СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Поучительные истории неизлечимо больных людей.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Все пациенты приюта для безнадежных больных мечтают выздороветь
Мария ВАСИЛЬ "ФАКТЫ"
01.02.2000

"Доктор, у меня ведь не рак!" Пожилой мужчина в изношенной пижаме заглядывает в глаза врачу. Врач молод. Он неловко пожимает плечами и отводит глаза. Раковая опухоль в стадии распада, операция бесполезна. Пациенту осталось жить от силы месяц. Сказать или не сказать? Лучше не говорить: пускай живет с надеждой...
В хосписном отделении Киевской городской клинической больницы N 2 уже привыкли к высокому показателю смертности среди пациентов. Собственно, hospise в переводе с английского означает приют для безнадежных больных. Но называется он -- "Надежда". Может быть потому, что с надеждой легче идти, пускай даже к концу?
В женской палате воздух спертый. Форточек здесь никогда не открывают -- боятся застудиться. На одной из коек у стены сидит женщина лет шестидесяти. Она охотно вступает в разговор, задирает на груди майку. Одна грудь у нее багрово-красного, почти черного цвета.
-- Посмотри, дочка -- ты, небось, такой опухоли не видывала никогда. Мне говорили, рака нет, а если сделаем операцию -- будет. Конечно, я от операции отказалась. Потом заболела воспалением легких, и какая-то жидкость стала в них скапливаться. Уж не знаю, от чего она. Мне уже три раза ее откачивали, а она все накапливается. И опухоль растет. Но это не рак.
За неимением телевизора и радио женщины коротают время за разговорами, обсуждают свои болезни -- и все мечтают о выздоровлении. Мне показывают на неподвижно лежащую у окна больную, полностью укрытую одеялом. Она здесь дольше всех, пусть и расскажет. Больная, оказывается, не спит, сразу приподнимается на постели. Чистым полотенцем прикрывает правый глаз.
-- Садитесь ко мне на кровать, не стесняйтесь. Вы извините, вижу я как-то странно. Все раздваивается. Левый глаз смотрит сам по себе, и правый тоже. Но это уже ничего! Раньше голова от боли разламывалась -- воспаление тройничного нерва. А меня четыре месяца кидали от врача к врачу. Невропатолог к терапевту, терапевт -- на компьютерную диагностику, оттуда опять к терапевту... Я прямо измучилась. Так хорошо, что в эту больницу попала! Тут мне делают уколы, дают порошочки. Головные боли прошли. Еще бы зрение подправили да отпустили домой. Обещают, что скоро выпишут.
Молодой врач-онколог Алексей Калачов, выйдя из палаты, покачал головой: после ампутации груди, сделанной пациентке три года назад по поводу раковой опухоли, метастазы, несмотря на интенсивную химиотерапию, проникли в головной мозг. Отсюда и проблемы со зрением, и головные боли, которые сейчас глушатся сильным обезболивающим. Та женщина, что показывала мне свою грудь, тоже на последней стадии болезни: из-за проникших в грудную клетку метастаз в легких скапливается жидкость, время от времени ее приходится отсасывать, тогда женщине ненадолго становится легче.
Кому нужен хоспис -- больному или его родственникам?
... Дело было несколько лет назад. Муж моей подруги умирал от лимфогрануломатоза. Он знал, что рано или поздно больница от него откажется. Поэтому, пока лежал в клинике, мужчина всякий раз, когда медсестра подходила к нему, выпрашивал лишнюю таблетку болеутоляющего или ампулу снотворного. И Боже мой, как он оказался прав! Его выписали за две недели до смерти. Он кричал от боли -- а из районной поликлиники к нему приходили со спасительным уколом один раз в день. И тогда он достал припрятанный ситцевый мешочек. Родные кормили его таблетками горстями, только чтобы он не чувствовал боли и так не кричал...
-- Увы, практика, когда из стационара выписывают умирающего больного, существует по сей день, -- мы беседуем с главным врачом Киевской горбольницы N 2 Анатолием Ворониным.-- Во-первых, каждая смерть ухудшает показатели клиники. Во-вторых, больной, которого вылечить уже невозможно, занимает койко-место, на котором можно разместить того, кто имеет шанс на выздоровление. Это одна сторона медали. А другая -- то, что тяжелому пациенту необходим медицинский уход до последнего мгновения. Недавно у нас в хосписном отделении умер больной с раком ротоглотки в последней стадии. К распаду опухоли добавилась гнойная инфекция. Его кормили жидкой кашицей через вставленную в горло трубочку, каждый день обрабатывали загноившуюся открытую рану. Разве можно было бы отправлять такого пациента домой на попечение родных?
-- Четыре года назад, задумавшись над этой проблемой, -- продолжает главврач, -- я предложил городскому отделу здравоохранения создать в Киеве если не хоспис, то хотя бы хосписное отделение на базе одного из терапевтических отделений нашей больницы. Горздрав эту идею поддержал. Правда, пока на наших сорок коек мы можем принимать только пациентов с Левого берега столицы -- по направлению из медучреждений. Онкологических больных, с циррозом печени, с тяжелыми формами ишемической болезни сердца, сахарного диабета, пневмонии...
-- Узнав о том, что терапевтическое отделение перепрофилируется под хоспис, несколько медработников -- в основном молоденькие сестры -- сразу уволились: "Не можем выносить трупы". Их никто не осудил, -- к разговору присоединилась заведующая хосписным отделением Ирина Русанова. -- Смертность у нас действительно высокая: из четырехсот пациентов, проходивших лечение в отделении, умерли 48, из них 42 -- онкологические больные.
Многие думают, что если не произносить слово "рак", им будет легче
Онколог Алексей Калачов ведет меня по темноватому коридору. На двери каждой палаты -- табличка: "Хосписное отделение "Надежда". Но не все больные знают, что такое хоспис. А вот слово "надежда" понимают все.
-- Больные спрашивают, сколько им осталось жить?
-- Да, бывает такое. Но мы не имеем права отвечать. В Америке принято, чтобы пациент знал, сколько ему отпущено болезнью. А у нас -- нет. Да у меня и язык бы не повернулся. Можно сказать, например, так: если у вас есть какие-то дела -- квартирные, имущественные, -- приведите их в порядок. На всякий случай...
-- А пациенты -- сами догадываются?
-- Наверное, многие понимают. Но прячутся от самих себя, стараются об этом не думать. Например, никогда не произносят слово "рак" вслух. Хотя это касается не всех. Летом в хосписном отделении лежал молодой парень, Виталик. Ему было 27. Виталик знал, что умирает, знала его жена, проводившая возле него дни и ночи. У парня была саркома голени -- очень злая опухоль, быстро прогрессирующая, особенно у молодых. Год назад он сломал ногу. Кость не срасталась, решили вставлять спицы, сделали рентген -- и обнаружили опухоль. Ногу ампутировали, но метастазы успели пойти по организму. А Виталий так мечтал проводить сынишку в первый класс!.. Он поступил к нам в июне, до сентября оставалось еще три месяца. Медицинская помощь заключалась в том, чтобы время от времени откачивать воду из легких. Больше мы ничего не могли сделать. Он умер в конце июля. Не дотянул... А спустя несколько месяцев я встретил вдову Виталика в трамвае. Она рассказала, что сынишка на море сломал ногу, и с ней случилась истерика. Малыш, поглаживая гипс, удивлялся: ну ничего страшного, почему же так горько плачет мама?
-- Как ведут себя родственники, узнав об истинном положении дел -- ведь им-то вы говорите все?
-- Некоторые, особенно матери, ни за что не хотят верить. Иные сразу везут нотариусов, оформляют завещания, дарственные. Сколько драм разыгрывается на наших глазах! А бывает и такое: пациент лежал два месяца, его не навестила ни одна живая душа. Думали, нет родственников у человека -- похоронили за счет больницы. Через неделю явилась жена, потребовала справку о смерти, необходимую ей для оформления квартиры.
-- Дали?
-- А что мы могли сделать? Потребовали только оплатить расходы на похороны.
Надеясь и не надеясь на врачей, пациенты хосписа прибегают к народным средствам. Пытаются лечиться настойкой чаги -- гриба, нарастающего на березе. Или гремучей смесью холодной воды, подсолнечного масла и водки. Некоторые пьют керосин, или еще того хуже -- отвар из мухоморов.
-- Но это же средства не только бесполезные, но и опасные! -- с жаром говорит молодой онколог. -- Я могу привести массу примеров, когда больные сами запускают болезнь, прибегая к сомнительным рецептам и отказываясь от своевременной помощи врачей. Молодая женщина отказалась от ампутации груди, ссылаясь, что "не будет никому нужна". Бабушка с раком кожи отказалась от лучевой терапии по соображениям типа "Хватит с меня Чернобыля". Мужчина с раком яичка стеснялся показаться врачу. А ведь рак на ранних стадиях лечится, и успешно!
Некоторые идут к экстрасенсам. Те, проведя несколько сеансов, берут плату как за вылеченный рак. А спустя некоторое время эти больные попадают к нам в таком состоянии, когда мы уже не можем бороться с опухолью. Лечим симптомы -- откачиваем жидкость, применяем щадящую химиотерапию во избежание накопления жидкости. Когда пациента начинают мучить боли, даем сначала слабые обезболивающие, затем сильные, потом -- наркотики. С медикаментами, слава Богу, у хосписа проблем нет. Как правило, пациенты лежат у нас дней десять--двенадцать. Если им становится лучше, выписываем домой. Но потом они снова возвращаются...
Раз в неделю в хосписное отделение приходят волонтерки, сестры одной из церквей. Не все пациенты доброжелательно относятся к этим женщинам в черных платках. И далеко не каждый соглашается принять покаяние: "Зачем это? Я умирать не собираюсь..."
Пациенты бывают раздражительны, даже агрессивны. В приступах плохого настроения могут разбить окно, оскорбить врача или сестру. Их выходки терпят. Одна из волонтерок рассказала, как трудно порой бывает найти правильный тон в общении с тяжелобольными:
-- Долго-долго женщины не пускали нас к себе в палату. В конце концов мы предложили им просто помыть ноги. Нагрели воду в кухне, взяли тазик, мыло. Больные согласились. Потом мы принесли для женщин духи, помаду. Даже старенькие бабушки согласились накрасить ногти лаком. Все-таки развлечение. А потом они решили молиться вместе с нами.
Хоспис на Западе -- это компьютеры, экскурсии и мартини со льдом
Первый в мире хоспис был организован в 1969 году в Лондоне на деньги пациента, скончавшегося от рака. С тех пор эти специальные медицинские учреждения появились почти во всех европейских странах. Первый хоспис на территории Советского Союза был создан в городе Лахте, под Санкт-Петербургом, по инициативе английского журналиста Виктора Зорзы, выходца из России. От рака горла умерла его 25-летняя дочь Джейн -- в хосписе, в окружении семьи, она отошла в мир иной под звуки любимой пластинки. Тогда Виктор дал себе клятву способствовать созданию системы хосписов на территории бывшего СССР. Сейчас в России их действует около тридцати. В Украине хосписов пока четыре -- во Львове, Ивано-Франковске, Белгород-Днестровском и в Донецке. В Киеве есть пока только хосписное отделение на базе городской больницы N 2.
-- Хоспис должен быть в каждом городе, даже маленьком, -- говорит главврач больницы Анатолий Воронин. -- В соседней Польше, например, где проживает около 35 миллионов жителей, 75 хосписов. Меня поразил тамошний уровень комфорта. Одно- и двухкомнатные палаты, оснащенные телевизорами и даже компьютерами, загородные экскурсии. Столовая, где каждый может заказать свое любимое блюдо. Выбор напитков -- бутылочки с виски, мартини, вином. Больным не возбраняется выпить -- зачем себе отказывать, если есть желание? Причем государство дает лишь около сорока процентов на содержание хосписов. Остальное -- церковные средства, пожертвования родственников больных и просто частных граждан.
Два года назад "ФАКТЫ" писали о львовском хосписе. Похоже, там он создан именно таким, каким должен быть. А самым сильным моим впечатлением в киевском хосписном отделении стала... похожесть этой особой больницы на десятки других городских клиник -- таких же серых, с ветхими простынями и темноватыми коридорами. В палатах нет даже радиоточек. Какие компьютеры, какой мартини?..
А может, все равно, где умирать и как? Не знаю. И все же главная заповедь хосписного движения: "Хоспис не дом смерти, но качественная жизнь до конца". Наверное, это правильно.
P.S. Сейчас ведутся разговоры о создании в Киеве настоящего хосписа -- предположительно в Московском районе, где будут принимать больных со всего города. Говорят, здание уже выделено.

http://fakty.ua/109071-vse-pacienty-pri … vyzdorovet

0

2

"лучше тратить деньги на соревнования, чем на визиты в аптеку", -
Людмила ТРИБУШНАЯ "ФАКТЫ" (Херсон)
19.12.2007

уверен 79-летний Михаил Колосов, самый быстрый украинский бегун-марафонец среди пожилых людей
Херсонцу Михаилу Колосову без малого 80 лет, но стариком назвать его язык не поворачивается. И хотя спортом дедушка Миша никогда всерьез не занимался, сегодня он носит титул самого быстрого украинского бегуна на короткие и длинные дистанции в своей возрастной категории. "Почему только в своей? - не соглашается Колосов. - Я дам фору и молодым!" Молодыми, правда, он называет семидесятилетних, потому что на беговой дорожке его одногодков практически нет. Кто, скажите, поверит после этого, что на стадион нынешний рекордсмен впервые пришел... в 72 года?

Людмила ТРИБУШНАЯ
"ФАКТЫ" (Херсон)
"Батя, садись, подвезем!" - выручили меня милиционеры"
Михаил Данилович пригласил меня к себе на чашечку кофе. Живет он в обычной "хрущевке" на пятом этаже.
- Лет девять назад стали болеть суставы, боль в ногах не отпускала даже на секунду, - вспоминает Михаил Колосов. - Выйти во двор, подняться на пятый этаж - проблема. Что в этой ситуации говорит себе пожилой человек? Да, это старость, дальше будет еще хуже. Я же запаниковал: закрыться в двух комнатенках и смотреть на жизнь из окна? Такая перспектива просто удручала. Капитально засел за литературу - искал панацею. Остановился на уринотерапии. Парил мочу, делал примочки на коленках, укутывал их. Представьте: к одной ноге привязываю на ночь пару бутылок с горячей водой и к другой столько же - ни повернуться, ни уснуть! Провонял всю квартиру, а результата ноль. Не знал, в какую сторону бросаться, и уверен был только в одном: если сейчас соглашусь, что выхода нет, что впереди болезни и немощь, так оно и будет. Мой мозг бунтовал: только не это!
Надо пояснить, что супруга Михаила умерла более 30 лет назад, с тех пор он холостякует. Дочь со своей семьей живет в пригороде Херсона. Но стать обузой близким пенсионер не захотел. То ли от отчаяния, то ли в поисках последней соломинки, за которую можно ухватиться, дедуля на больных ногах однажды заковылял на стадион, который в ста метрах от его дома.
- Это было ужасно! - признается собеседник. - Я сделал один круг, пробежав 400 метров, и повалился на траву. Думал, отдам Богу душу. Благо, мобилки не было, а то бы не удержался и наверняка вызвал "неотложку".
Он полежал, отдышался. Поняв, что живой, потихоньку поплелся домой, еще не зная, что завтра вновь отправится на беговую дорожку и послезавтра тоже.
- То ли боль стала отступать, то ли мне так казалось, - уже точно не припомнит сейчас Михаил Данилович. - Я, наверное, с месяц на том стадионе промучился: бегал, преодолевая сильную боль. А потом вроде полегчало. Хотя, может, я просто свыкся с "ноющими" коленками. Стало скучно просто нарезать круги по беговым дорожкам, в парке куда приятнее, и я перенес тренировки на природу. Однажды утром бегу себе, когда слышу сзади топот! "Доброе утро!" - поздоровался незнакомый физкультурник, обогнал меня и умчался. Я наподдал, стал держаться рядом. В то утро мы вместе пробежали восемь километров! Познакомились. Пенсионер-марафонец, на семь лет моложе меня, пригласил к себе в гости. С той встречи все и началось...
Каждый год в марте в Херсоне проводится марафонский забег в честь освобождения города от фашистских захватчиков. Колосов впервые вышел на эти соревнования семь лет назад.
- Бежали 14 километров, - вспоминает свой первый официальный старт Михаил Данилович. - Я очень скоро понял, что до финиша не доберусь, сильно отстал, но упрямо не сходил с дистанции. Выручили милиционеры. "Батя, садись, подвезем!" - предложили. Со стыда я чуть не сгорел: вот так бегун, вот так марафонец! Поэтому, когда на аналогичное спортивное мероприятие мои новые приятели предложили ехать в Каховку, отказался. Рекорды уже не для меня, а чтобы просто побегать, незачем отправляться за 70 километров от дома, на билеты тратиться.
Не успел я так решить, как вечером по телевизору увидел передачу о футбольном чемпионате мира: смотрю, старики из Америки, Европы едут, летят, плывут в Токио поболеть за своих спортсменов. Это сколько же денег потратят! А Каховка рядом, 10 гривен - и там! Одним словом, поехал, стартовал вместе со всеми и даже добежал до финиша сам, без милиции, одолев пятикилометровую дистанцию. Устал страшно! Последние метры тащился на деревянных ногах, но не упал, и даже потом по 50 граммов на радостях выпил с новыми знакомыми.
Дальше пошло как-то само собой - старался не пропускать ни одной спортивной "тусовки" для бегунов. В Армянске уже вышел на 15-километровую дистанцию, на следующий год в той же Каховке бежал 20 километров. До побед еще было далеко, но я заразился этим не на шутку. Про суставы месяца через три забыл начисто, верите? Вот, посмотрите, календарь марафонов и пробегов на 2007 год, составленный ассоциацией бегунов Украины, - я не только не пропустил ни одного старта в возрастной категории 70 лет и старше, но и все выиграл! Впрочем, горжусь не своими грамотами и победами, а тем, что сейчас физически чувствую себя гораздо лучше, чем десять лет назад. Разве не парадокс? Если бы продолжал спасать коленки разными примочками, наверняка давно уже стал бы инвалидом.
"Бегаю не ради призовых. Мой приз - здоровье"
Почти всю жизнь Михаил Данилович ходил в море - он был капитаном на судах дальнего плавания. Корабельная палуба, тесная каюта: сама обстановка диктовала малоподвижный образ жизни.
- Я сопротивлялся как мог, - вспоминает Колосов. - Соорудил турник, подтягивался, нарезал каждое утро круги по палубе, но особо не усердствовал. Зачем, если и так здоров? Разве чтоб стряхнуть стресс.
Стрессов, и правда, хватало. Колосов возил оружие на Кубу во время Карибского кризиса, попадал в разные передряги, о чем вспоминать не любит.
- Хотя и был коммунистом, но в душе всегда оставался диссидентом, - признается бывший капитан. - Побывав во всех уголках мира, мог сравнивать, как живут люди, видел колоссальную технологическую отсталость своей страны. Много лет работал в Чехословакии: у них не было своих мореходных училищ, кадры готовил для братской страны Советский Союз. Я несколько десятилетий плавал в качестве капитана чешского сухогруза и был яростным приверженцем Пражской весны.
В отличие от советских капитанов, нам тогда разрешалось брать в рейсы родных, поэтому еще школьницей моя дочь увидела Европу, Африку. В родной стране такое не приветствовалось, все случаи брали на карандаш, складывали в папочку. Со временем я понял, что мои телефонные разговоры прослушиваются, каждый шаг отслеживается. Когда же привез в Мариуполь, где тогда жил, новехонькую 24-ю "Волгу", тут же был вызван нашим торгпредом посольства в Чехословакии "на ковер". Мы, посольские сотрудники, вычитывал он, за пять лет работы за границей можем себе позволить купить только бэушную "Волгу", чем ты лучше?
В другой раз транспортировал в трюмах восемь тысяч тонн какао-бобов. И решил взять на борт дополнительный попутный груз - партию красного дерева, чем принес стране прибыль в четверть миллиона долларов. Работай я на хозяина, 10 процентов от сделки были бы моими. Но мне тогда достался только выговор: инициатива наказуема. Эта абсурдная система рано или поздно обречена была развалиться!
В самостийной Украине Колосову пришлось едва ли не нищенствовать, но он, вопреки всему, доволен. Все равно, говорит, рано или поздно из своих трудностей выкарабкаемся, зато теперь есть надежда! А то он уже собирался бежать из СССР - планировал не вернуться из очередного рейса, попросив политического убежища в США. Но тут случилась перестройка, и моряк выбросил из головы рискованные планы. Вскорости вышел на пенсию, занялся домом, внуками. Забрезжила старость. Кто мог подумать, что пройдет каких-то лет десять и жизнь в корне изменится - его захотят видеть на соревнованиях организаторы легкоатлетических пробегов в Украине и ближнем зарубежье.
- Теперь вся пенсия на одни только переезды и уходит, - в шутку жалуется Михаил Данилович. - Призовые у нас не то, что у профессиональных бегунов: иногда вручат 50 гривен, а другой раз и того меньше, даже билеты не оправдаешь! Но бегаю не ради призовых, мой приз - здоровье! Седьмого мая этого года, например, завоевал первое место в чемпионате Украины среди клубов почитателей бега на дистанции 10 километров, проходившем в Луганске. В прошлом году победил в открытом чемпионате города Киева по легкой атлетике среди ветеранов бега на 10 тысяч метров в возрастной группе 75-79 лет, мое время - час и две минуты. Нынешней осенью в Донецке улучшил этот результат, уложившись уже в 56 минут.
"Мороженое без чеснока я не ем"
Пенсионер не дает себе спуску, пробегая ежедневно по 5-6 километров. Не выходит на стадион только в очень сильный дождь. Даже в гололед: надевает шипы на ботинки - и погнал! Живет по суворовскому принципу: тяжело в учении, легко в бою. До того дотренировался, что стало ему в Украине неинтересно - всех обогнал, с кем соревноваться? Начал на Россию поглядывать, а потом как повадился - привозит из соседней страны диплом за дипломом.
- Взял первое место на пробеге в городе Строитель Белгородской области, - хвастает Колосов. - Большие были соревнования, только из Украины участвовало около двухсот бегунов! А в августе этого года стал сильнейшим на марафонском пробеге, посвященном годовщине победы на Курской дуге. Десятикилометровую дистанцию преодолел за 49 минут - это мой лучший результат.
Спортивный сезон Михаил Данилович закончил только в середине декабря.
- Ваш опыт по-своему уникален, но вряд ли он годится для всех, - не скрываю своих сомнений. - Или вы считаете, что такая активность под силу каждому?
- Человек может, по крайней мере, попробовать, - отвечает Колосов. - Не сумеет бегать, пусть хотя бы ходит. Да подольше! У нас как принято? Болят ноги у стариков, они хотят одного - выпить таблетку и вылечиться в один присест. Да, лежать на диване с таблеткой легче, чем ковылять на подкашивающихся ногах на стадион. Люди, а особенно старые, ленятся заниматься собой. В чем беда стариков? Им хочется неги, покоя, у телевизора посидеть, поесть - да так, чтоб из-за стола не подняться. Но именно это убивает, а не возраст и не болезни.
Большинство из нас и в молодости не шибко двигаются, а на пенсии совсем перестают и тем сами приближают свою смерть. Биохимики из университета Мичигана, например, недавно выяснили, что всего одна тренировка в день способна предотвратить у человека развитие диабета. Многим ли это известно? Представьте, я вдруг почувствовал, что перестал стареть. Увлекся своими марафонами настолько, что теперь только ими и живу, появилась цель - побеждать и побеждать. Вроде и глупость все эти грамоты, дипломы: я ведь не маленький ребенок, чтобы тешиться бумажками. Но нет, это не просто бумажки! Они вернули мне уверенность в себе, то молодое и задорное "я могу", от которого бежит старость. Уж лучше тратить деньги на соревнования, чем на визиты в аптеку.
Осторожно интересуюсь, не подумывает ли Михаил Данилович после 33 лет холостой жизни привести в дом какую-нибудь бегунью.
- Молодая за человека в моем возрасте не пойдет, а старушка с больными коленками мне не нужна, - откровенно объясняет пенсионер. - Женщину только приведи в дом, тут и начнется: рулетики, тортики да разносолы... Это затягивает. Я ведь в еде аскет. Пища должна быть полезной. Хлеб, например, не ем - вместо него варю себе овсянку. Не ленюсь выжать сок из капусты, свеклы, морковки. Однажды посмотрел по телевизору передачу о причудах американцев, в которой рассказывали, что для богачей в ресторанах подают мороженое... с чесноком. Поскольку, мол, мороженое - продукт вредный, то чеснок его может реабилитировать. Мне показалось, что это рецепт для сумасшедших. Но поэкспериментировать я люблю. Пробовал и, знаете, понравилось! Теперь мороженое без чеснока не ем.
Колосов уже не припомнит, когда последний раз болел гриппом или обращался к врачу.
- Прошлую зиму дочка с девятилетней внучкой и 22-летним внуком жили у меня, - вспоминает хозяин. - Принес кто-то из них в дом простуду - все переболели, а мне хоть бы что, даже не чихнул! Я теперь внучку в свою "веру" обращаю - Маша уже участвовала в нескольких марафонах, а на детском забеге в Харькове заняла второе место.
С таким-то дедушкой! Чего тут удивляться?

увеличить

0

3

"здравствуйте! Я еще живой! " - говорю я медикам, а те смотрят на меня, как на пришельца с того света", -
Николай СКРИПНИК "ФАКТЫ" (Мариуполь)
19.06.2008

рассказывает Василий Головко из Мариуполя, которому 30(!) лет назад поставили смертельный диагноз - костная саркома ноги
Вот уже тридцать лет в июне в семье Головко из Мариуполя Донецкой области отмечают необычную и памятную дату - отмену смертного приговора главе семейства - Василию Григорьевичу. По прогнозам медиков Донецкого онкологического центра, безнадежно больной пациент должен был уйти в мир иной примерно через шесть месяцев после ампутации ноги, пораженной саркомой. Рокового часа ожидал в июне 1978 года. "Рак - это еще не приговор!" - не согласился тогда 40-летний мужчина и доказал это своей жизнью.
"Срочно будем ампутировать ногу, на раздумье даем вам ночь..."
У Василия Григорьевича типичная биография рабочего парня из Мариуполя: армия, завод, вечерняя школа, учеба в техникуме. Работал в секретных цехах "оборонки" бывшего "Ждановтяжмаша". Не понаслышке знает о первых космических стартах. А когда в 1962 году разгорелся Карибский кризис, поставивший мир на грань третьей мировой (но уже термоядерной) войны, полгода нес трудовую вахту у дымящейся, охлаждаемой жидким азотом межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) с ядерной боеголовкой огромной мощности. Естественно, ракеты, нацеленной на США, как тогда говорили, "мирового агрессора и жандарма".
Василий Григорьевич и его верная спутница жизни - обаятельная и скромная Лидия Захаровна - не могут забыть события 30-летней давности. Тогда, в 1977 году, на молодую семью, уже имевшую двух деток-дошколят как гром с ясного неба обрушилось горе.
- Свадьбу с Лидой мы сыграли в 1961 году, - рассказывает Василий Головко. - Родили двоих сыновей - Игоря и Сашу. Но до этого, еще во время службы в армии, я получил травму ноги. На учениях под Полтавой оборвался крюк у военной машины, которой мы пытались вытянуть БТР. Ударом троса меня сбило с ног. Перелома не было, но я попал в госпиталь... Все вроде обошлось, но спустя годы, 23 февраля 1977-го, наш бригадир пострадал при схожих обстоятельствах - оборвался трос, и связка из металлоконструкций (весом почти полтонны) травмировала ему бедро и ступню. Слава Богу, бригадир остался жив. Но я тогда пережил такой психологический стресс, что к концу смены уже не мог работать. У меня начались гипертонические приступы, потом отказала травмированная в армии нога, и я практически перестал ходить.
Позже врачи объяснили, что стресс послужил толчком к серьезному онкологическому заболеванию. С диагнозом костная саркома ноги я попал в Донецкий онкологический центр. По сути, мне вынесли смертный приговор с отсрочкой примерно на шесть месяцев. При этой форме рака метастазы быстро проникают в органы человека.
Врачи, увидев снимки моей ноги, засуетились - для них я был интересный экземпляр. Сразу потребовали: "Ложитесь в больницу и готовьтесь к операции! Срочно будем ампутировать ногу!" "Ребята, - говорю им, - да я же только на консультацию приехал, а вы сразу - операция! Может, в Харьков, в Киев надо поехать и обследоваться?" Но ответ был резким и однозначным: "Мы ошибаемся редко! На раздумья даем вам ночь"... Хочу сказать огромное спасибо доктору Владимиру Григорьевичу Гирко, который тогда сказал мне: "То, что ты останешься без ноги, - это стопроцентно. На твое спасение мало шансов, но надежда есть!" Сердце мое будто остановилось, и после бессонной ночи я решил: "Либо пан, либо пропал".
Утром ни свет ни заря я сказал доктору Гирко о своем согласии на операцию, но попросил, чтобы со мной в палате постоянно находилась жена... Седьмого декабря 1977 года я проснулся после наркоза и пощупал под одеялом место, где должна быть нога... Приехала Лида, моя жена. В коридоре один из врачей-онкологов (пациенты называли его Борманом) "утешил" мою супругу: "Ваш муж обязательно умрет. С таким диагнозом и после такой операции живут не больше шести месяцев". После этих слов Лида потеряла сознание и рухнула на пол. Ее вынесли на улицу, на свежий воздух и привели в чувство.
"Я уже и место выбрал себе на кладбище"
- Доктор Гирко меня поддерживал: "Не хандрить! Живи, Василий Григорьевич, как ты и раньше жил. Не ходи туда, где грустно, постарайся также реже бывать в местах, где очень весело", - продолжает собеседник. - Я его откровенно спрашивал: "Сколько мне осталось жить?" "В моей практике был случай, когда человек с таким диагнозом прожил 13 лет", - дипломатично отвечал доктор.
Я уже и место на кладбище выбрал, где буду лежать... Но старшенький сыночек Игорек только в первый класс пошел, младшенькому Саше - пять лет. Так захотелось жить, поднимать на ноги детей - всем смертям назло!
А вот сейчас уже добираюсь до 70-летнего юбилея, осталось чуть-чуть - 6 августа. После этого, по народным поверьям, человек будет жить еще долго. (Смеется.)
- Как врачи отнеслись к вашему "воскрешению"?
- Когда приезжаю в Донецк на консультации и обследования, доктора смотрят на меня, как на пришельца с того света. Такого, мол, не может быть! Я улыбаюсь и говорю им: "Не смотрите на меня, как на инопланетянина. Я живой и буду жить!"
Помню, заболел у меня желудок. Обратился к врачам. Те хором: "Этого и следовало ожидать - пошли метастазы. У вас рак желудка!" Появились признаки бронхиальной астмы: "У вас рак легких", - объясняют. Диагноз рак позвоночника мне тоже ставили. Поэтому стараюсь реже показываться на глаза специалистам-онкологам. А когда прихожу в больницу, всегда бодро говорю: "Здравствуйте! Я еще живой!"
Вы знаете, когда находишься на грани между жизнью и смертью, происходит переоценка ценностей, меняется восприятие окружающего мира. На траву, деревья, людей начинаешь смотреть по-другому. До этого я не замечал, какой прекрасный мир окружает нас. В нашем довольно грязном городе любовался каждой травиночкой. Каждая капелька росы на ней - это чудо природы! Раньше залетит, например, в окно пчела, хлопнул ее газетой, и все. А теперь посажу ее на листик бумаги и выпущу на волю. Как-то в "ФАКТАХ" прочитал публикацию о Светлане Лазаревой из Севастополя, которая после смертного приговора медиков увидела мир совсем другим. Эта статья тоже укрепила меня в мысли, что надо стремиться жить и радоваться всему, что нас окружает.
"Борода - это мой талисман"
- Василий Григорьевич, знаю, после операции вы отрастили себе бороду...
- Когда я начал задумываться о смысле жизни, обратил внимание, что лики всех святых на иконах - с бородой. Сразу подумал: а может, это природой предписано человеку - носить бороду? Ведь святые отцы жили 300 и больше лет.
И решил: если суждено умирать - зачем бриться. Через месяц после операции побрился последний раз и отпустил бороду. Многие знакомые недоумевали: "Вася, зачем ты себя уродуешь под древнего старца?!" Но я отвечал: "Я так решил". Правда, зарок не бриться давал себе на пять лет - время, которое надеялся прожить. Срок вышел, и я стал только подстригать окладистую бороду. Это мой талисман.
- Поделитесь секретами, как вам удалось побороть смертельный недуг?
- Надо больше двигаться! Жизнь - это движение. Я не придерживаюсь никаких специальных диет, ограничений в еде. Да мы с Лидией Захаровной и не можем себе многого позволить при общей пенсии в 1200 гривен (600 гривен у нее, столько же - у меня). Половина этой суммы уходит на бензин для моего старенького "жигуленка", четвертая часть - на коммунальные услуги, и лишь 300 гривен - на питание. Без машины мне никуда. В автобус или троллейбус забраться не могу - высокие ступеньки.
Выручает и дачный участок за городом. Каждое утро с женой выезжаем на свои "сотки", и я чувствую, что при деле, занят полезной работой. Сейчас увлекся разведением вешенки на деревянных поленьях. Надеюсь, что уже в августе, на свой официальный день рождения, попотчую гостей фирменным грибным шашлыком. А если бы лежал и охал в квартире - пришел бы конец. Не скрою, что трудно на костылях подниматься по лестнице на пятый этаж - лифт в доме уже четыре года не работает. На лестничной площадке третьего этажа оборудовал себе "остановочный пункт" - деревянный топчан. Присяду, отдохну, переведу дыхание - и опять поднимаюсь, ступенька за ступенькой.
Я был на приеме у городского головы Юрия Хотлубея. Он поручил одному из руководителей до конца года восстановить лифт в нашем доме по улице Зелинского, 53. Но до конца года осталось почти 200 дней. А в моем возрасте, на одной ноге, с костылями, утром и вечером прыгать по лестничным маршам на пятый этаж - это адское мучение. От чрезмерных нагрузок и единственная нога начинает отказывать. Я так и сказал нашему мэру: если отремонтируете лифт, повешу в квартире ваш портрет и буду молиться о вашем здоровье и здоровье ваших близких.
- Василий Григорьевич, что бы вы посоветовали людям, которых постигла такая же беда - онкозаболевание?
- Прежде всего, держать себя в руках. В онкологическом отделении больницы я сразу замечаю людей, которые пришли сюда в первый раз. Они со страхом открывают дверь и с ужасом переступают порог. Поверьте мне как онкобольному с тридцатилетним стажем: такой человек убивает себя собственным страхом и обреченностью. Ведь бытует мнение: диагноз рак - это конец, приговор. Надо сразу настроить себя на лучшее, укрепиться в мысли, что все будет хорошо. А главное, постараться быть добрее. Злость и обида на людей и окружающий мир становятся самым сильным союзником рака.

0

4

25 ЛЕТ БЕЗ ЖЕЛУДКА ЖИВЕТ ИНЖЕНЕР-ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Разработав свою "концепцию выживания", он не только поднялся после тяжелейшей операции, но и сумел победить рак

Инна РОГОМАН
"ФАКТЫ"

До 46 лет Александр Чистяков считал себя вполне здоровым человеком и стеснялся обращаться к врачам:

-- Я мог пройти через всю комнату на руках, -- рассказывает 72-летний Александр Павлович. -- Любил спорт, особенно лыжный. Зимой ездил в Карпаты, а в сентябре -- на море, там катался на водных лыжах. Силища у меня была!. Обнял как-то знакомого, так у него ребро треснуло. И вдруг -- нужно оперировать... Только родился третий ребенок, жена была против операции -- просила перенести ее на четыре месяца. Но профессор Шалимов сказал, что тогда уже оперировать не станет.

-- У него оказалась вторая стадия рака желудка, -- вспоминает главный хирург Украины, почетный директор НИИ экспериментальной хирургии, профессор Александр Шалимов. -- Нужна была срочная гастроэктомия -- удаление желудка. Это тяжелая операция для больного, с особо трудным послеоперационным периодом. В среднем каждый десятый больной умирает сразу после операции, 60% живут до пяти лет, 30% -- дольше. Александр Павлович попал в эти тридцать процентов. Во-первых, потому что операция была сделана вовремя (на второй стадии рака прогноз выживаемости еще благоприятный), выполнена в полном объеме. Во-вторых, его спасают образ жизни и желание жить.

"Мы с младшим сыном -- одногодки"

Летом 1973 года, когда Александр Павлович с женой отдыхал в Болгарии на Золотых песках, у него разболелся желудок. Раньше он никогда столь серьезно не беспокоил. Вернувшись в Киев, по направлению районной поликлиники мужчина прошел эндоскопию в НИИ экспериментальной хирургии, и профессор Шалимов сказал: "Срочно на операцию".

-- Что-то заставило меня согласиться, и через неделю меня прооперировали, -- говорит Александр Павлович. -- Можно сказать, мы с младшим сыном одногодки, ведь я тогда второй раз родился.

Поначалу он не знал ни свой диагноз, ни что ему сделали: это была врачебная тайна. "А вот моему другу -- сказали, что у меня вторая стадия рака, что удалили желудок, -- вспоминает мой собеседник. -- Как-то друг зашел проведать меня, а когда уходил, я подошел к окну и помахал ему рукой. Так он вернулся спросить врача, почему мне после такой операции разрешают вставать".

-- В то время советский медик не имел права говорить пациенту, что у того злокачественная опухоль, -- пояснил заведующий отделением абдоменальной хирургии Киевской городской онкологической больницы Геннадий Олийниченко. -- Сегодня мы почти во всех случаях говорим пациенту диагноз, и это часто помогает в лечении. Ведь тогда больной с большей ответственностью относится к своему здоровью.

... Не имея привычки сидеть без дела, Александр Павлович упросил врача, чтобы его выписали через две недели после операции. А через четыре месяца вышел на работу, чтобы не стать "нетрудоспособным". В то время он был директором УкрНИИ "Пластмаш" и по-прежнему был способен трудиться по двенадцать часов в сутки почти без выходных. Правда, после операции режим стал чуть мягче, и из этого тоже была извлечена польза. За двадцать лет работы в институте Александр Чистяков получил 28 авторских свидетельств на свои изобретения, 25 из них сделал после операции: "У меня появилось время работать головой", -- признается он.

О том, что у него нет настоящего желудка, узнал почти случайно. Находясь в санатории под Киевом, он почувствовал себя плохо, потерял сознание. Пришлось везти его в институт, где делали операцию. Там назначили курс антибиотиков и вернули пациента в санаторий. Когда же состояние Александра Чистякова вновь ухудшилось, ему рекомендовали обратиться в терапевтическое отделение окружного военного госпиталя N 408.

-- Там врач, который проводил рентгеноскопию, сказал: "Шалимов сделал вам хороший искусственный желудок, но он уступает настоящему", -- продолжил Александр Павлович. -- Так я узнал, что у меня нет желудка, а тонкая кишка пришита к пищеводу. Тогда же друг сказал наконец, что у меня был рак. По природе я оптимист и воспринял это спокойно. Всегда считал: чтобы выжить, главное иметь силу воли. Начал общаться с "травниками", читать книги по анатомии, онкологии.

"Он очень хотел выздороветь"

... В 1943 году 15-летний Саша Чистяков после ремесленного училища попал на завод, где производили отравляющие вещества -- хлор, иприт. В ипритном цехе работали те, кто когда-то проштрафился (например, опоздал на работу). Персонал здесь менялся каждые полгода -- рабочие умирали из-за отравления газом. А в цехе, где трудился Саша, работали бывшие "троцкисты". За годы работы у всех ухудшались показатели крови. Цех был взрывоопасным, все носили ботинки, подкованные медными гвоздями, -- они не высекали искры. (В конце 50-х этот цех таки взорвался, погибло 120 человек.) На заводе Саше говорили: "Долго не протянешь". В 16 лет он был ростом 155 сантиметров -- подозревали, из-за действия газов плохо рос. Не зря вокруг предприятия сохли сосны. Саша задумал было уйти отсюда добровольцем на фронт, однако с завода никого в армию не брали, даже паспорта забирали, чтобы кто-то не сбежал. Организм подростка тогда выдержал, но кто знает -- не работа ли на заводе "аукнулась" смертельно опасной болезнью в зрелости?.

Почти каждый год после операции Александр Павлович проходил реабилитацию в госпитале или Больнице ученых.

-- Когда мы взялись лечить его, он был истощен, у него отмечались анемия и гипоксия, -- вспоминает заслуженный врач УССР, кандидат медицинских наук Николай Безлюда, заведовавший в то время отделением гнойной хирургии 408-го окружного госпиталя. -- Поскольку кишечник не может полностью заменить желудок, пришлось вводить через кровь недостающие питательные вещества, витамины, делать переливание крови и плазмы... После каждого курса лечения Александр Павлович выписывался здоровым человеком. Не скажу, что лишь благодаря правильно подобранной схеме терапии. Это был весьма интересный больной: он тоже участвовал в лечении. С ним обсуждали предстоящие процедуры, он как инженер оценивал то, что мы собирались делать, и высказывал свои замечания. Он очень хотел выздороветь.

Друг познакомил Александра с заведующей лабораторией Института биологии Зоей Успенской, которая проводила исследования в области лечения рака. Она год занималась Александром Павловичем: вначале запретила есть мясо, затем взяла у него кровь, сделала на ее основе сыворотку и вновь ввела внутримышечно. Лишь потом ее пациент где-то вычитал, что сыворотка, приготовленная из крови онкобольных, способна уничтожать раковые клетки.

-- Может, благодаря этому я выжил, -- считает Александр Чистяков. -- Но рак был только одной стороной болезни: предстояло научиться жить без желудка. После еды у меня начинались спазмы, изжога, горячая и соленая пища вызывала сильные боли в пищеводе. Как справиться с этим, мне никто не мог сказать. Позже я понял: поскольку у меня нет желудка, пища с желчью попадает в пищевод, желчь обжигает его, отсюда изжога. Несколько лет я спал полусидя -- так желчь почти не доходила до пищевода. Потом в книге американского диетолога Шелтона вычитал: нельзя сразу после еды баловаться десертами -- фруктами, сластями. Попадая в желудок вместе с другой едой, они начинают бродить, выделяются яды, которые у меня раздражали не желудок, а опять-таки пищевод. Я стал есть сладкое спустя два часа, а когда пищевод покрылся более толстой слизистой оболочкой, меня вовсе перестала мучить изжога.

Еще Александр Павлович вычитал, что в армиях Петра I и Александра Суворова солдаты после еды спали на правом боку, подложив руку под голову. В казармах дневальный даже переворачивал спящих на правый бок. Оказывается, это улучшает пищеварение и снижает выброс желчи. Александр Чистяков после еды тоже стал укладываться на правый бок. Отказался от консервов и пищевых концентратов -- они хуже усваиваются и перегружают кишечник. Старается есть свежую, богатую клетчаткой пищу, многое выращивает сам. В свое время, слушая передачи "Голоса Америки", понял тонкости и смысл религиозных постов, узнал, что иудеям, например, нельзя есть одновременно молочную и мясную пищу -- это несовместимо и вредно. Обзавелся книгой "Лекарственные травы в лечении злокачественных опухолей", по сей день регулярно готовит и применяет настои трав. На каждый день -- 10 грецких орехов вприкуску с медом, -- в них много микроэлементов.

"Тех, что не хотели бороться, уже нет"

"Если бы пришлось, я снова прожил жизнь так же", -- эти слова Александра Чистякова поначалу прозвучали как-то странно. Что же, опять перенести такую болезнь?.. Потом поняла: человек, привыкший всю жизнь работать, просто не обращает на нее особого внимания. Его жизнь идет своим чередом.

После войны Александр поступил в техникум, затем был направлен в Киев, на завод "Большевик". Окончив заочно факультет химического машиностроения КПИ, к тридцати годам он стал начальником цеха. В его подчинении было 500 человек. Вскоре рабочие предложили кандидатуру Чистякова на пост секретаря парткома завода, и на голосовании он набрал 99% голосов. "Мне было 32 года. Пацан, таких в парткоме еще не бывало", -- улыбается Александр Павлович. Через четыре года он -- главный инженер завода "Большевик". Предлагали должность генерального директора "Химмаша" в Тамбове -- отказался: "Уровень инженерных кадров Украины по сравнению с Россией выше, а завода, равного по техническому уровню "Большевику", даже за границей не было". В 1971 году Чистякова назначили директором УкрНИИ "Пластмаш", в 1985-м ему присвоили звание "Заслуженный машиностроитель УССР". С 92-го он на пенсии.

Будучи главным инженером всемирно известного завода, Александр Павлович с семьей (жена и тогда еще двое детей) жил в двухкомнатной малометражке -- полагавшуюся ему трехкомнатную квартиру уступил многодетной матери. Новый директор завода возмутился: главный инженер не должен жить в таких условиях! -- и Александр все же получил трехкомнатную. А в 1989 году купил дом в селе и 42 сотки земли. Теперь с женой обрабатывает сад и огород. Завел коз и кур. Несколько лет занимался пчеловодством. Это хозяйство помогает ему выживать сейчас:

- С 1992 года у меня больше не было возможности проходить лечение в госпитале: оно стало платным, а пенсия маленькая. Правда, год назад мой институт оплатил курс лечения в госпитале. Я уже оформил инвалидность, до этого же никакими льготами не пользовался. Вообще стараюсь рассчитывать только на свои силы и знания.

Знакомые приводили к Александру Павловичу людей, перенесших подобную операцию, чтобы он рассказал им, как питаться и какие травы пить. "Но это были люди, которые потеряли интерес к жизни и не хотели бороться. Один прожил четыре месяца после операции, другой полтора года, об остальных я больше ничего не слышал..."

0

5

О разбившемся на Буковеле 33-летнем лыжнике врачи сказали: «Это будет овощ, и его придется кормить годами»
Лариса КРУПИНА, «ФАКТЫ»
04.11.2010
Размер текста: Абв  Абв  Абв 
Случайно прочитав в «ФАКТАХ» о похожем случае и воскрешении 24-летнего пациента, которого поднял на ноги киевский доктор Сергей Камилов, жена пострадавшего лыжника Оксана бросилась на поиски врача. Доктор приступил к лечению. На 107-й день пациент вышел из комы и каким-то словно «загробным» голосом произнес: "Больно! Не надо!"
- Судьба будто пыталась сына предостеречь! - волнуясь, говорит мама Максима Валентина Ивановна. - Год назад сын с друзьями ездил на Буковель. Когда они возвращались обратно, Максим запихнул свои лыжи не в свой автобус. И они уехали. Он их так и не нашел. А в этом году, в марте, они компанией с работы решили опять поехать на три дня на Буковель. Только выехали - сломался автобус. Опять знак: останься дома! Но Максим не прислушался. И на следующий день отправился в горы на другом автобусе.
"История из "ФАКТОВ" мною была зачитана до дыр"
- В тот день, 20 марта, на Буковеле было много солнца, - продолжает Валентина Ивановна. - Два градуса тепла, снег рыхлый. Сын хорошо катался на лыжах и решил спуститься по самой тяжелой, "черной", трассе. Ребята, которые с ними были, рассказывали, что один раз он спустился удачно. А поднялся во второй раз - и пропал. В это время другие лыжники заметили, что внизу лежит человек, и сообщили спасателям.
Спасатели, добравшись до неподвижно лежащего мужчины, нашли его без сознания. Свидетелей произошедшего отыскать так и не удалось. Никто не мог понять, что случилось в тот день: то ли Максима подрезал другой лыжник, то ли он просто не справился с трассой и с сумасшедшей скоростью стал падать вниз, ударяясь о сосны.
- Когда мне сообщили о тяжелом состоянии мужа, я находилась дома, в Киеве, с маленьким ребенком, четырехлетним Даней, - говорит Оксана, жена Максима. - Благодаря тому, что Игорь Анатольевич Стрелец, директор "Торгового дома "Евротрубпласт", где работал Максим, оперативно отреагировал на ситуацию, не была потрачена зря ни одна секунда времени. В нашем распоряжении оказалось все, что надо, любые лекарства.
Мужа перевезли на реанимобиле в Ивано-Франковскую областную клиническую больницу. Он был в коме. Врачи диагностировали тяжелейшую черепно-мозговую травму и ушиб головного мозга тяжелой степени. Посмотрели на Максима и сказали: "Будем лечить или как?" Настолько он был плох... А я благодарила Бога за то, что Максим, заботясь о своей безопасности, всегда катался в шлеме. Если бы не шлем, мужа бы уже не было в живых.
На следующий день после случившегося Оксана выехала из Киева в Ивано-Франковск, где 40 дней находилась рядом с мужем.
- Поначалу Максим дышал сам, - вспоминает Оксана. - Но, увидев, что для него это тяжело, врачи сделали трахеостому (операция, при которой для облегчения дыхания в горло пациента вставляется трубка. - Авт.). На третий день муж приоткрыл один глаз. Спустя несколько дней - второй. Но взгляд был блуждающим. Он никого не узнавал.
(На фото) Максим (до болезни) со старшим сыном Даней
Нам помогали очень многие. Я была потрясена тем, как люди реагируют на чужое горе. В этом городе я провела сорок дней. Сотрудники мужа приезжали из Киева и дежурили по очереди (по неделе!) в больнице вместе со мной. Боялись за мой животик - ведь я ждала ребенка...
- Вскоре сына перевели из Ивано-Франковской больницы в Киев с диагнозом хроническое вегетативное состояние, - добавляет мама Максима. - Это когда угрозу для жизни убрали, но человек все равно не реагирует на окружающий мир. И в конце концов либо может умереть от истощения, пневмонии, пролежней, либо, при хорошем уходе, останется лежать в постели неизвестно сколько лет.
В Киеве, в больнице скорой помощи, сыну сразу вставили в живот трубку для удобства кормления. Врач честно сказал: "Это будет овощ, и его придется кормить годами". Состояние Максима ухудшалось. Смысла держать такого бесперспективного больного в больнице врачи не видели. И его выписали домой. Умирать.
За время болезни Максим похудел вдвое - кожа да кости. А ведь раньше он весил 90 килограммов! Бицепсы исчезли. Когда его привезли домой, это уже был НЕ человек!.. Существо. Со скрюченными руками и ногами. Не дай Бог кому-то такое видеть и пережить!
Родные не знали, в какую сторону бросаться, чтобы вернуть Максима к жизни. Пытаясь найти врачей, которые смогли бы помочь мужу, Оксана днями и ночами висела в интернете.
- И однажды нашла статью из "ФАКТОВ", где рассказывалось о 24-летнем Иване, который, получив во время аварии на мотоцикле тяжелейшую черепно-мозговую травму, впал в кому (об этом случае "ФАКТЫ" рассказывали два года назад. - Авт.), - вспоминает Оксана. - Я нашла эту газету. И... зачитала ее до дыр. Истории ведь так похожи! И у Ивана, и у Максима были тяжелые черепно-мозговые травмы. Оба подолгу лежали в коме. Оба похудели каждый почти на 50 килограммов. Иван не мог двигаться, ходить, говорить. Максим тоже. Но Иван хотя бы узнавал родных!
Я прочитала, что парня спас обычный доктор киевской районной поликлиники Сергей Камилов. И пациент вскоре вернулся к полноценной жизни. Я буквально по слогам читала эту историю удивительного спасения! Сравнивала, как было у Ивана, как у нас. Видела, что у Максима наметились какие-то изменения, старалась и в статье об Иване что-то похожее найти. Ведь когда читаешь медицинскую литературу, очень трудно что-то понять. В газете все намного проще. Понятно, что двух одинаковых диагнозов нет. Тем не менее статья о том, что кто-то выжил с похожим диагнозом - это и надежда, и руководство к действию...
"Не дозвонившись, сбросила доктору sms-ку: "У меня маленький ребенок, я беременна. Муж в коме. Только вы один можете нам помочь"
- Помня, как хорошо закончилась история с Иваном (парень стал ходить, говорить, заниматься спортом. Сегодня он работает, женился. - Авт.), я начала искать доктора Сергея Камилова, который его лечил, - продолжает Оксана. - Неделю звонила ему на мобильный. Но врач не брал трубку. Тогда я еще не знала, что доктор попросту не откликается на незнакомые звонки. Была на грани отчаяния. Пока не догадалась сбросить sms-ку: "Муж в коме. Я беременна. У нас маленький ребенок. Только вы можете нам помочь!"
После этого "крика души" доктор перезвонил. Чтобы... извиниться и сказать, что рад бы помочь, но у него физически нет времени - так много пациентов. Я продолжала его умолять. И 5 июня он приехал.
- Когда я в первый раз увидел Максима, он находился в крайней степени истощения, - рассказывает невропатолог-реабилитолог центральной районной поликлиники Днепровского района Киева Сергей Камилов. - На теле пролежни. Голова не держится. Суставы не разработаны, за время болезни практически все они срослись. Если бы родные нашли меня на месяц позже, суставы уже разрушились бы и движения невозможно было бы восстановить. Позже оказалось, что у Максима сломана не только ключица, но еще и рука, чего врачи почему-то не заметили, и она неправильно срослась.
Из-за травмы мозг Максима был весь в ушибах и кровоизлияниях. Практически не функционировал. То есть ни сходить в туалет, ни сказать слово, ни даже почесаться, когда что-то чешется, больной не мог. Но мозг имеет огромную способность к обучению и десятикратный запас прочности. Даже если у человека осталась половина мозга, то, грубо говоря, с этой половиной можно жить. Главное - переобучить оставшиеся участки мозга, которые отвечали за другой навык, чтобы они взяли на себя функции умерших участков мозга.
- Как вы лечили Максима?
- Чтобы разбудить мозг, я подключил собственную запатентованную медикаментозную терапию для пациентов, находящихся в вегетативном состоянии или коме.
И использовал одну из своих действенных методик. Суть ее в следующем: на теле человека есть определенные точки. Нажимая на них, можно вызвать рефлекторное движение. Если сопровождать его словесной командой, через очень короткое время в ответ на команду появляется и соответствующее движение. Скажем, я нажимаю на точку - рука поднимается. При этом даю команду: "Поднять руку!" Через десять-двадцать нажатий отдаю ту же команду, но на точку не нажимаю. И рука... поднимается уже самостоятельно!
Упражнения нужно делать регулярно несколько раз в день. Я включаю в процесс лечения близких пациента. Показываю им точки - у каждого больного они индивидуальны - и объясняю, как и сколько раз на них надо нажимать.
(На фото) Сегодня Максиму надо и погулять на улице, и на шведской стенке позаниматься, и гантели покачать. Врач-реабилитолог Сергей Камилов (слева) считает, что, если выздоровление будет идти такими темпами, где-то к маю следующего года пациент достигнет своего биологического возраста - 33 лет
Когда родители стали заниматься с сыном по методике Сергея Камилова, Максим пошел на поправку. Начал провожать взглядом родных. Обычно выбирал среди приходящих в дом людей главного (как правило, это был врач Сергей Камилов. - Авт.) и за ним наблюдал. Реагировал на сказки и рассказы о рыбалке, которые ему читал отец. А на 107-й день, когда с ним делали физические упражнения, пришел в себя и впервые возразил "Больно! Не надо!". Родные поразились, что голос у него какой-то "неестественный, загробный". Хотя, собственно, "с того света" Максим и вернулся.
- С тех пор прошло уже много времени, голос выровнялся, - говорит Оксана. - Но все равно еще не тот тембр, не та постановка звука. Голос у Максима пока еще "чужой".
"Доктор предупреждал, что, выйдя из комы, сын станет ругаться матом, а он заговорил, как граф"
- Сын столько молчал, что потом пошел просто словесный поток, - вспоминает Виктор Николаевич, отец Максима. - Причем без единого ругательного слова! Хотя Сергей Анварович нас предупреждал, что у людей, которые выходят из комы, выздоровление чаще всего начинается с... матерщины. Она рефлекторно всплывает первой. Но Максим ни разу не сказал ни одного бранного слова. Более того, стал выражаться в какой-то старомодной изысканной манере.
Однажды я вывез Максима на коляске прогуляться. Подошла школьная подруга его мамы. Обняла, поцеловала Максима. Он такое выдал! "Глубокоуважаемая тетя Ада! Я безмерно счастлив, что вы соизволили посетить нашу семью..." И дальше в том же духе.
- Когда Максим вышел из состояния комы, интеллект парня был как у двух-трехлетнего ребенка, и поведение соответствующее, то есть капризность, плаксивость. Его невозможно было заставить что-то сделать, сразу хныкал, - говорит Сергей Камилов. - Сейчас он постепенно развивается, и нынче его интеллект и эмоциональная сфера соответствуют 14-летнему возрасту. Это уже прогресс!
Максим еще не мог толком ходить и говорить, как стало известно: его жена Оксана родила второго сына. Малыша назвали Владиком. Родные говорят, это стало сильным толчком для новоиспеченного папы.
- Он стал заниматься с еще большим упорством, по 12 часов в день, - вспоминает мама. - Первый шаг сделал на 193-й день после травмы. Сегодня ему надо и погулять на улице, и на шведской стенке позаниматься, и гантели покачать, и стихотворение выучить, и диктанты пописать, и даже тексты из журнала отредактировать. Ведь Максим не только работал заместителем директора по научно-техническому развитию, но и редактировал тексты в профильном издании. Сейчас, чтобы сын быстрее приходил в себя, коллеги ему приносят статьи с намеренно сделанными ошибками, а он их корректирует. И, между прочим, успешно с этим справляется!
- Как развиваются у Максима отношения с Оксаной (на время болезни родители забрали сына к себе домой, Оксана с двумя детьми живет на съемной квартире в соседнем подъезде. - Авт.)? Он вспомнил, что она его жена?
- Вспомнил, - кивает Виктор Николаевич, - правда, не сразу. Оксана много раз рассказывала историю их знакомства, но Максим все время ее забывал. Хотя у них такие любовь и преданность друг другу, что трудно даже описать! Часто спрашивает: "Папа, а можно позвонить Оксане?" - "Ну бери да звони!" Оксана очень заботливая жена! Дай Бог ей здоровья!.. А мальчишки какие хорошие!
- К Максиму очень часто приходят школьные, институтские друзья и коллеги, - говорит мама. - Помогают материально. Очень помог профессор Киевского политехнического института, где сын учился и заканчивал аспирантуру, Юрий Ефимович Лукач. Идеальной души человек!.. Коляску подарил, на которой мы Максима возили, пока он еще не ходил сам. Без этих людей, конечно, мы бы не могли никак справиться!
- Это был первый и, вполне вероятно, последний случай в жизни, когда я наблюдаю за восстановлением такого невероятно тяжелого больного, - рассказал "ФАКТАМ" врач-психиатр Александр Марченко, который работает с Максимом, восстанавливая ему логическое мышление и речь. - Я приглашал коллег для консилиума, и они характеризовали этот случай как уникальный. Ведь была очень массированная травма мозга. Как правило, в таких случаях прогноз неблагоприятный. Человек умирает, не приходя в сознание. Но Максим выжил.
- Как быстро Максим восстановится? - спрашиваю у доктора Камилова.
- Если все будет идти такими темпами, где-то к маю следующего года он достигнет своего биологического возраста - 33 лет! А сейчас идет ускоренное восстановление навыков - физических, психических, эмоциональных. За полгода нам надо прожить и "прокрутить", как в ускоренном фильме, еще 19 лет жизни Максима.
- Это будет тот же Максим или совершенно другой человек - с новым мировоззрением, новыми привычками и характером?
- И тот, и не тот. Какие-то черты прежнего Максима, может быть, и останутся. Но преобладать станут именно те интересы и вкусы, которые сформируют сейчас его близкие. Так что маме и папе дважды придется воспитывать своего сына. А поскольку ценности и мировоззрение родителей не изменились, то после полного выздоровления, думаю, Максима узнают все!
P.S. "ФАКТЫ" и дальше будут следить за историей этого необычного пациента.

http://fakty.ua/121987-uvidev-razbivshe … mit-godami

0

6

О разбившемся на Буковеле 33-летнем лыжнике врачи сказали: «Это будет овощ, и его придется кормить годами»
Лариса КРУПИНА, «ФАКТЫ»
04.11.2010

Случайно прочитав в «ФАКТАХ» о похожем случае и воскрешении 24-летнего пациента, которого поднял на ноги киевский доктор Сергей Камилов, жена пострадавшего лыжника Оксана бросилась на поиски врача. Доктор приступил к лечению. На 107-й день пациент вышел из комы и каким-то словно «загробным» голосом произнес: "Больно! Не надо!"
- Судьба будто пыталась сына предостеречь! - волнуясь, говорит мама Максима Валентина Ивановна. - Год назад сын с друзьями ездил на Буковель. Когда они возвращались обратно, Максим запихнул свои лыжи не в свой автобус. И они уехали. Он их так и не нашел. А в этом году, в марте, они компанией с работы решили опять поехать на три дня на Буковель. Только выехали - сломался автобус. Опять знак: останься дома! Но Максим не прислушался. И на следующий день отправился в горы на другом автобусе.
"История из "ФАКТОВ" мною была зачитана до дыр"
- В тот день, 20 марта, на Буковеле было много солнца, - продолжает Валентина Ивановна. - Два градуса тепла, снег рыхлый. Сын хорошо катался на лыжах и решил спуститься по самой тяжелой, "черной", трассе. Ребята, которые с ними были, рассказывали, что один раз он спустился удачно. А поднялся во второй раз - и пропал. В это время другие лыжники заметили, что внизу лежит человек, и сообщили спасателям.
Спасатели, добравшись до неподвижно лежащего мужчины, нашли его без сознания. Свидетелей произошедшего отыскать так и не удалось. Никто не мог понять, что случилось в тот день: то ли Максима подрезал другой лыжник, то ли он просто не справился с трассой и с сумасшедшей скоростью стал падать вниз, ударяясь о сосны.
- Когда мне сообщили о тяжелом состоянии мужа, я находилась дома, в Киеве, с маленьким ребенком, четырехлетним Даней, - говорит Оксана, жена Максима. - Благодаря тому, что Игорь Анатольевич Стрелец, директор "Торгового дома "Евротрубпласт", где работал Максим, оперативно отреагировал на ситуацию, не была потрачена зря ни одна секунда времени. В нашем распоряжении оказалось все, что надо, любые лекарства.
Мужа перевезли на реанимобиле в Ивано-Франковскую областную клиническую больницу. Он был в коме. Врачи диагностировали тяжелейшую черепно-мозговую травму и ушиб головного мозга тяжелой степени. Посмотрели на Максима и сказали: "Будем лечить или как?" Настолько он был плох... А я благодарила Бога за то, что Максим, заботясь о своей безопасности, всегда катался в шлеме. Если бы не шлем, мужа бы уже не было в живых.
На следующий день после случившегося Оксана выехала из Киева в Ивано-Франковск, где 40 дней находилась рядом с мужем.
- Поначалу Максим дышал сам, - вспоминает Оксана. - Но, увидев, что для него это тяжело, врачи сделали трахеостому (операция, при которой для облегчения дыхания в горло пациента вставляется трубка. - Авт.). На третий день муж приоткрыл один глаз. Спустя несколько дней - второй. Но взгляд был блуждающим. Он никого не узнавал.
(На фото) Максим (до болезни) со старшим сыном Даней
Нам помогали очень многие. Я была потрясена тем, как люди реагируют на чужое горе. В этом городе я провела сорок дней. Сотрудники мужа приезжали из Киева и дежурили по очереди (по неделе!) в больнице вместе со мной. Боялись за мой животик - ведь я ждала ребенка...
- Вскоре сына перевели из Ивано-Франковской больницы в Киев с диагнозом хроническое вегетативное состояние, - добавляет мама Максима. - Это когда угрозу для жизни убрали, но человек все равно не реагирует на окружающий мир. И в конце концов либо может умереть от истощения, пневмонии, пролежней, либо, при хорошем уходе, останется лежать в постели неизвестно сколько лет.
В Киеве, в больнице скорой помощи, сыну сразу вставили в живот трубку для удобства кормления. Врач честно сказал: "Это будет овощ, и его придется кормить годами". Состояние Максима ухудшалось. Смысла держать такого бесперспективного больного в больнице врачи не видели. И его выписали домой. Умирать.
За время болезни Максим похудел вдвое - кожа да кости. А ведь раньше он весил 90 килограммов! Бицепсы исчезли. Когда его привезли домой, это уже был НЕ человек!.. Существо. Со скрюченными руками и ногами. Не дай Бог кому-то такое видеть и пережить!
Родные не знали, в какую сторону бросаться, чтобы вернуть Максима к жизни. Пытаясь найти врачей, которые смогли бы помочь мужу, Оксана днями и ночами висела в интернете.
- И однажды нашла статью из "ФАКТОВ", где рассказывалось о 24-летнем Иване, который, получив во время аварии на мотоцикле тяжелейшую черепно-мозговую травму, впал в кому (об этом случае "ФАКТЫ" рассказывали два года назад. - Авт.), - вспоминает Оксана. - Я нашла эту газету. И... зачитала ее до дыр. Истории ведь так похожи! И у Ивана, и у Максима были тяжелые черепно-мозговые травмы. Оба подолгу лежали в коме. Оба похудели каждый почти на 50 килограммов. Иван не мог двигаться, ходить, говорить. Максим тоже. Но Иван хотя бы узнавал родных!
Я прочитала, что парня спас обычный доктор киевской районной поликлиники Сергей Камилов. И пациент вскоре вернулся к полноценной жизни. Я буквально по слогам читала эту историю удивительного спасения! Сравнивала, как было у Ивана, как у нас. Видела, что у Максима наметились какие-то изменения, старалась и в статье об Иване что-то похожее найти. Ведь когда читаешь медицинскую литературу, очень трудно что-то понять. В газете все намного проще. Понятно, что двух одинаковых диагнозов нет. Тем не менее статья о том, что кто-то выжил с похожим диагнозом - это и надежда, и руководство к действию...
"Не дозвонившись, сбросила доктору sms-ку: "У меня маленький ребенок, я беременна. Муж в коме. Только вы один можете нам помочь"
- Помня, как хорошо закончилась история с Иваном (парень стал ходить, говорить, заниматься спортом. Сегодня он работает, женился. - Авт.), я начала искать доктора Сергея Камилова, который его лечил, - продолжает Оксана. - Неделю звонила ему на мобильный. Но врач не брал трубку. Тогда я еще не знала, что доктор попросту не откликается на незнакомые звонки. Была на грани отчаяния. Пока не догадалась сбросить sms-ку: "Муж в коме. Я беременна. У нас маленький ребенок. Только вы можете нам помочь!"
После этого "крика души" доктор перезвонил. Чтобы... извиниться и сказать, что рад бы помочь, но у него физически нет времени - так много пациентов. Я продолжала его умолять. И 5 июня он приехал.
- Когда я в первый раз увидел Максима, он находился в крайней степени истощения, - рассказывает невропатолог-реабилитолог центральной районной поликлиники Днепровского района Киева Сергей Камилов. - На теле пролежни. Голова не держится. Суставы не разработаны, за время болезни практически все они срослись. Если бы родные нашли меня на месяц позже, суставы уже разрушились бы и движения невозможно было бы восстановить. Позже оказалось, что у Максима сломана не только ключица, но еще и рука, чего врачи почему-то не заметили, и она неправильно срослась.
Из-за травмы мозг Максима был весь в ушибах и кровоизлияниях. Практически не функционировал. То есть ни сходить в туалет, ни сказать слово, ни даже почесаться, когда что-то чешется, больной не мог. Но мозг имеет огромную способность к обучению и десятикратный запас прочности. Даже если у человека осталась половина мозга, то, грубо говоря, с этой половиной можно жить. Главное - переобучить оставшиеся участки мозга, которые отвечали за другой навык, чтобы они взяли на себя функции умерших участков мозга.
- Как вы лечили Максима?
- Чтобы разбудить мозг, я подключил собственную запатентованную медикаментозную терапию для пациентов, находящихся в вегетативном состоянии или коме.
И использовал одну из своих действенных методик. Суть ее в следующем: на теле человека есть определенные точки. Нажимая на них, можно вызвать рефлекторное движение. Если сопровождать его словесной командой, через очень короткое время в ответ на команду появляется и соответствующее движение. Скажем, я нажимаю на точку - рука поднимается. При этом даю команду: "Поднять руку!" Через десять-двадцать нажатий отдаю ту же команду, но на точку не нажимаю. И рука... поднимается уже самостоятельно!
Упражнения нужно делать регулярно несколько раз в день. Я включаю в процесс лечения близких пациента. Показываю им точки - у каждого больного они индивидуальны - и объясняю, как и сколько раз на них надо нажимать.
(На фото) Сегодня Максиму надо и погулять на улице, и на шведской стенке позаниматься, и гантели покачать. Врач-реабилитолог Сергей Камилов (слева) считает, что, если выздоровление будет идти такими темпами, где-то к маю следующего года пациент достигнет своего биологического возраста - 33 лет
Когда родители стали заниматься с сыном по методике Сергея Камилова, Максим пошел на поправку. Начал провожать взглядом родных. Обычно выбирал среди приходящих в дом людей главного (как правило, это был врач Сергей Камилов. - Авт.) и за ним наблюдал. Реагировал на сказки и рассказы о рыбалке, которые ему читал отец. А на 107-й день, когда с ним делали физические упражнения, пришел в себя и впервые возразил "Больно! Не надо!". Родные поразились, что голос у него какой-то "неестественный, загробный". Хотя, собственно, "с того света" Максим и вернулся.
- С тех пор прошло уже много времени, голос выровнялся, - говорит Оксана. - Но все равно еще не тот тембр, не та постановка звука. Голос у Максима пока еще "чужой".
"Доктор предупреждал, что, выйдя из комы, сын станет ругаться матом, а он заговорил, как граф"
- Сын столько молчал, что потом пошел просто словесный поток, - вспоминает Виктор Николаевич, отец Максима. - Причем без единого ругательного слова! Хотя Сергей Анварович нас предупреждал, что у людей, которые выходят из комы, выздоровление чаще всего начинается с... матерщины. Она рефлекторно всплывает первой. Но Максим ни разу не сказал ни одного бранного слова. Более того, стал выражаться в какой-то старомодной изысканной манере.
Однажды я вывез Максима на коляске прогуляться. Подошла школьная подруга его мамы. Обняла, поцеловала Максима. Он такое выдал! "Глубокоуважаемая тетя Ада! Я безмерно счастлив, что вы соизволили посетить нашу семью..." И дальше в том же духе.
- Когда Максим вышел из состояния комы, интеллект парня был как у двух-трехлетнего ребенка, и поведение соответствующее, то есть капризность, плаксивость. Его невозможно было заставить что-то сделать, сразу хныкал, - говорит Сергей Камилов. - Сейчас он постепенно развивается, и нынче его интеллект и эмоциональная сфера соответствуют 14-летнему возрасту. Это уже прогресс!
Максим еще не мог толком ходить и говорить, как стало известно: его жена Оксана родила второго сына. Малыша назвали Владиком. Родные говорят, это стало сильным толчком для новоиспеченного папы.
- Он стал заниматься с еще большим упорством, по 12 часов в день, - вспоминает мама. - Первый шаг сделал на 193-й день после травмы. Сегодня ему надо и погулять на улице, и на шведской стенке позаниматься, и гантели покачать, и стихотворение выучить, и диктанты пописать, и даже тексты из журнала отредактировать. Ведь Максим не только работал заместителем директора по научно-техническому развитию, но и редактировал тексты в профильном издании. Сейчас, чтобы сын быстрее приходил в себя, коллеги ему приносят статьи с намеренно сделанными ошибками, а он их корректирует. И, между прочим, успешно с этим справляется!
- Как развиваются у Максима отношения с Оксаной (на время болезни родители забрали сына к себе домой, Оксана с двумя детьми живет на съемной квартире в соседнем подъезде. - Авт.)? Он вспомнил, что она его жена?
- Вспомнил, - кивает Виктор Николаевич, - правда, не сразу. Оксана много раз рассказывала историю их знакомства, но Максим все время ее забывал. Хотя у них такие любовь и преданность друг другу, что трудно даже описать! Часто спрашивает: "Папа, а можно позвонить Оксане?" - "Ну бери да звони!" Оксана очень заботливая жена! Дай Бог ей здоровья!.. А мальчишки какие хорошие!
- К Максиму очень часто приходят школьные, институтские друзья и коллеги, - говорит мама. - Помогают материально. Очень помог профессор Киевского политехнического института, где сын учился и заканчивал аспирантуру, Юрий Ефимович Лукач. Идеальной души человек!.. Коляску подарил, на которой мы Максима возили, пока он еще не ходил сам. Без этих людей, конечно, мы бы не могли никак справиться!
- Это был первый и, вполне вероятно, последний случай в жизни, когда я наблюдаю за восстановлением такого невероятно тяжелого больного, - рассказал "ФАКТАМ" врач-психиатр Александр Марченко, который работает с Максимом, восстанавливая ему логическое мышление и речь. - Я приглашал коллег для консилиума, и они характеризовали этот случай как уникальный. Ведь была очень массированная травма мозга. Как правило, в таких случаях прогноз неблагоприятный. Человек умирает, не приходя в сознание. Но Максим выжил.
- Как быстро Максим восстановится? - спрашиваю у доктора Камилова.
- Если все будет идти такими темпами, где-то к маю следующего года он достигнет своего биологического возраста - 33 лет! А сейчас идет ускоренное восстановление навыков - физических, психических, эмоциональных. За полгода нам надо прожить и "прокрутить", как в ускоренном фильме, еще 19 лет жизни Максима.
- Это будет тот же Максим или совершенно другой человек - с новым мировоззрением, новыми привычками и характером?
- И тот, и не тот. Какие-то черты прежнего Максима, может быть, и останутся. Но преобладать станут именно те интересы и вкусы, которые сформируют сейчас его близкие. Так что маме и папе дважды придется воспитывать своего сына. А поскольку ценности и мировоззрение родителей не изменились, то после полного выздоровления, думаю, Максима узнают все!
P.S. "ФАКТЫ" и дальше будут следить за историей этого необычного пациента.

http://fakty.ua/121987-uvidev-razbivshe … mit-godami

0

7

Дмитрий Халаджи: «Чудо — это уже то, что я не только выжил после ожога, полученного в детстве, но и стал силачом»
28.09.2011
 
«ФАКТЫ» продолжают публикацию анкет известных людей, согласившихся поделиться с читателями своими самыми сокровенными мыслями
— Как вы сами представились бы нашим читателям?
— Богатырь из народа — настоящий, черпающий силушку свою из земли родной, из даров, которые она дает, а не из стероидов.
— Ваш любимый цвет, запах, продукт, напиток?
— Красный. Запах поля. Молоко.
— Чем для вас пахнет детство?
— Молоком и полевыми цветами.
— Счастье — это… что?
— Это когда не о чем беспокоиться.
— Вы счастливый человек?
— В том смысле, в котором я определил формулу счастья, нет. А вообще-то счастливый.
— В чем вам видится смысл жизни?
— Нести добро людям, какие-то идеи добра, к которым следует стремиться.
— Что такое любовь?
— Это когда не задумываясь можешь отдать свою жизнь ради другого человека.
— Вы хорошо помните самый счастливый день своей жизни?
— Рождение дочки Настеньки. Первого сентября она пошла во второй класс.
— А самый непростой?
— Наверное, это был день, когда я, уже будучи в числе финалистов первого сезона проекта СТБ «Україна має талант!», принял решение уступить дорогу молодому акробатическому дуэту «Артван», так как я уже все-таки состоялся, а вот ребятам еще нужно было прокладывать себе дорогу.
— Чего вы ни за что не сможете простить другим людям?
— Коварство, подлость, предательство.
— Что может довести вас до слез?
— Детский плач.
— Какими качествами нужно обладать, чтобы добиться успеха?
— Упорством и трудолюбием.
— Есть у вас личная формула успеха?
— Много работать.
— Какую роль в вашей жизни играют деньги?
— Роль хлеба насущного. Но не хлебом единым жив человек. У меня нет их в большом количестве, поэтому они для меня не… жизнеобразующие.
- Что для вас означает быть свободным?
— Не беспокоиться о завтрашнем дне. Пока я не могу сказать, что свободен.
— Испытываете ли вы страх перед смертью?
— Смотря в какой ситуации: в состоянии аффекта не испытываешь страха перед смертью, паники нет. Смерть — это неизбежность, но торопить ее не нужно. Не стоит искушать судьбу без необходимости.
— Что вы станете делать, узнав о том, что вам осталось прожить ровно семь дней?
— Составил бы завещание для дочки. Но вообще у меня в жизни была такая ситуация, когда я мог бы погибнуть хоть завтра. К этому вопросу отношусь философски: как говорится, будет день — будет пища.
— Вы никогда не задумывались над тем, есть ли жизнь после смерти?
— Я человек верующий, православный, поэтому уверен: есть.
— Что вы вкладываете в понятие добра и зла?
— Добро — это, например, поддержать немощного. Но добро без силы пусто — нужны силы, чтобы сделать что-то доброе. Сила же без добра — насилие. Добро — это от Бога. Зло — от лукавого. Это и коварство, и подлость, и жестокость, и стяжательство — перечислять можно долго, как и понятия добра.
— Вас часто предавали?
— Увы, нередко. Особенно задело, когда я обнаружил, что человек, которому я во многом помогал, вдруг стал на разных интернет-форумах под разными псевдонимами «разоблачать» меня, утверждая, что я — «фокусник». Но кто скрывается за этими «кличками», несложно было догадаться. Я же на своих выступлениях всегда предлагаю зрителям проверить весь мой реквизит. Но только осторожно: а то бывает, кто-то мышцу растянет, пытаясь поднять гирю, которой я жонглирую, кто-то о гвозди поранится, на которых лежу, когда мне на грудь ставят тяжести.
— Что вам помогало преодолеть периоды полного отчаяния?
— Мое правило: когда тяжелее всего, сделай шаг вперед — найди, сделай что-то новое.
— Существует ли Бог?
— Существует.
— Случались в вашей жизни чудеса?
— И немало! Чудо — это уже то, что я не только выжил после ожога 35 процентов поверхности тела, полученного в детстве, но и стал силачом. Пережил несколько операций. Врачи опасались за мою жизнь, мне грозила инвалидность, а занятия спортом, по мнению медиков, были мне противопоказаны. Но я всех переубедил.
— Сколько времени вы смогли бы прожить на необитаемом острове и что взяли бы с собой?
— Прожить бы смог довольно долго — я и голыми руками добуду себе пищу. А взял бы с собой книги.
— В какую эпоху вам хотелось бы жить и с кем из представителей той эпохи пообщаться?
— Хотел бы жить в одну эпоху с Ильей Муромцем, увидеть его, ведь историки сейчас утверждают, что это не выдуманный былинный персонаж. Многое из того, что еще недавно считалось легендами, теперь находит свое подтверждение, свое воплощение. Так, прочитав о том, что в музее греческого города Олимпия хранится камень весом 143,5 килограмма с надписью: «Бибон поднял меня над головой одной рукой» (датируется эта находка VI веком до нашей эры), — я заинтересовался: можно ли и вправду поднять такую тяжесть? Целых 2600 лет рекорд Бибона считали мифом, но думаю, что это правда. Проверено на себе: 7 апреля 2005 года поднял над головой — одной рукой — камень весом 151,5 килограмма и продержал его около восьми секунд. Этот рекорд был зафиксирован в Цирке на Цветном бульваре в Москве.
— Как вы считаете, красота действительно может спасти мир?
— Красота — это, на мой взгляд, одно из проявлений добра, и она может спасти мир.

0

8

Популярная американская певица шерил кроу: «когда после романа с лэнсом армстронгом у меня обнаружили рак, мой папа спросил: «эта гадость что, с поцелуями передается?! »
01.09.2006
 
В откровенном интервью телеканалу Си-эн-эн бывшая невеста знаменитого велогонщика рассказала, как по его примеру ей удалось победить страшную болезнь
Шерил Кроу — одна из самых популярных певиц в США. Она является обладательницей девяти премий «Грэмми», что само по себе уже говорит о невероятном успехе в шоу-бизнесе. Почти все ее альбомы стали платиновыми. Практически все песни, которые она исполняет, Шерил написала сама  — и музыку, и тексты. В начале года поклонники певицы были взволнованы тревожной новостью — врачи обнаружили у Кроу рак груди. Диагноз был поставлен всего через неделю после того, как Шерил рассталась со своим женихом, легендарным велогонщиком Лэнсом Армстронгом. На несколько месяцев певица исчезла из поля зрения. Безусловно, это было очень трудное для нее время. И вот в минувшие выходные Кроу появилась в студии телекомпании Си-эн-эн в Лос-Анджелесе, чтобы откровенно рассказать известному тележурналисту Ларри Кингу обо всем, что ей пришлось пережить за последние полгода.
«Мне повезло, опухоль в груди была чуть больше миллиметра»
- Шерил, рад приветствовать тебя здесь. Как ты себя чувствуешь?
- Отлично!
- А твоя болезнь?
- Надеюсь, что я выиграла битву с раком. Конечно, у всех, кто победил эту болезнь, до конца жизни остается в душе страх, что где-то в теле притаилась одна больная клеточка, которая путешествует по организму. Но я гоню эти мысли. Я правда чувствую себя хорошо. Вернулась в норму.
- Обошлось без операции?
- Нет, мне делали лампэктомию на левой груди и игольную биопсию на правой.
- Лампэктомия, это что такое?
- Это частичное удаление груди, говоря нормальным языком. Врачи словно входят в твое тело, обнаруживают опухоль и удаляют ее. Кроме того, они вырезают и граничащие с опухолью здоровые ткани. Это профилактическая мера, чтобы болезнь не пошла дальше. Мне повезло, опухоль была чуть больше миллиметра. А на второй груди делали биопсию, чтобы установить, что же на самом деле представляют из себя клетки, вызвавшие у врачей подозрение.
- Я вижу, ты стала настоящим экспертом по раку.
- Думаю, это происходит с каждым нормальным человеком, которому поставили подобный диагноз. Для меня это было особенно неожиданно. Знаешь, Ларри, я ведь никогда не болела, не простужалась, у меня даже горло никогда в жизни не краснело! Я не пропустила по болезни ни единого урока в школе, не отменила ни одного концерта, когда стала певицей. И вдруг: Шерил, у тебя рак! Конечно, первым делом я захотела узнать об этой болезни как можно больше. Залезла в Интернет и принялась изучать все, что смогла там найти.
- Как и когда тебе сообщили, что ты больна?
- Это было в феврале. Да, 16 февраля, точно. Я пошла в клинику сделать ежегодную маммограмму. Не знаю, прилично ли будет рассказывать сейчас, но чувствую, что это нужно сделать.
- Ты о чем?
- У меня маленькие упругие груди. Как у молодой девушки. И когда я пытаюсь сама их прощупывать, то ничего не нахожу. Поэтому, следуя советам врачей, я с 35 лет каждый год делаю маммограмму.
- Прости, а сколько тебе сейчас?
- 44.
- Значит, ты проходила такое обследование каждый год на протяжении девяти последних лет?
- Да.
- Это больно?
- Ужасно! У тебя со спины сдирают всю кожу… Господи, Ларри, у тебя такой глупый вид! Конечно же, я шучу! (Смеется. )
- Рад, что ты сохранила чувство юмора. А я уши развесил. Хорошо, рассказывай все в подробностях. Думаю, сегодня мы сумеем помочь очень многим.
- Надеюсь на это.
- Итак, после этого обследования диагноз объявляют сразу?
- Нет. Сначала маммограмму тщательно изучает специалист по радиологии. У женщин моего возраста в груди часто появляются затвердения — это кусочки кальция, скапливающиеся в молочных железах. Так вот, обычно проходит около шести месяцев, прежде чем радиолог может дать рекомендацию пройти обследование у онколога. В моем случае было иначе. Думаю, врач сразу заподозрил что-то неладное. Он связался с моим гинекологом, а та позвонила мне и посоветовала пройти биопсию.
- И тогда поставили диагноз?
- Нет, снова потребовалось пару дней. Потом провели еще одно обследование — ткани под мышкой, чтобы установить, как далеко могла распространиться болезнь, если, конечно, это рак.
- То есть врачи и тогда еще не были уверены?
- Да, Ларри. Но они не пытались меня успокоить. Были честны со мной. Онколог сказала, что на 95 процентов уверена: мне не о чем беспокоиться. Все говорило за это. В моей семье ни у кого не было рака, я веду здоровый образ жизни, не курю, не пью, слежу за тем, чем и как питаюсь. Ты знаешь, что меня часто в разных журналах и газетах ставили в пример: мол, вот как должна выглядеть женщина после сорока.
- И что было дальше?
- Мне сообщили, когда будут готовы результаты всех тестов. В тот день я с утра поехала в клинику. Позвонила родителям в Нашвилл, сказала, что отправляюсь за результатом, что врач уверена в том, что со мной все в порядке. И вот я сижу у нее в кабинете. Она входит с моей историей болезни, и я сразу вижу — что-то случилось!
- Она так и сказала: Шерил, у вас рак?
- Нет. Она была очень взволнована. И говорила быстро-быстро: «Шерил, мы получили не совсем те результаты, которые ожидали. Боюсь, наши надежды не оправдались… » Я все поняла.
- Что ты чувствовала в тот момент?
- Думаю, то же, что и остальные онкобольные. Это один из поворотных моментов в жизни любого человека. Ты понимаешь, что жизнь не заканчивается на этом и что она уже никогда не будет такой, как прежде. Из нее навсегда исчезнет ощущение безопасности, комфорта.
- Что еще говорила тебе врач?
- Она сказала, что мне повезло — болезнь выявили на самой ранней стадии. Это дает очень высокий шанс на успех лечения.
- Ты ей поверила?
- Да. Хочу сразу сказать, что без веры в успех выздороветь невозможно. Пожалуй, это самое главное, самое эффективное лекарство.
«Кроме операции, я прошла курс радиотерапии. Семь недель, каждый день»
- Что ты сделала после того, как покинула клинику?
- Первым делом снова позвонила родителям в Нашвилл. Прямо из машины. И повторила почти слово в слово то, что сказала мне врач. И услышала в ответ: «Ничего страшного. Шерил, девочка, держись. Мы сейчас же вылетаем в Лос-Анджелес… » Мама и папа примчались ко мне в тот же день.
- Ты не задавала себе вопрос: почему я, почему это случилось именно со мной?
- Нет. Знаешь, Ларри, статистика утверждает, что каждая седьмая женщина в США больна или болела раком груди. Порой мне кажется, что это заниженные цифры. Я и раньше знала очень многих женщин, которым поставили такой диагноз. Сейчас у меня появилось гораздо больше таких знакомых. Это естественно: раз вступив в клуб выживших в борьбе с раком, остаешься в нем навсегда и узнаешь других. И понимаешь, что твой пример очень важен еще для сотен тысяч женщин разного возраста. Раньше считалось, что женщины попадают в группу риска после 35 лет. Увы, последние данные показывают, что врачам скоро придется понижать возрастную планку. Все больше становится женщин, больных раком груди, которые гораздо моложе.
- Что ты чувствовала тогда, о чем думала? Я знаю, что долгое время не хотела ни с кем говорить о своей болезни. Что это было — депрессия?
- Нет. В депрессию я не впадала. Вокруг было достаточно любящих людей, которые спасли меня от подобных настроений. А говорить с посторонними я не хотела: нужно было время, чтобы пропустить все через себя. И осмыслить этот новый опыт.
- Ты испытывала страх?
- Страх? Это мягко сказано! Я была ужасно напугана. Признаюсь, это ощущение и сейчас возвращается ко мне по утрам. Я просыпаюсь и лежу в кровати, прислушиваясь к тому, что происходит внутри меня. И боюсь, а вдруг рак вернулся? Вдруг он снова во мне, несмотря на все лечение, на то, что я выполняю все инструкции врачей.
- Когда они смогут точно сказать тебе, что этого не произойдет? Через пять лет?
- Да, это срок, по прошествии которого становится ясно, что пациент победил рак. В моем случае, возможно, это произойдет раньше, поскольку, повторяю, у меня болезнь выявили на самой ранней стадии.
- Операция, о которой ты рассказывала, только в ней и заключалось лечение?
- Нет, что ты! Я прошла еще курс радиотерапии. Семь недель. Каждый день.
- Это было обязательно?
- Конечно! Каждый день меня «засовывали» в машину, которая убивала в моей левой груди клетки. Не только пораженные раком, но и те, что были рядом. Это профилактическая мера.
- Это похоже на лазер?
- Не знаю. Лучи невидимы. Ты лежишь в машине и слышишь только характерный шум, когда выходит луч. Их направляют каждый раз под разными углами, но всегда в одно и то же место на теле.
- А как достигается такая точность? Ведь пациент может лечь чуть-чуть иначе…
- На тело наносят татуировки.
- Татуировки?
- Да, иначе нельзя, ведь любую другую метку человек может случайно смыть.
- Сколько меток поставили на твоем теле?
- Четыре. Самая заметная вот здесь, на руке. Еще одна есть на груди, и две в других местах.
- И это на всю оставшуюся жизнь?
- Да, если, конечно, я не захочу их вывести, как любую другую татуировку. Но я пока не хочу. Я спрашивала у врачей, и они сказали, что большинство пациенток не выводят эти татуировки. Также очень многие женщины не хотят делать пластические операции, чтобы скрыть шрамы или даже искусственно восстановить грудь, если пришлось удалять значительную ее часть. И я их сейчас понимаю. Для меня эти татуировки и шрамы как напоминание о том, что случилось.
- У тебя тоже есть шрамы?
- Конечно. Вокруг соска. Но они совсем маленькие. Если не знать, что мне делали лампэктомию, можно и не заметить.
- Сеансы радиотерапии болезненны? Только не говори снова о сдираемой коже!
- Нет, боли как таковой не испытываешь. А вот неприятные ощущения присутствуют. Сильная тошнота, общая слабость. Меня об этом предупреждали, а я не верила, думала, что справлюсь лучше других. Ведь я была в хорошей форме, занималась спортом. Но ошиблась. Так плохо я себя никогда не чувствовала! Но понимала, что это необходимо. Еще один нюанс: тебе выписывают лекарство — тамоксифен. Его нужно будет принимать на протяжении последующих пяти лет. А он вызывает раннюю менопаузу.
«У меня нет телохранителей, и я сама покупаю себе продукты»
- Незадолго до того, как у тебя обнаружили рак, ты рассталась с Лэнсом Армстронгом. Он был в этой студии буквально на следующий день после того, как тебе поставили диагноз. И он тогда сказал, что готов тебе помочь, что ты знаешь, как он тебя любит, и можешь в любое время рассчитывать на его поддержку. Ты обращалась к нему за помощью, за советом?
- Лэнс был одним из первых, кому я позвонила, узнав о своей болезни. Я оказалась в очень сложной ситуации. Человек, которого я меньше всего хотела видеть и слышать, мог больше всех рассказать мне о том, что меня ждет и к чему я должна быть готова! Все мои чувства вступили между собой в конфликт. Но я поборола себя и позвонила Армстронгу…
- Неужели вы расстались врагами?
- Нет.
- Насколько вы были близки к свадьбе? Ты собиралась выйти за него замуж?
- Конечно! Мы же были помолвлены, а этим в нашем возрасте не шутят.
- Так был назначен день свадьбы или нет?
- Приглашения не рассылали. Ларри, честно говоря, я не хочу обсуждать наши с Лэнсом отношения. Мы расстались друзьями. Я его глубоко уважаю и благодарна ему за все, что он для меня сделал. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что нам с Лэнсом лучше находиться в разных местах. Он был частью, и большой частью моей жизни, но снова пускать его туда я не хочу. Все остальное для меня  — уже история. И я не настроена сегодня ворошить ее.
- Я понял, но все же рискну задать еще один вопрос о тебе и Армстронге. Лэнс помог тебе в борьбе с раком?
- Я старалась не общаться с ним напрямую. Среди его окружения есть человек, которого я считаю близким другом. Я звонила ему и делилась своими проблемами, спрашивала совета. Догадываюсь, что он все передавал Лэнсу и тот был в курсе моих дел. И говорил этому человеку, что мне нужно делать. Признаюсь, я ценю такую деликатность.
- Позволишь еще один вопрос об Армстронге?
- Ларри, ты невыносим!
- Могу показаться глупым, но, думаю, этот вопрос задают сейчас себе многие наши зрители. Ты никогда не болела, во всяком случае, серьезно. Вела здоровый образ жизни. В твоей семье никогда не было больных раком. И вот ты влюбляешься в мужчину, который был на краю могилы из-за этой страшной болезни. Вы живете вместе как муж и жена. А у него был рак яичек. И вдруг ты тоже заболеваешь раком! Невероятное совпадение или что-то в этом все же есть?
- Конечно, совпадение! Но ты не первый задаешь мне такой вопрос. Признаюсь, когда родители прилетели ко мне в Лос-Анджелес, папа не выдержал и выпалил: «Эта гадость что, с поцелуями передается?!» Я тогда рассмеялась от души. Теперь у нас это вроде семейной шутки.
- Вернемся к лечению. Оно как-то повлияло на твой голос?
- Нет, я пою, как прежде. Доказательством тому служит скорый выход моего нового альбома — «Дикий цветок».
- А на сцене тебе уже приходилось петь после радиотерапии?
- Да. Признаюсь, я очень боялась. А когда вышла к зрителям, вдруг почувствовала себя голой! Давно не испытывала такого волнения.
- Отношение публики к тебе изменилось?
- Зрители воспринимают мои старые песни иначе. Не знаю, может, я сама стала вкладывать в них новый смысл. И публика это почувствовала.
- У тебя есть братья, сестры?
- Да.
- Они люди семейные? Ты уже тетя?
- О да! Племянников у меня хватает. Только у одной из моих сестер трое прекрасных детей.
- А о том, чтобы завести своих, ты не думаешь? Прости меня, но тебе уже 44. Биологические часы…
- Ты прав, Ларри. Но я думаю, выход есть.
- Ты говоришь об усыновлении?
- Да. Я понимаю, что старею, хотя и чувствую себя молодой девушкой. Уверена, я смогу полюбить ребенка, рожденного другой женщиной, как родного.
- А замуж не собираешься?
- Не знаю. В ближайших планах у меня такого пункта нет. Но я не против. Мои родители женаты уже 51 год! И счастливы в браке. Я бы хотела стать замужней дамой.
- Есть кандидаты? Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?
- Признаюсь, есть мужчина. Но пока ничего серьезного. Мы присматриваемся друг к другу. В моем возрасте начало романа — самая тяжелая и пугающая стадия. Боишься выглядеть глупой и не знаешь, как рассказать о том, кто ты внутри. Что тебя волнует, что нравится, почему ты не ешь мясо. И хочется узнать такие же глубоко личные вещи о человеке, который вызывает у тебя симпатию и, возможно, влечение.
- Ты знаменитость, суперпопулярная певица. Естественно предположить, что твои кавалеры — люди твоего круга. Вряд ли у простого мужчины есть шанс с тобой познакомиться…
- Ты ошибаешься, Ларри. Я себя звездой не считаю. Сама покупаю в магазине продукты, так что со мной легко познакомиться в супермаркете или бакалейной лавке. Я много летаю, так что часто бываю в аэропортах. И у меня нет телохранителей. К тому же люблю поболтать, поэтому сама заговариваю с попутчиками.
«Советую не пить воду из пластиковой бутылки, если она какое-то время пролежала в автомобиле»
- Где ты живешь?
- Здесь, в Лос-Анджелесе.
- Слышал, у тебя есть ферма рядом с Нашвиллом.
- Это правда. Я приобрела ее не так давно, но бываю там, к сожалению, редко.
- Но грузовичок себе купила, да?
- Купила. Кстати, выбирать мне его помогал Вилли Нельсон (легендарный исполнитель кантри.  — Ред. ).
- Ты не ешь мясо, я не ослышался?
- Нет, все правильно. Теперь я стала очень внимательно относиться к тому, чем набиваю свой желудок.
- Значит, это связано с раком?
- Да, я познакомилась с очень интересным человеком, когда старалась узнать все о своей болезни. Он опытный диетолог.
- И что же он тебе посоветовал?
- Есть больше рыбы. Особенно лосося. Для разнообразия можно немного птицы, желательно курятину.
- Что еще?
- Дело не только в том, что ты ешь. Важно, как это готовить или хранить. Например, нельзя пить воду из пластиковой бутылки, если она какое-то время лежала у тебя в автомобиле.
- Впервые слышу об этом! Почему?
- При нагревании такой бутылки в воду попадают вредные вещества, способные вызывать рак. То же самое происходит, если разогревать в микроволновой печи блюда или напитки в пластиковой упаковке. Нельзя замораживать продукты в такой упаковке. Нельзя готовить блюда в кипящем оливковом масле.
- Все, что ты сейчас рассказала, безумно интересно! К сожалению, наше время в эфире подходит к концу. Напоследок хочу спросить, как начиналась твоя карьера в шоу-бизнесе?
- Я была бэк-вокалисткой у Майкла Джексона.
- Серьезно?
- Да, на этот раз я не шучу. Он как раз формировал команду перед тем, как отправиться в мировое турне с программой «Bad» (одно из лучших шоу Джексона, основанное на песнях из одноименного альбома 1990 года.  — Ред. ). Я набралась наглости и явилась на прослушивание. Наврала, что меня прислал Квинси Джонс (знаменитый продюсер и композитор, с которым сотрудничал Джексон.  — Ред. ). Мне поверили. Я спела перед видеокамерой, а потом выкрикнула: «Эй, меня зовут Шерил Кроу! Майкл, я хотела бы отправиться в турне вместе с тобой!» Джексон сам позвонил мне через пару дней. А через неделю после прослушивания я уже спешно оформляла паспорт, чтобы лететь с ним и его командой в Японию. Это кажется невероятным, но так все и было.
- Так ты близко знакома с Майклом?
- Вовсе нет. Я разговаривала с ним потом всего пару раз. И то по работе. Но наше сотрудничество дало мне бесценный опыт. Я поняла, что такое настоящее шоу. И Джексон как никто другой умел завести публику. Кроме того, благодаря тому турне я побывала во многих странах. Познакомилась с их культурой.
- А что было самое трудное в работе с Майклом?
- Подготовка к выходу на сцену. Из меня делали блондинку с пышной прической. На это требовалась уйма времени, а я и часа не могу просидеть спокойно!
Подготовила Наталия ТЕРЕХ, «ФАКТЫ»

+1

9

Kosmonavt написал(а):

- Могу показаться глупым, но, думаю, этот вопрос задают сейчас себе многие наши зрители. Ты никогда не болела, во всяком случае, серьезно. Вела здоровый образ жизни. В твоей семье никогда не было больных раком. И вот ты влюбляешься в мужчину, который был на краю могилы из-за этой страшной болезни. Вы живете вместе как муж и жена. А у него был рак яичек. И вдруг ты тоже заболеваешь раком! Невероятное совпадение или что-то в этом все же есть?
- Конечно, совпадение! Но ты не первый задаешь мне такой вопрос. Признаюсь, когда родители прилетели ко мне в Лос-Анджелес, папа не выдержал и выпалил: «Эта гадость что, с поцелуями передается?!» Я тогда рассмеялась от души. Теперь у нас это вроде семейной шутки.

ужос  o.O , значит все-таки рак это вирус и передается, почему врачи молчат?

0

10

Лев
Никакого вируса рака не существует, просто так совпало. Может быть оба питались слишком "здоровой" пищей - все обезжиренное, в основном углеводы, рыба и морепродукты - слишком редко. Не зря же ее посадили на диету эскимосов. Видимо питалась она неважно, а думала, что здорово.

0

11

тогда объясни почему, когда удаляют опухоль, если не аккуратно, то плохие клетки попадают в кровь и разносятся по всему организму и возникают метастазы. А если вот такая клетка попадет в кровь здорового человека?

0

12

Лев
Если человек продолжает неправильно питаться и вести неправильный образ жизни, ему не помогут никакие операции. Ты помнишь историю КОТА? Совершенно здоровый молодой парень сталь питаться углеводами и вскоре попал на операционный стол. Раковые больные питаются пищей в которой преобладают крахмал, сахар, фруктоза, углеводы, они избегают жир и почти не едят мясо.
Интересно, чем питается твоя сестра? И как она себя чувствует? У нее, если не ошибаюсь, был рак крови?

0

13

Телеведущая Регина Дубовицкая: «После автокатастрофы, в которую я попала, врачи говорили, что работать уже не буду, даже ходить не смогу»
Владимир ГРОМОВ, «ФАКТЫ»
02.11.2011

Популярная юмористическая программа «Аншлаг» отмечает 25-летний юбилей
Регину Дубовицкую добрая половина российских юмористов называет мамой. И это неспроста, ведь именно в ее радиопередаче «С добрым утром!» дебютировали Владимир Винокур, Ефим Шифрин, Михаил Евдокимов. После номера «Кролики» в программе Дубовицкой «Аншлаг» украинские артисты Владимир Моисеенко и Владимир Данилец проснулись знаменитыми. «Аншлаг» за время своего существования переживал разные времена, но четверть века для телевизионного проекта — испытание серьезное.
»На сцене мне подарили котенка, и с тех пор зрители стали заваливать котами»
— Регина, с творческим юбилеем вас! Скажите, на съемках «Аншлага» часто разыгрываете друг друга?
— Не без этого. Всех историй уже и не упомнить. Пару лет назад снимали мы новогодний «Аншлаг». Коля Лукинский с Мишей Грушевским вынесли на сцену какую-то кастрюлю со словами: «Регина, это вам». Я подумала, совсем неоригинально. В какой-то газете написали, что я собираю кастрюли, и с тех пор мне их начали дарить в невероятном количестве, дома ставить уже некуда. Это при том, что я сама не готовлю.
В общем, подарок я не оценила. Зрители тоже никак не отреагировали. Кастрюля стоит себе, но я вдруг замечаю, что крышка трясется. Оказалось, ребята туда котенка посадили. На фига, думаю, мне котенок. А в этом же концерте принимал участие Юра Куклачев. Во время выступления Куклачева вынимаю котенка и говорю: «А из моего сделаешь артиста?» Юра так обрадовался: «Да это же мой Паровозик! Я его обыскался за кулисами». «Все ясно, проделки моих ребят», — смеюсь, а Куклачев говорит: «Я вам его дарю». Так у меня Паровозик и остался. После этого начался кошмар. Не преувеличиваю. Эту передачу часто повторяли, и каждый раз после эфира я открывала дверь квартиры, а на пороге обязательно был котенок. Я их раздавала, пристраивала, куда только можно было.
Когда меня буквально завалили котятами, я в одной из программ рассказала эту историю и говорю: «Лучше бы мне дарили не котят, а доллары». Однажды открываю дверь и вижу котенка с запиской: «Его зовут Доллар».

*Ведущую «Аншлага» Регину Дубовицкую многие юмористы называют своей мамой
—Молва вас даже… похоронила, а это значит, что долго жить будете.
— Наверное, это написали после того, как я попала в автокатастрофу. Врачи моим коллегам говорили тогда, что работать не буду и даже ходить не смогу. Слава Богу, я об этом не знала. Попала в аварию не то шестого, не то седьмого мая, а в конце августа уже была первая съемка. У нас студия на втором этаже, подняться туда я, конечно, не могла, с двумя костылями ходила. Меня подняли на руках, посадили в кресло. Нормально, красотка сидит. А уже в декабре мы снимали «Старый Новый год с «Аншлагом». До кулис я шла на костылях, а на сцену выходила без них. Врачи из госпиталя имени Бурденко, сидящие в зале, говорили: «Этого быть не может». Сцена лечит, все болезни проходят. Но как только я заходила за кулисы — все, шага не могла сделать.
— Так что это за авария была?
— Мы вместе с Леной Воробей отдыхали в Черногории, в городе Тиват. Пошли поужинать в кафе на берегу моря и где-то часов в семь направились домой, взяв такси. Помню только, как сели в машину…
«Оказавшийся наркоманом водитель такси, в которое мы с Леной Воробей сели, врезался в скалу»
— Въехали куда-то на большой скорости?
— Как потом выяснилось, водитель был наркоман, и когда нас вез, находился под кайфом. В Черногории дороги узкие, с одной стороны — пропасть, с другой — скала. Таксист правой стороной (я сидела спереди) въехал в скалу. В местной газете, которую мне прислали после аварии, было написано, что прямо над местом катастрофы, на вершине, церковь святого Михаила находится. Потом многие говорили: «Вас спас Михаил Евдокимов». Не знаю, так это или нет, но жива осталась. Самое невероятное, что через год Ленка мне говорит: «Регина, представляешь, я опять там отдыхала и этого наркомана видела за рулем».
— Воробей тоже пострадала?
— Лена сидела с другой стороны, за водителем, у нее было сотрясение мозга, но не сильное. А у таксиста ни одной царапины. Я угодила в реанимацию, было сломано все, что можно. Благо, позвоночник хотя и пострадал, но не был сломан. На следующий день после аварии меня увезли в Москву. Только когда наконец доставили до самолета, я подумала, что, может, останусь жива. Вы не представляете, что творится в госпитале в Черногории. Там не такие больницы, как у нас. Не палаты, а огромный барак с небольшими ширмами. В самом конце помещения лежал отец большого семейства, к которому каждый вечер (слава Богу, я там только сутки провела) приходила вся семья и играла на разных музыкальных инструментах — веселили мужика. Кошмар. До сих пор помню этот гул.
— Из-за границы вы летели обычным рейсовым самолетом вместе с остальными туристами?
— Меня долго везли из госпиталя, поэтому самолет задержали на несколько часов. Представьте, когда пассажирам объяснили, из-за чего задерживается рейс, никто не возмущался. Более того, когда носилки внесли в салон, пассажиры стали скандировать: «Все будет хорошо!» Так трогательно. Бортпроводники раздвинули кресла, вместе с носилками положили меня на пол. Когда прилетели в Москву, у трапа уже стояла скорая помощь, которая отвезла меня в реанимацию военного госпиталя имени Бурденко. Полтора месяца я там лежала.
Говорю о случившемся совершенно спокойно. Потом Лена Воробей рассказывала, что с моей стороны в машине дверь загорелась, ее долго не могли открыть, меня вытащили с трудом. Я этого не помню, очнулась в больнице и ничего не могла понять.
— Что помогло вернуться к нормальной жизни?
— Конечно, юмор и любимые коллеги. Помню, лежу в реанимации ни живая ни мертвая и слышу, что знакомый голос доносится из коридора. Винокур пришел проведывать. Входит ко мне и говорит: «Ты что, совсем с ума сошла? Разлеглась тут. У меня же юбилей, бенефис, надо готовиться, сценарий писать…» Я потихоньку стала сочинять сценарий, отвлекаться от боли. Потом Володя пришел с нашим продюсером Александром Дусманом. «Регина, надо готовиться к съемке», — говорят. — «Какая съемка, я даже встать не могу». — «А зачем вставать, привезем сюда камеру, сядешь. Ты же сидя ведешь передачу, чего тебе вставать?» (смеется). Каждый день меня приходили проведывать артисты — они, оказывается, договаривались между собой и дежурства устраивали. В больнице не разрешают цветы держать, потому что может аллергия быть у кого-то, но мне в палате поставили длинный стол, и он весь был уставлен цветами. Тогда, кстати, практически все считали, что я не смогу вернуться на работу.
«Оставаться в хорошей форме помогает кефирная диета»
— Несмотря ни на что, Регина, вы замечательно выглядите. К помощи пластических хирургов не прибегали?
— Я еще сделаю себе операцию. Пока только собираюсь. Надо глаза подкорректировать, да и подтяжка не помешает.
— Оставаться в прекрасной форме гены помогают или юмор?
— Не гены и не юмор, а кефир. Мне об этой диете в свое время рассказала жена Евгения Петросяна Лена Степаненко. Она лечилась в Германии, где и узнала о кефирной диете. Очень простой. Из еды только кефир. Но я в свой рацион ввела кофе, потому что без него жить не могу, яблоки и груши. Так нужно продержаться пять дней. А после этого, надо сказать, не очень хочется много есть. Я, например, очень любила конфеты, но сейчас их не ем, даже видеть не хочу. Сижу на такой диете в обязательном порядке два раза в год. Как только чувствую, что юбка опять не сходится, сразу перехожу на кефирчик.

*В 1993 году Регина Дубовицкая с участниками «Аншлага» отправились в увлекательное путешествие по Днепру. Съемки программы проходили очень весело

— Внучка, которую назвали в честь вас, учит чему-то бабушку?
— Что касается интернета, то я в этом ничего не понимаю, печатаю на машинке до сих пор. И мобильный телефон у меня появился совсем недавно, когда после аварии лежала в больнице. На работе всякое бывает, приходишь домой без настроения, но внучка что-нибудь спросит, и уже начинаю с ней задачки решать или сочинение писать. Отрицательные эмоции пропадают мгновенно. Меня дома называют милиционер в юбке (смеется). Так что командую парадом я.
— И не удивительно. Вы ведь и с мужем познакомились в электричке, как героиня фильма «Москва слезам не верит».
— Да-да-да, было дело. Не помню, кто на кого глаз положил первым, но когда выходила из вагона (из Пятигорска ехала в Сочи), уже знала, что выйду замуж за нового знакомого. Он еще не был в курсе, но я уверена на все сто процентов. Папа, сажая меня, попросил попутчика присмотреть за мной. Потом шутил: «Надо же, попросил на свою голову». Мне тогда было 17 лет. Спустя четыре года мы с Юрой поженились.
— У ваших родителей серьезные профессии. Как только позволили дочери в юмор податься?
— Моя мама биолог, а отец профессор филологии, автор учебников. Папа, конечно, хотел, чтобы я, как и он, древнерусской литературой занималась. Но я решила стать журналистом. Надо отдать должное моим родителям, которые понимали, что со мной не надо спорить, потому что все равно сделаю по-своему. После десятого класса я не могла поступить на журналистику, потому что нужно было два года отработать по специальности. До сих пор не понимаю, как можно было после 10-го класса отработать по специальности, если у меня ее нет. В общем, папа отвел меня в «Костромскую правду», где я проработала внештатным автором два дня и случайно попала на радио. Журналистскую карьеру начала именно там, в отделе писем редакции сатиры и юмора. Так и пошло-поехало. В годы перестройки оказалось на телевидении, тогда-то на свет и появился «Аншлаг».

0

14

http://upload.bbfrm.ru/pixel/3fa994c14207b25a56c92dbb42fc0581/1/Гость/истории_больных_раком/872650.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/f14bb3c447ae644a47ca0aa01d8bdefd/2/Гость/истории_больных_раком/872650.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/8aea8ff3ae11aa4930056a12c770efb3/3/Гость/истории_больных_раком/872650.jpg

0