович ответил: "Да, но...". — "Деньги есть?". — "Нет денег". — "Проект есть?". — "Нет проекта, ничего нет". Щербицкий снял телефонную трубку и дал соответствующее задание проектировщикам, финансистам.

Такой у него был принцип — не быть никому обязанным. Не брал никаких подарков, а тем более взяток и сам никому не носил. Эту черту я от него унаследовал: я так и не научился сгибаться перед кем-то, чтобы выпросить что-то для института, льстить. Не получается! Амосов всегда говорил открыто то, что думает. И меня к этому приучил.

— Как вы попали к нему?

— За четыре года работы в Донецкой областной больнице я освоил почти все общие хирургические операции. Заявил своему руководству, что хочу учиться дальше, спросил, есть ли у меня перспектива. Мне сообщили: в облздрав пришла путевка на курсы в Киев. Я выхожу в халате, сажусь в такси и еду в областное управление. Спрашиваю: "Есть путевка?". — "Есть". — "Я хочу поехать!". — "Поезжай". В столице числился на курсах, а сам день и ночь вкалывал у Амосова. Через три месяца все разъехались, а я остался.

Сначала на вокзале ночевал, а потом здесь, в институте. Ночью у кого-то из больных открывалось кровотечение, я помогал оперировать. Через три месяца Амосов вызвал меня в кабинет, расспросил о моем семейном положении и предложил учиться в аспирантуре. На одно место конкурс был семь человек. Оставили меня и Сашу Антиповича.

— И все у вас пошло как по маслу?

— С Амосовым все складывалось непросто. Время идет, а у нас с Сашей не утверждена тема диссертации, подходим к Николаю Михайловичу. Он говорит: "Сдадите экзамены по физиологии кровообращения и порокам сердца, тогда и дам тему. Когда будете готовы, скажите". Амосов все время проводил экзамены, и после них отсев шел жуткий, мало кто выдерживал.

Через полгода отваживаемся сообщить о своей готовности. Он нас начал экзаменовать в 10 утра, а вышли мы из его кабинета измочаленные в три часа дня. Вопросы были очень сложные. Если я чего-то не знал, то начинал рассуждать и логически приходил к нужному выводу. Амосову, видимо, это понравилось, и в ординаторской он сообщил персоналу: "Геннадий отвечал на самом современном уровне, у него хорошая логика, разбирается на пять с плюсом".

После этого Амосов поручил профессору Елене Николаевне Сидоренко дать мне тему. Она называет одну тему — я отвергаю, потому что ее уже другие разработали. Находит другую — меня тоже не устраивает. Она рассердилась: "А, так вот ты какой! Слишком умный! Иди к чертовой матери, чтобы я тебя больше не видела". Но, в конце концов, нашлась тема, за которую я взялся.

— Вы говорили, что ездили учиться в Америку. Как вам удалось вырваться за железный занавес?

— Замечу, что я был первым из института, кому так повезло. Амосов за границу никого не посылал...

— Почему?

— Видимо, не видел в этом необходимости, был убежден, что мы можем своим умом до всего дойти. Он был первопроходцем, основоположником всего нового в сердечно-сосудистой хирургии. У него была гражданская смелость... Ведь не все удачно складывалось. И выйти к родственникам, сказать, что больной умер во время операции, — это очень тяжелый момент в хирургической жизни.

Николай Михайлович был очень экспрессивным. Операции у него порой проходили с криками, с шумом. Случалось, топал ногами на ассистентов, анестезиологов. Но на меня — никогда. Я был у него лучшим ассистентом. Он брал меня на самые сложные операции. Все новое я разрабатывал вместе с ним — первые клапаны вшивали, совершенствовали разные методики...

Я уже докторскую заканчивал. Занимался клапанной патологией. Прихожу к нему: "Николай Михайлович, все, что здесь есть, я уже знаю. Хочу учиться дальше, хочу ехать в Америку". Он говорит: "Так дело не пойдет, вишь, какой умный! Организуем конкурс".

Желающих учиться за границей оказалось шесть человек. Случая посылать в Америку пока не было. Прошел год. Я, пребывая в ожидании, снова обновил документы (другие претенденты этого не сделали). Учил английский. 72-й год. В Советский Союз приехал президент США Никсон, подписал с Брежневым соглашение об обмене специалистами. Все упростилось, появилась возможность выехать. Кого отправлять? Документы были готовы только у меня. И я на полгода отправился в Америку.

"КОГДА Я СТАЛ ДИРЕКТОРОМ, АМОСОВ СКАЗАЛ: "НЕ СПРАВИШЬСЯ — ВЫГОНЮ!"

— На директорство вас рекомендовал Амосов?

— Тут тоже все было непросто. Я собирался на конгресс в Индию. Он меня встретил: "Едешь?". — "Еду". — "Ну смотри, — говорит, — тут серьезные события могут произойти". — "Какие?". — "Потом узнаешь, да поздно будет".

Я уехал, а он объявил, что не будет больше директором. На собрании спросил: кого коллектив хочет видеть вместо него? Было названо 12 кандидатур, после голосования оставили меня и Мишу Зиньковского.

Николай Михайлович говорит: "Давайте голосовать". А люди: нет, что так нельзя, Зиньковский здесь, а Кнышова нет. Хотим, чтобы выступили оба со своими программами, со своим видением дальнейшей работы.

На охоту Геннадий Кнышов сбежал даже с собственной свадьбы...

Возвращаюсь в пятницу, и мне сообщают, что в понедельник я должен выступить перед коллективом института с докладом. Времени на подготовку почти не было, но я успел. За меня проголосовало две трети.

— Как отреагировал Николай Михайлович?

— Для него это было в какой-то степени неожиданно. Он мне сказал: "Не справишься — выгоню! Я буду тебя контролировать".

— Амосов вас сдерживал?

— Он, как настоящий лидер по природе, не любил чрезмерно инициативных, хотя и не особенно ограничивал.

Эти черты свойственны всем людям, но немногие с ними справляются. Начинают завидовать, интриговать, уничтожать соперника. Амосов же был в высшей степени порядочным человеком. Я ему бесконечно обязан: и докторскую писал под его руководством, и квартиру он мне выбил.

— Каковы ваши отношения с учениками? Они вызывают у вас беспокойство?

— С одной стороны, я, естественно, горжусь молодыми коллегами. Это честные, знающие свое дело профессионалы. В общении они более продуктивны и счастливы, чем я, им лучше удается доставать деньги для института. С другой стороны, я не очень доволен тем, что они создают себе кумира в науке. Для них это Запад и Америка.

А там такие же люди, как и мы. Может быть, у них иное образование, иное оборудование, на котором они могут проверить свои идеи. Но они не боги, ошибаются так же, как и мы, так же врут — в меру — по исследованиям и результатам. Другое дело, что там большая ответственность за вранье, если тебя поймают. Уж если кого-то признают нечистоплотным, то и руки ему не подадут, и в приличное общество вход будет заказан.

— А как сейчас обстоит дело с поездками за границу?

— У меня за год ездит около 40 человек — на три месяца, на полгода, на год... В результате мы получаем прогресс. На высоком уровне работаем, понимаете?

Я не хотел быть директором. Вместо того, чтобы углубленно заниматься наукой, я должен принимать ответственные решения, подписывать всякие бумажки, отвечать на бесконечные телефонные звонки. Иногда думаю: оно тебе нужно?

Но вместе с тем я понимаю, что, став директором, я приобрел для себя свободу хотя бы на уровне института. Все, что обещал в своей программе, когда меня избирали, реализовал. Амосов потом говорил, что не ошибся во мне, что я настоящий директор, настоящий ученый, хвалил меня.

"ПОСЛЕ ЖЕНИТЬБЫ Я ЗАВЯЗАЛ С ГИНЕКОЛОГИЕЙ"

— Вы и в школе так же стремились к знаниям?

— В школе я был середнячком. Отношения с учителями, с директором были ужасные. Меня считали хулиганом, таким-сяким, дурным, а я был вольным человеком, свободной натурой: все время пропадал в степи, наблюдал за природой, вел дневники. Раскапывал какие-то минералы, окаменелые ракушки, собирался стать геологом. Для школьного биологического кабинета делал чучела птиц и животных.

Все это привело к переподготовке по математике и украинскому языку. Я попал к одной почтенной старушке, бывшей учительнице. Таких двоечников у нее было еще семь человек, но они уже занимались и вперед ушли. Хозяйка говорит: "Кто первым решит задачу, тот пойдет в сад кушать малину". Прочитала условия, спрашивает меня, как бы я за нее взялся. Начинаю объяснять с точки зрения целесообразности и здравого смысла. Она: "Правильно! Молодец! Иди кушай малину!". Я пришел домой и, воодушевленный, перерешал с ходу почти весь задачник. Пересдал математику на отлично.

А с украинским языком было иначе. Написал первый диктант — весь лист красный от исправлений. Учительница говорит: "Зачем ты пришел? Толку от тебя все равно не будет". Я сел за грамматику и сам ее выучил. Через две недели писал без единой ошибки.

— Вы мечтали о профессии геолога, а стали хирургом. Как это получилось?

— Случайно. После окончания школы приехал к тетке в Донецк. Она спрашивает: "Куда будешь поступать?". — "В индустриальный, на факультет геологоразведки". Отправились туда, по дороге заглянули в медицинский. Тетка ушла в деканат, а я в коридоре стал смотреть на выставленные чучела. Идет преподаватель, доцент Слюсаренко. "Что, нравится?". — "Да, — говорю, — но можно было бы и лучше сделать". Он заинтересовался мной, говорит: "Поступай на медицинский. Я тоже этот институт окончил, сейчас преподаю биологию. Будешь к нам ходить".

В общем, уговорил меня. Стал я учиться. Поначалу все шло не в дугу, я пропускал лекции. Но потом девчата из группы взяли меня в оборот, выбрали комсоргом. Я отвечал за художественную самодеятельность курса. Всех приобщил! И сам однажды так спел, что обо мне писала газета "Комсомолец Донбасса": "Мощным басом Геннадий Кнышов исполнил песню "Лесорубы". Меня пригласили солистом в эстрадный оркестр, и я с ним разъезжал по городам и весям. Скучать не приходилось — пел, занимался в школе бальных танцев, окончил мотоциклетную секцию.

— А медицина когда захватила?

— Только на третьем курсе я понял, что попал туда, куда надо. Когда по терапии привели первого больного и надо было его опросить, поставить правильный диагноз. Я обнаружил, что могу легко и свободно общаться с пациентами.

Поехал в Жданов на практику. Много делал операций, а как-то пришел на дежурство в отделение акушерства и гинекологии. До этого я родов никогда не видел. И, естественно, испытал эмоциональный и психологический сдвиг, чуть умом не тронулся. Было нас трое: акушерка, я и роженица. И вдруг появляется четвертое существо — словно из небытия. Шевелится, исходит криком. Вот это, скажу вам, настоящее чудо!

И начал я каждую ночь ходить на дежурство в это отделение и принимать роды. Научился всему, что нужно, надумал быть гинекологом. Потом и абортами занимался. Врачи на этом сдыхали. Пригласили меня, показали, что и как. Я в день делал по 20-30 операций. Но после женитьбы я с этим завязал. Жена сказала: "Нет!". И я полностью переключился на хирургию.

— Кто ваша жена?

— Тоже врач, на два года младше меня. Перевелась к нам в медицинский из другого института на третьем курсе. Познакомились 8 Марта на танцах.

— Легко смирились, когда она наложила запрет на гинекологию?

— Я возражал против многого. И стычки иногда были у нас серьезные. Даже до развода доходило. В августе у нас была свадьба в Дебальцево, где жили и мои, и ее родители. И надо же было такому случиться: день свадьбы совпал с днем открытия охоты. А я был заядлым охотником, не мог без этого...

Начали праздновать в субботу. На ночь я остался у невесты, но с отцом договорился, что в три часа ночи он приедет за мной на машине и мы отправимся на охоту. Больше никому ничего не сказал. Среди ночи тихонько вылез из постели, оделся, сел в машину, и только меня и видели! Вечером возвращаемся, смотрим — праздничных столов во дворе нет и гостей тоже.

Рекордный улов

"Где гости?" — спрашиваю у тестя и тещи. "Разошлись, разъехались". — "А где Галка?". — "Дома". Я — к молодой жене. А она: "Пошел вон! Опозорил меня, сбежал". Объясняю: традиция, мол, такая, ни разу еще не попустил открытия охоты. "Нет, и все!".

В общем, скандал. Я развернулся и — домой. Родители сидят ужинают. Мать отца честит: дескать, до чего довел сына. Через час приходят тесть и теща. Сели, выпили, посмеялись. "Собирайся, — говорят, — пошли". В 11 вечера я снова предстал перед своей женой.

— Отстояли свою традицию?

— Я стал доказывать, что это мой сложившийся образ жизни, что менять его никому не позволю. "Если хочешь, — предлагаю жене, — будешь ездить со мной". В следующее воскресенье отправились на охоту вместе. В тот день ходили на перепела, я стрелял без промаха. Жена побыла со мной и говорит: "Нет, это не для меня. Можешь ездить сам".

В конце концов, все уже поняли: пусть даже камни с неба будут падать, а я на охоту все равно стану ездить. И не столько для того, чтобы привезти добычу, а чтобы побыть с друзьями, побродить по лесу, ощутить свое единение с природой.

Человек должен жить в согласии со своей совестью, радоваться каждому дню и не впадать в уныние. Не зря в Библии уныние считается большим грехом. Если человек морально подавлен, у него плохое настроение, депрессия, — сопротивляемость организма падает и вероятность заболеть очень большая.

Здоровый человек должен искренне верить. Во что — это личное дело каждого, но общепризнанной есть вера в справедливость и добро. Человек периодически нуждается в исповеди, он должен переложить свои грехи на кого-то — на общество, на терпеливого и сопереживающего друга, на священника. И поэтому его тянет в храм...

http://www.bulvar.com.ua/arch/2006/26/449fcef273625/

0

18

Интервью с дочерью Амосова -

"ЕХАТЬ В "СКОРОЙ" ПАПА НЕ ЗАХОТЕЛ. НАОТРЕЗ ОТКАЗЫВАЛСЯ ОБСЛЕДОВАТЬСЯ"

— Екатерина Николаевна, простите, что задаю эти вопросы, но такова уж моя профессия. Расскажите о последних месяцах, днях, часах жизни вашего отца...

— Я понимаю, что на бытовом уровне всех интересует, как умирают известные люди. Мне самой интересно, когда читаю. Но вспоминать о том, как уходил из жизни родной отец, больно. Я согласилась на этот разговор, потому что ваш главный редактор сделал с моим отцом великолепное интервью по телевидению и не отказал мне, когда я попросила его выступить на презентации трех книг четырехтомника. А я человек, который отдает долги.

У папы примерно за год развился инфаркт — полноценный, крупноочаговый, но не супербольшой. Он не мог в это поверить. И сначала не хотел ложиться в больницу. Через три дня согласился, проявив доверие к нашему коллективу.

Пробыл здесь больше трех недель. Выписался в приличном состоянии. Хотя работа сердца, естественно, ухудшилась, потому что утратился какой-то процент сердечной мышцы. Он что-то скрывал, не хотел меня расстраивать. Думал не только о себе, что вообще редкость — на это 99 процентов больных вообще не способны. Пожалуешься — и уже легче.

Он осознавал свои проблемы. Понимал: жизнь кончается. Реально кончается. Что я ему предлагала для лечения? Приносила специальную литературу, он ее читал, и мы, обсуждая, принимали совместные решения. В таблетки не верил. Скажем так: мало верил.

Летом, видимо, случился второй инфаркт. Наверное, был еще и третий. Они были малосимптомны. Но каждый из них приводил к нарастанию сердечной недостаточности.

Еще летом была боль в боку, которую мы не могли объяснить. Без какой-либо причины повышалась температура, с ознобом. Мы с мужем думали, что, возможно, это какая-то инфекция или онкология. Но папа наотрез отказывался обследоваться. Он очень плохо себя чувствовал.

По квартире почти не ходил. Лежал недвижим. Я очень переживала. Убеждала его: "Давай посмотрим: если это инфекция, то залечим ее антибиотиками, если сердечная недостаточность, будем принимать более сильнодействующие препараты".

Полноценное интенсивное лечение дома трудно организовать. Потому что в этом процессе должны быть задействованы несколько человек. Он долго не хотел снова ложиться в больницу. Наконец я его уговорила. От "скорой" отказался. Я попросила двух своих сотрудников, чтобы они помогли снести его с лестницы, посадить в обычную машину. Была уверена, что он вернется домой. Ненадолго, но все-таки вернется.

Было три инфаркта: точно. Нарастала сердечная недостаточность, ухудшились показатели сердца. Мы успели сделать часть обследований. Кое-что прояснилось, кое-что нет.

Сам механизм смерти был внезапный. Это случилось без меня, в присутствии врача реанимации Павла Григорьевича Паланта, с которым я проработала 25 лет. Он подошел к папе, тот пожаловался на боль между лопаток и попросил таблетку нитроглицерина. Наступила мгновенная остановка сердца. Тут же была начата реанимация, то есть время не было потеряно, что могло быть, если бы он лечился дома. Мои коллеги расценили, что был повторный инфаркт, и они, наверное, правы. Вскрытие не проводилось...

"НАДО НАПРЯГАТЬСЯ, ЧТОБЫ ПРОДЛИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ. ПИТЬ ТАБЛЕТКИ ГОРАЗДО ПРОЩЕ"

— Что полезного можно взять для себя из экспериментов Николая Амосова?

— С точки зрения медицины то, что делал мой отец, не является таким уже экспериментальным. В последние годы во всем мире появилось много исследований и публикаций о дозированных тренировках для больных с сердечной недостаточностью. Правда, там нет акцента на пожилой возраст, но за рубежом люди живут долго. Может быть, есть и специальные геронтологические работы, но они мне неизвестны.

Однако мне хорошо знакома литература по дозированным тренировкам на велотренажерах, на беговой дорожке, с гантелями для больных, скажем популярно, с плохо работающим сердцем. Все это, безусловно, под врачебным контролем, с соблюдением всех мер предосторожности. Хотя не так уж много энтузиастов-врачей, которые бы этим занимались, и мало энтузиастов-больных, которые шли бы на такой дискомфорт для себя. Это же надо напрягаться! Гораздо проще пить таблетки.

Все эти исследования показывают, что такие тренировки не вредны. От них не падают замертво. Качество жизни они, несомненно, улучшают. И даже есть работы, которые показывают, что возможно продление жизни с тяжелой патологией сердца.

А отец придумал свою оздоровительную систему для пожилых людей, у которых преобладает распад белков. Для того, чтобы этому противостоять, надо увеличить физические нагрузки, то есть опять-таки напрягаться. Это не было для него такой вот бесшабашностью. Он на несколько лет опередил мир. И я убеждена как врач, что если бы он не делал физических упражнений, то прожил бы гораздо меньше.

В последние годы у него были какие-то сомнения, что он чего-то недодумал?

— Появлялись сомнения, может быть, в отношении избыточности тренировок. Но уже на фоне проявившейся патологии сердца. Как честный ученый, он писал об этом. Количество тех упражнений, которые выполнял каждый день, он никому не навязывал. И думаю, ничем не навредил обществу.

— А вы делаете зарядку?

— Я уже шесть лет занимаюсь степ-аэробикой. Четыре года ходила тренироваться в группу. А сейчас это делаю дома сама.

— С едой как?

— Когда разжирела, начала себя в пище ограничивать. Но я не хотела бы на эту тему распространяться. Как-то высказалась в прессе, так столько чокнутых стало звонить. Я не скажу тут ничего оригинального. Как говорит мой больной: "Самое главное — закрыть рот". Вот и вся методика.

Известно, что ваш отец никогда не делал из еды культа...

— Он к этому относился очень просто. Не был гурманом. Следовал известной фразе: "Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть". Он был дисциплинированным человеком и понимал, что вкусная пища в основном вредна, а полезно то, что невкусно. И впихивал в себя невкусную еду. Последние годы у него аппетит был плохой, он заставлял себя принимать пищу. Худел, потому что шел распад белков.

— Искушаться приятно, вы не находите?

— Приятно, конечно, но ведь за все надо платить. С конфетами проще, я к ним равнодушна. Вот жареную картошку или просто свежий хлеб съела бы с большим удовольствием. Но редко отрываюсь. Потому что четко знаю: сейчас душу отведу, а потом этот килограмм, который я наем, надо будет сгонять, трудиться в более длительном дискомфорте. И все это ради минутного удовольствия?

— Сижу в кафе, наблюдаю... Какими счастливыми становятся люди, когда берут выпивку. И молодые, и пожилые. Подзаправившись, выходят из кафе осиянными, благостными, обнимают друг друга, лобызают... Что можно дать им взамен? Оперу? Церковные песнопения?

— По поводу выпивки отец пишет в своих книгах, что переносил алкоголь плохо, пока его друг — писатель Юрий Дольд-Михайлик — не научил его пить коньяк без тошноты. Отец признавал, что умеренное употребление алкоголя доставляло ему удовольствие, улучшало настроение. Он и к этому подходил рассудочно. Все у него было гармонично, без крайностей. Сухое красное вино вообще полезно, по науке.

— После болезней люди добреют?

— Многие становятся еще хуже.

— А какая вы в болезни?

— Вредная. Мне себя так жалко становится. Начинаю внимания требовать.

— Я, кстати, два года назад лежал в вашем отделении со стенокардией. 53 года...

— Для мужчины это опасный возраст. Но, в принципе, вы из него выходите. Мужчины либо вымирают до пенсии, либо живут долго.

— Я хотел бы услышать от вас волшебные слова: как заставить себя перемениться, не дожидаясь, пока тебя к этому принудит больничная койка?

— Надо испугаться смерти. Папа говорил: "Слава Богу, что человек живет так, как будто он будет жить вечно". Человеку свойственно отгонять мысли о своей неизбежной кончине, потому что они отравляют существование. Он придумывает для себя разные отговорки — то, что я бы назвала литературщиной. Проще сидеть в кафе, пить водку и пиво, умиляться друг другом, рассуждать о том о сем, чем быть разумным и не доводить себя до болезней.

Поэтому, чтобы начать себя ограничивать, надо почувствовать, что эта ниточка, которая тебя связывает с жизнью, может в любой момент оборваться.

— Я думаю, что каждый, в общем-то, это понимает и говорит себе: завтра начну новую жизнь, завтра, но только не сегодня...

— Все! Завтра уже нет! Шагреневая кожа — небольшой кусочек остался. Не все, конечно, но очень многое — в наших руках. Надо не сетовать на свою жизнь, а изменить отношение к ней. Продлить ее, улучшить ее качество возможно, и мой отец это доказал. Надо напрягаться!

http://www.bulvar.com.ua/arch/2004/475- … bb984aaee/

0

19

Ио́сиф Григо́рьевич Аллилу́ев (22 мая 1945 — 2 ноября 2008, Москва) — российский кардиолог, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки РСФСР. Работал в Клиническом центре Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова. Внук  И.В. Сталина.

Иосиф Григорьевич скончался 2 ноября 2008 года в Москве от инсульта на 64-м году жизни. Его внезапная смерть стала большой потерей для медицины. Соболезнования семье покойного выразил Президент РФ Дмитрий Медведев.

Автор более 150 научных трудов по болезням сердца.

Учебные пособия
Аллилуев И. Г., Маколкин В. И., Аббакумов С. А. Боли в области сердца: Дифференц. диагноз. — М.: «Медицина», 1985. — 192 с.
Аллилуев И. Г. Боль в грудной клетке: диагностика и лечение: Руководство для врачей и студентов. — М.: «Эко-Трендз», 2000. — 144 с. — ISBN 5-88405-034-8.
Неотложная кардиология / Аллилуев И. Г. и др.; под общ. ред. А. Л. Сыркина. — М.: Мед. информ. агентство (МИА), 2004. — 518 с. — ISBN 5-89481-265-8 (в переводе).

Научно-популярные издания
Аллилуев И. Г., Аббакумов С. А. Когда болит сердце. — М.: «КРОН-пресс», 1996. — 160 с. — (Будьте здоровы). — 25 000 экз. — ISBN 5-232-00407-7

0

20

...не делай то что делает священник...-делай то что он говорит..это конечно шутка..
однако иногда ктото указывает ПОСМОТРИТЕ  луна там..
и вот что зачастую она действительно там.
но многие не удосуживаются  даже посмотреть туда.
""а вот сначала посмотрим на тебя а потом подумаем смотреть ли туда"
и упускают возможность того что любой человеч может быть лишь "перст указывающий".
и данный момент может сконструирован имнно для тебя. и перстом может быть любой.
это было о погоде..
...благодарю за проделамую работу КОСМО..

+2

21

Константи́н Ива́нович Скря́бин (25 ноября (7 декабря) 1878, Санкт-Петербург — 17 октября 1972, Москва) — русский биолог, основатель отечественной гельминтологической науки, академик АН СССР (1939), ВАСХНИЛ (1935), Академии медицинских наук СССР (1944), Герой Социалистического Труда (1958), лауреат Ленинской и Сталинских премий.

В 1905 году К. И. Скрябин окончил Юрьевский (Тартуский) ветеринарный институт. До 1911 года работал ветеринарным врачом в Средней Азии, а затем до 1917 — в Петербурге.
В 1917—1920 годах Константин Иванович работает профессором Донского ветеринарного института (Новочеркасск).
В 1920 году Скрябин переезжает в Москву, где с 1920 по 1931 год работает в Государственном институте экспериментальной ветеринарии (ныне Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной ветеринарии РАСХН), в котором руководит созданным им гельминтологическим отделом.
В 1931 году отдел был преобразован во Всесоюзный институт гельминтологии (сейчас Всероссийский научно-исследовательский институт гельминтологии), директором которого Скрябин был до 1957 года.
Одновременно (с 1920 года) он заведовал кафедрой паразитологии в Московском ветеринарном институте (ныне Московская государственная академия ветеринарной медицины и биотехнологий), в 1921—1949 годах — гельминтологическим отделом Тропического института (сейчас Институт медицинской паразитологии и тропической медицины имени Е. И. Марциновского).
29 января 1939 года К. И. Скрябин выбран академиком АН СССР в отделение математических и естественных наук по специальности «Гельминтология, общая ветеринария».
В 1940 году Скрябин возглавил организованное по его инициативе Всесоюзное (сейчас Всероссийское) общество гельминтологов. В 1942 году стал директором Лаборатории гельминтологии АН СССР (сейчас Институт паразитологии РАН), а с 1956 по 1961 год был вице-президентом ВАСХНИЛ.
Скончался 17 октября 1972 года на 94-м году жизни. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Область исследований — морфология, биология, филогения, систематика, экология, эпизоотология и эпидемиология гельминтозов. Под руководством К. И. Скрябина было проведено более 300 экспедиций, результаты этих исследований имели большое значение для изучения гельминтофауны человека и животных, а также в разработке комплекса плановых оздоровительных мероприятий в медицине и ветеринарии. Скрябин открыл и описал свыше 200 новых видов гельминтов, дал обоснование 120 родам гельминтов, ввёл научные понятия:
дополнительные и резервуарные хозяева,
транзитный паразитизм,
симбиопаразитизм,
биогельминтоз,
геогельминтоз.

0

22

Клинику построил, книгу написал, сыновей воспитал
ФОТО ВЛАДИМИРА РАСНЕРА / «День»

МНОЖЕСТВО ПОЧИТАТЕЛЕЙ ФИТОТЕРАПИИ ПРИШЛО ПОЗДРАВИТЬ НАРОДНОГО АКАДЕМИКА С ЮБИЛЕЕМ

Фитотерапевт Даниил Зубицкий к 75-летнему юбилею сделал себе хороший подарок — издал книжку «Аптека народных лекарств». А еще он завершает строительство шестиэтажной фитоклиники. Даниилом Никифоровичем создано Братство народного лечения, открыто 96 аптек, где можно приобрести 250 наименований фитопрепаратов. Сырье для них заготавливают на Полтавщине и Херсонщине, в западных регионах страны. Предприятие «Народная медицина Зубицких» работает более девяти лет. В нем воплощены идеи и продолжены традиции династии народных целителей Зубицких. Даниил Зубицкий воспитал троих сыновей, старший из них — Александр — продолжает дело отца.

Данила Никифорович Зубицкий (*1924 - †2003), народный целитель в третьем поколении, который за годы практики создал более 200 препаратов на основе лекарственных растений и принял более 200 тысяч пациентов.

Прожил 79 лет.

0

23

В Москве известный хирург покончил с собой, выбросившись из окна
22.02.2011
 
Как сообщают СМИ, трагедия произошла в ночь на 20 февраля. Известный хирург Владимир Козлов покончил с собой, выбросившись из окна палаты кардиоцентра имени Мясникова в Москве. Об этом сообщил сотрудник клиники.
Как рассказала журналистам медик, 80-летний врач, находившийся на лечении в клинике, в которой проработал много лет, совершил самоубийство в ночь на 20 февраля. "Пациента утром в воскресенье обнаружила медсестра. Утром она заглянула в палату и увидела распахнутое окно, подбежала к нему, глянула вниз. Под окнами лежало распростертое тело кардиолога", - рассказал журналистам представитель медучреждения.
Отметим, что у 80-летнего Владимира Козлова было тяжелое нарушение кровообращения мозга. Возможно, будучи врачом, он понимал всю серьезность ситуации, и именно из-за этого решился на роковой шаг. Козлов ушел на пенсию три с половиной года назад, а до этого продолжал практиковать, несмотря на солидный возраст. Он специализировался на установке кардиостимуляторов, в свое время он работал под началом знаменитого основателя института сердечно-сосудистой хирургии - академика Александра Бакулева.

http://fakty.ua/128517-kozlov

0

24

Kosmonavt написал(а):

Данила Никифорович Зубицкий (*1924 - †2003), народный целитель в третьем поколении, который за годы практики создал более 200 препаратов на основе лекарственных растений и принял более 200 тысяч пациентов.
Прожил 79 лет.

Моя дорогая мамочка прожила 85 лет - вообще никогда и ничем не лечилась, ни у врачей, ни у фитотерапевтов.  Да и умерла практически здоровой. У неё болели только мышцы на ногах - я её повезла в частную клинику, врач посмотрел, сказал :"А что вы хотели, чтоб в 84 года ничего и не болело", выписал что-то там, да и все, диагноза даже не поставил.
  А у неё был внутренний тромбофлебит, от него и умерла - тромб легочной артерии сердца.  Вскрытие показало. Все остальные органы и системы организма были в норме. А ноги у неё былы беленькие и гладенькие, тромбофлебит был какой-то внутренний, не видный снаружи.

+1

25

Ю́лия Васи́льевна Беля́нчикова (12 июля 1940, Москва, РСФСР, СССР — 5 июня 2011, Москва, Российская Федерация[1]) — заслуженный врач РСФСР[2], ведущая научно-популярной телепрограммы «Здоровье», выходившей в эфир на советском телевидении.
Прожила 70 лет.

Юлия Белянчикова родилась 12 июля 1940 года в Москве. Окончила Первый Московский ордена Ленина медицинский институт по специальности «Лечебное дело». Кандидат медицинских наук. Работала в Центральном институте переливания крови (ныне Гематологический научный центр РАМН).
В 1968 году была приглашена на телевидение в отдел естественно-научных и общественно-политических передач, где стала вести телепрограмму «Здоровье». Первый эфир программы с её участием состоялся 23 февраля 1969 года. Более 20 лет она была бессменной ведущей программы, которая при её участии стала одной из самых популярных на советском телевидении. За то время, пока она вела программу, поток писем от телезрителей в адрес программы «Здоровье» возрос с 60 писем в год до 160 тысяч в год. На вопросы телезрителей давались ответы как во время эфира, так и в личной переписке. Для этого в штате программы работали четыре квалифицированных врача[3].
Затем несколько лет Белянчикова возглавляла журнал «Здоровье».
Осенью 1994 года Юлия Белянчикова подверглась нападению квартирного грабителя. С тяжёлой черепномозговой травмой она была доставлена в Центральную клиническую больницу[4].
После выздоровления, с 1995 года продолжала вести медицинские передачи «Медицинское обозрение», «Город. Здоровье», «Здоровое утро»
До последнего времени Белянчикова вела медицинскую программу на радио.
В 2006 году ей была вручена премия «Телегранд» — «За высокое профессиональное мастерство и большой личный вклад в популяризацию здорового образа жизни на телевидении».
Болезнь и смерть

В марте 2010 года Юлия Белянчикова обращалась к медикам с жалобами на сердце, после чего находилась под наблюдением врачей.[7] В начале мая 2011 года после неудачного падения её госпитализировали с переломом шейки бедра. Белянчиковой сделали сложную операцию, но организм не перенес последствий этой операции. 5 июня 2011 года Юлия Васильевна скончалась в одной из московских клиник.[8] Похороны знаменитой телеведущей прошли 8 июня 2011 года, прощание состоялось в морге Городской больницы № 55. Похоронили телеведущую на Бабушкинском кладбище.

увеличить

0

26

Умер доктор киевского «Динамо»
Инф. «ФАКТОВ»
04.03.2011

Сегодня, 4 марта, на 80-м году ушел из жизни Виктор Иванович Берковский, многолетний доктор киевского «Динамо»
Как сообщили «ФАКТАМ» в пресс-службе ФК «Динамо», перестало биться сердце человека-легенды, человека-эпохи, без которого трудно представить славную историю знаменитой команды киевского «Динамо», чей вклад как высокопрофессионального врача во многие яркие победы команды как на внутренней, так и на международной аренах, огромен.
«Мы потеряли необыкновенно доброго и отзывчивого человека, который всегда был готов помочь каждому, кто в его помощи и поддержке нуждался. Его сердце принадлежало всем, а душа была открыта для каждого. Он умел лечить не только тела, но и души. Нам всем будет очень не хватать его, Виктора Ивановича Берковского», — сказали в пресс-службе ФК «Динамо».
Многим поколениям болельщиков киевского клуба Виктор Берковский навсегда запомнится как маленький человек в большом пуховике и с маленьким портфельчиком, который не раз ставил на ноги динамовских футболистов, и которому многие динамовцы обязаны своим здоровьем.

0

27

Умер известный украинский онколог, экс-министр здравоохранения Юрий Спиженко
07.12.2010

Киев. 7 декабря. УНИАН. Умер известный украинский онколог, экс-министр здравоохранения Юрий Спиженко.
Как сообщили УНИАН в пресс-службе Министерства охраны здоровья, Ю.Спиженко умер 6 декабря на 61-м году жизни.
Причиной смерти стал инфаркт.
Ю.Спиженко был академиком Национальной академии медицинских наук Украины, доктором медицинских наук, министром здравоохранения УССР и первым министром здравоохранения независимой Украины, народным депутатом двух созывов.
В 2009 году была открыта клиника Ю.Спиженко, расположенная под Киевом в селе Капитановка. Эта больница единственная в стране, оснащенная киберножом для удаления онкоопухолей.
Ю.Спиженко - автор (соавтор) около 210 научных трудов, в частности трех монографий, учебника «Клиническая хирургия», 16 авторских свидетельств.

0

28

А как долго жили известные японские врачи?!

Mikito Takayasu (1860-1938) Прожил 78 лет.
He was a discoverer of the peculiar eye-ground of patients with Takayasu's disease or the pulseless disease. At the 12th Congress of the Japanese Society for Ophthalmology in Fukuoka on April 1, 1908, he reported the peculiar eye-ground with arterio-venous anastomosis and aneurysmal changes. The patient was a 22-year-old woman. She suffered from visual disturbance and about one year later she completely lost her visual acuity in both eyes. Later, this disease was summarized and has been called Takayasu's disease or pulseless disease, distinguished by no radial pulse, flower-ring like vascular anastomosis in the eye ground and hypersensitivity of the carotid body.
Dr. Takayasu graduated from Tokyo Imperial University in 1887, and from 1888 he worked as a teacher of ophthalmology at The 4th High School, Faculty of Medicine, in Kanazawa, Ishikawa, which was the predecessor of the present Kanazawa University School of Medicine. He lived for 46 years in Kanazawa and moved to Beppu, Kyushu and died in November 1938.

Jokichi Takamine (1854-1922) Прожил 68 лет, умер в результате болезни сердца.
He was a discoverer of Taka-Diastase (a strong diastase), an inventor of the crystallization of adrenalin (adrenal gland hormone) and a private ambassador between Japan and USA.
He lived in Kanazawa from 1855 and studied English and chemistry in Nagasaki, Osaka and Tokyo. From 1880 to 1883 he studied chemistry in England. In 1887 he married Miss Caroline Hitch, a daughter of a rich American cotton-enterpriser.
From 1890 they lived in the USA and Takamine made whiskey using malted rice and wheat bran. In 1892 he discovered a strong diastase (Taka-Diastase) and sold it through Parke-Davis Company. In 1900 he and his assistant Keizou Uenaka succeeded in crystallizing the adrenal gland hormone, which was named as adrenalin. Through selling Taka-Diastase and adrenalin he became very rich. He strived also to make a good relationship between Japan and USA using his money.
In 1922 he died of heart disease in New York.

Hideyo Noguchi (野口 英世 , November 9, 1876 – May 21, 1928), also known as Seisaku Noguchi (野口 清作 ), was a prominent Japanese bacteriologist who discovered the agent of syphilis as the cause of progressive paralytic disease in 1911.
Прожил всего 51 год. Умер от вируса, которым заразился в Африке.

0

29

Ральф Ма́рвин Сте́йнман (14 января 1943 — 30 сентября 2011[2]) — американский иммунолог и цитолог канадского происхождения, лауреат нобелевской премии по физиологии и медицине за 2011 год (совместно с Брюсом Бётлером и Жюлем Хоффманом) «за открытие дендритных клеток и изучение их значения для приобретённого иммунитета».

30 сентября 2011 года за несколько часов до принятия нобелевским комитетом решения о присуждении премии Ральф Стейнман скончался от рака поджелудочной железы в возрасте 68 лет. Несмотря на принцип прижизненного присуждения нобелевских премий, Ральфу Стейнману премия будет присуждена посмертно.

0

30

«хочу скорее умереть и не мучиться», — сказал николай касьян за две недели до своего ухода из жизни
Анна ВОЛКОВА «ФАКТЫ» (Полтава)
04.11.2009

Сегодня исполняется девять дней со дня смерти известного во всем мире костоправа, народного врача СССР, заслуженного врача Украины академика из Кобеляк Николая Касьяна
Шестнадцатого октября в «ФАКТАХ» было опубликовано интервью Николая Касьяна. Оно оказалось последним в его жизни.
Несмотря на слабость, Николай Андреевич, сидя за рабочим столом, более трех часов подряд вел со мной беседу. Мне казалось, он подводит итоги своей жизни. Ибо жить Доктор уже не хотел. «Хочу скорее умереть и не мучиться», — обронил он. Я взяла его некогда могучие ладони в свои, пытаясь обнадежить. Руки человека, исцелившие, по некоторым подсчетам, свыше двух миллионов людей, были холодными и безжизненными.
Тем не менее разговор у нас вышел интересным. Касьян, как раньше, был неповторим в своем юморе, как прежде, остро реагировал на все происходящее вокруг, давал точные оценки людям и событиям.
У меня остались некоторые записи, не вошедшие в то последнее интервью. «Я учился на санитарного врача и даже некоторое время работал по специальности. Но какая польза людям была от того?»
- Мой отец знал строение скелета человека лучше, чем я, только по латыни назвать не мог, — признавал Николай Андреевич.  — У нас весь чердак был завален скелетами. И туда лазили только он и я, больше никто. Я изучал и обнюхивал каждую косточку. Хотя после школы пошел учиться на санитарного врача — тогда их не хватало. Но всегда знал: буду мануальным терапевтом. Я же видел, что отец приносит пользу людям, а какая польза бы людям была, если б я остался санитарным врачом? Кстати, когда я был начальником санстанции в Казахстане, у меня была надбавка больше, чем у министра здравоохранения. А толку с того?
- Говорят, что Андрей Николаевич разбивал горшок в мешке и заставлял вас складывать его на ощупь.
- Нет, это мой дед таким образом учил моего отца. Они не имели медицинского образования, только талант от Бога.
- Вы, я знаю, по-своему объясняете причины детского церебрального паралича. Честно сказать, такой версии больше нигде не встречала.
- А ты знаешь, почему в Китае нет ДЦП? Потому что там, только женщина забеременела, муж не дотронется до нее аж до рождения ребенка. А у нас до последнего дня торохтить, аж свистить. Как же ребенок будет нормальным, если его все время туда-сюда дергают? Это единственная причина. Сколько таких несчастных деток ко мне привозили!
- И дети, говорят, не плакали, когда вы их «рихтовали»…
- Я даже белого халата не надевал, когда принимал их. Просто заговаривал зубы, стараясь отвлечь от неприятной процедуры. К детям нужен особенный подход. Запомнился мальчик лет пяти-шести, которого привезли ко мне из Днепродзержинска с подвывихом шейного позвонка. «Скажи, Дима, ты уже женатый или нет?» — шутки ради спрашиваю его. «Да нет, я еще маленький», — отвечает он. «Ну и правильно, не женись. А то я, дурак, женился и теперь мучаюсь». Пока мы вели такие разговоры на отвлеченные темы, я неожиданно для мальчишки поставил ему позвонок на место. Он только чуть-чуть скривился.
Через несколько дней привезли мне его на проверку. «Ну что, Дима, не женился еще?» — снова шучу. «Ну я ж не такой дурак, как вы!» — выпаливает с ходу ребенок. «О! — говорю, — вижу, что ты уже здоров».
- В каких случаях вы не могли помочь человеку?
- Только в тех, когда спинной мозг оказывался разорванным. Обычно такое случается у ныряльщиков. Их уже никто не поднимет. Во всех остальных случаях я этих «героев» спасал, даже разговора не могло быть.
Известно, что пациентами доктора Касьяна были многие знаменитости. В одной из своих книг он собрал их отзывы. Приведем лишь некоторые.
«Не будь Касьян сильной, неординарной личностью, меня бы уже давно не было. Касьян — глыба» (композитор Александра Пахмутова).
«Касьян — неутомимый. И у меня такое впечатление, что он всегда и повсюду со своим горячим сердцем, юмором работает, работает и работает. Мне известно, что даже на съезде народных депутатов в перерывах между заседаниями вместо отдыха он принимал больных» (артист Михаил Ульянов).
«Главный талант Николая Андреевича — любовь к людям, постоянное желание им помочь. Я не встречала другого такого человека» (певица Людмила Зыкина).
«Касьян — это великан медицины» (космонавт Герман Титов).
«Касьяновский метод лечения имеет огромнейший теоретический и практический интерес, заслуживает на внедрение в широкую практику» (врач Гавриил Илизаров).
«После того как я выровнял шейные позвонки Раисе Максимовне, Михаил Горбачев распорядился присвоить мне звание «Народный врач СССР»
- Народная артистка СССР, кукловод Марта Цифринович, ныне покойная, была настолько мне благодарна, что каждый месяц передавала подарки из Москвы, — продолжал Николай Андреевич, вспоминая тех, с кем его сводила судьба.  — Даже надоела мне тогда.
А Юрий Никулин, увидев меня однажды в цирке на Цветном бульваре, куда мы зашли вместе с женой, потянул за собой, чтобы показать мне умного слона. В самом деле, слон оказался умным. Обняв клоуна хоботом, вытащил у него из кармана бутылку водки…
- Вы никогда не скрывали того, что ездили на «Волгах», которые вам дарили благодарные пациенты…
- Только не пациенты, а ведомства и организации. Это две большие разницы. Первую «Волгу» мне подарило Министерство обороны СССР. В благодарность за то, что я бесплатно лечил военных. Десять лет подряд, начиная с 1981 года, министерство приглашало меня недели на три в центральный военный санаторий «Крым». И за это время каждый день я принимал не меньше 200-250 человек офицеров и членов их семей.
Второй автомобиль «Волгу-3110» я получил в подарок от мэрии Москвы. Много лет подряд, раз пять-шесть в год, меня вызывали в Москву для лечения правительства и членов ЦК партии. Мне оплачивали только гостиницу и командировочные. Я же ни с кого и копейки не брал. А гараж для машины построен на средства Кременчугского объединения «АвтоКрАЗ». На нем даже табличка такая висит.
Кстати, импортных машин у меня не было, и ни одной я не продал — тоже дарил.
- Это же при Горбачеве вы получили звание «Народный врач СССР»? После того, как выравняли шею Раисе Максимовне?
- Да, Раиса тоже побывала в моих руках — у нее неровно стояли шейные позвонки, поэтому она держала голову несколько наклоненной в сторону. После этого Михаил Сергеевич пригласил меня в кабинет (я тогда был народным депутатом СССР) вместе с Щербицким, вызвал министра здравоохранения и говорит: «Касьяну нужно дать звание «Народного врача». А я в то время заведовал домом инвалидов в Лещиновке (село под Кобеляками.  — Авт. ). Министр же отвечает президенту: «Нет, вы что! Он же в доме инвалидов работает. Нужно, чтобы дом инвалидов ходатайствовал перед районом, район — перед областью, область — перед республикой, а республика — перед Министерством здравоохранения СССР. Это вообще невозможно». Тогда Горбачев встал из-за стола: «Ты понял, что я сказал? Я дважды не повторяю». Через несколько дней мне дали звание. Особенно радовался этому Щербицкий, который всегда меня отстаивал. От него я и получил первые поздравления. Необыкновенной души человек был. (Заходится в кашле. ) Из руководителей он мне больше всех нравился.
- Но с Раисой Максимовной, насколько известно, у вас контакта не получилось.
- Я всегда говорил то, что думал. И не боялся, бо правда есть правда. Когда, например, Горбачева избрали Первым (Генеральным.  — Авт. ) секретарем ЦК КПСС, лизоблюды из числа делегатов съезда начали нести цветы Раисе Максимовне. Я возмутился: «За что? Вы же не ее выбираете!» Ей пришлось подняться и уйти.
- Ощущали ли вы неловкость, заставляя знаменитых людей раздеваться?
- Яка неловкость? Передо мной была не знаменитость, а больной человек, просто человек. В основном хорошие люди. Но попадались и дураки, те, которые хвастались: «Ты понимаешь, я за границей был!» Вроде это в жизни самое главное.
- Что вы вкладываете в понятие «хороший человек»?
- Хороша людина — чесна, совiсна i трудяга. I все!
«Рекламу в Китае крутят по одному телеканалу с двух до четырех часов ночи, при этом живут там лучше, чем мы»
Вспоминал Николай Андреевич и некоторые свои зарубежные поездки. Несмотря на гонения, которые ему пришлось пережить, его часто включали в состав официальных советских делегаций.
- Первый раз я побывал в Польше в 1972 году. Вот где нужно поучиться жить! Нас поселили в гостиницу напротив молочного магазина. Утром выходим на балкон и видим, что разгружают молоко. Подходят покупатели, а продавца нет. Они берут товар, деньги опускают в пустые бутылки и уходят. Потом появляется продавец, вынимает деньги. Никто никого не дурит. Вот это настоящий коммунизм!
Тогда у меня была хреновая привычка: курил и бросал окурки где попало, необязательно в урну. В Варшаве ко мне подходит соплячка такая, рокiв 6-7, не больше, и: «Прошу пана пiдняти». Я поднял, кинул в урну. «Нет, говорит, пану нужно заплатить штраф». Ото культура!
А первая серьезная поездка за границу у меня состоялась в Японию, в 1988 году. Смотрел, как японцы изготовляют аппаратуру для обследования человека. Советского, между прочим.
В Китае посмотрел, какой должна быть настоящая жизнь. Там такие трудяги! Получил огромное удовольствие. Нам далеко-далеко до Китая. И одна там Компартия, як була, так и есть. Сiмдесят рокiв партi∙. Позорище нам. Чем мне еще нравится Китай? Тем, что там крутят рекламу на одном телевизионном канале, строго с двух до четырех ночи, а днем — кино, концерты. А у нас як начнуть показывать! Это ж надо додуматься: рассказывать по телевизору, какой член должен быть у мужика и на сколько он увеличивается во время полового акта. Хiба такi вещи надо показывать? Хiба в нас нечего показать?
Корея тоже интересная. Но бiльше всего мне понравился Вьетнам. Що там Америка робила! А сейчас Вьетнам засунув ту Америку в задницу. Я, як побув в Америцi, возненавидел ее. Это бордель! В магазинах что угодно продают! Нў-ў, Америцi дуже далеко до Вьетнама. У В'їтнамi порядок. Там ничто нигде не закрывается. В домах у людей много ковров, причем их не развешивают на стенах, а складывают в стопку до потолка, штук сто. И телевизоры — штук по пять в квартире. Наверное, дешевые. Живут намного лучше, чем мы.
В одном из штатов Индии понравилось — весело там живут, не дерутся, поют, танцуют. Нам нужно поучиться их веселости.
Вообще, скажу я тобi, життя — iнтересна штука.
Николай Андреевич почти до последнего своего дня не переставал интересоваться происходящим вокруг. Еще шестого октября, в день нашей встречи, согласовывал с супругой Андрианой типографский заказ на переиздание нескольких своих книг, на выпуск фирменных календарей на следующий год, выяснял на местной фирме «Мрия», почему прекратился выпуск воды «Касьянiвська».
- Такого не може буть! Як це, закрили цех? А де вода дiлась? Недавно ж привозили… Там хорошi минерали, полўзна вона, — горячился, подняв на ноги и штат Центра мануальной терапии, и руководство предприятия.
- Це вода ще дореволюционная, очень хорошая, — объяснял мне, так ничего и не добившись.  — По-моему, «Кобеляцька» раньше называлась. А як переворот радянський стався, добычу води закрили. Коли нiмцi прийшли, вiдкрили i всю воду звiдси вiдправляли в Нiмеччину. Як тiльки нiмцi отступили, источник опять закрыли, и лишь несколько лет назад фирма «Мрия» (директор Надежда Карнаух) разыскала документы и назвала воду «Касьянiвська». Образец отправили на выставку, и он завоевал там две золотые медали. Мне должны были дать 35 тысяч гривен за использование фамилии, но я не взял ни копейки, попросил перечислить все на школу…
***
Николая Касьяна похоронили рядом с часовенкой, построенной во имя примирения всех конфессий на центральном кладбище Кобеляк. 200 тысяч гривен на ее строительство он выделил, уже будучи немощным. И в строительстве Свято-Николаевского храма украинского патриархата, в котором его отпевали, тоже принимал участие. Он был человеком, который беспокоился не о собственном благе, а о благе других.
Когда Николай Андреевич был здоров, к нему ехали со всех уголков земли. А проводить в последний путь собрались в основном жители Кобеляк да бывшее и нынешнее областное руководство. Из публичных людей только спикер Верховной Рады Владимир Литвин, пребывая 29 октября с деловым визитом на Полтавщине, заехал попрощаться с великим костоправом.
Очень тепло о своем друге отозвался знатный хозяйственник из Шишакского района, Герой Украины Семен Антонец:
- Николай Касьян сделал очень много добра. Если бы каждый мог сделать столько же, мы жили бы в другом обществе. Он работал, сколько мог, и, к сожалению, организм износился. К нему любой человек мог подойти и попросить о помощи, и он никому не отказывал. Однажды мы с Николаем Андреевичем отдыхали в Карпатах. Его находили и там, и он укладывал больных прямо на землю, потому что больше некуда было…

0