СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Шокирующие и поучительные истории "неизлечимо больных" детей.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Семилетний Слава Козак, усыновленный херсонской пенсионеркой, мечтает стать вертолетчиком и купить своей маме квартиру с удобствами
Людмила ТРИБУШНАЯ "ФАКТЫ" (Херсон)
22.12.2005

Благополучие этой маленькой семьи держится на помощи читателей "ФАКТОВ". И ко Дню святого Николая мальчик получил чудесные подарки со всей Украины В День святого Николая каждый ребенок мечтает о подарке. Этот святой еще при жизни прославился множеством чудес. Иначе, как чудом, не назовешь и то, что происходит в эти дни в маленькой херсонской квартирке, где живет пенсионерка Тамара Голубятникова. Эта женщина спасла от неминуемой гибели чужого ребенка. В роддоме мать отказалась от тяжело больного мальчика. Пенсионерка начала заботиться о малыше, любыми путями добывала лекарства для его спасения, а затем усыновила ставшего уже родным ребенка. С тех пор прошло семь лет. И все это время бабушке-маме помогают читатели нашей газеты.
"Иногда задерживали пенсию, но переводы всегда приходили вовремя"
- Эта помощь только и держит нас на свете, - утверждает Тамара Михайловна. - Просто невероятно. Совсем чужие люди помнят, что где-то в Херсоне живет мальчонка, который проснется
19 декабря и побежит смотреть, что ему в ботиночек положил Николай? Эти люди считают своим долгом не допустить, чтобы ботинок Славы оказался пустым.
За свою короткую жизнь малыш натерпелся столько, что не каждому взрослому по силам. "Вы еще молодые, родите себе другого", - посоветовали родителям мальчика врачи, когда он появился на свет. Целый букет болезней обрекал ребенка на тяжелую инвалидность. Мать новорожденного дала ему имя и, посоветовавшись с мужем, отказалась от сына. Славик два раза умирал, но врачам чудом удавалось спасти его. В три месяца ребенок весил 1,5 килограмма. Семь лет назад медицинские учреждения бедствовали чрезвычайно. И когда дошло до того, что отказникам не хватало еды, руководство больницы обратилось за помощью в один из херсонских храмов. После службы батюшка попросил прихожан откликнуться на просьбу медиков. Так в детском отделении оказалась пенсионерка Голубятникова.
- Я думала: разве моей пенсии не хватит, чтобы купить голодающему дитю молока? - вспоминает те дни бабушка Тамара.
Но вышло иначе. Буквально на пороге больницы врач вручил женщине список лекарств со словами: "Это срочно! Вопрос жизни и смерти!" Она отнесла в аптеку всю пенсию, но на следующий день в ее руках оказался новый список. Задолжав немалую сумму друзьям и знакомым, пятую бумагу с перечнем лекарств женщина решила опустить в мусорное ведро. На том бы все и закончилось, но доктор, почувствовав, наверное, ее настроение, пригласил в реанимационную палату посмотреть на кроху, который жил благодаря ее помощи. Что так поразило ее в том малыше, сейчас сказать сложно. Но на следующий день известный когда-то в городе инженер вышла на паперть и стала просить милостыню. Каждый ее день начинался со слов: "Христа ради! Пожертвуйте на спасение умирающего младенца!" Но этих денег тоже не хватало, и тогда Голубятникова стала обходить офисы солидных фирм. В одних организациях доставали кошельки, а в других попрошайку гнали взашей. Она до сих пор вспоминает, как огорчилась отказом одного из известных в городе бизнесменов, расплакалась. "Ну, бабуля! - вспылил он. - Садись в машину, поедем в больницу! Если правда все, что ты рассказываешь, сам буду лечить мальчика, но если соврала - сдам на 15 суток как аферистку".
Кто-то нашел в себе силы не больше месяца помогать чужому ребенку, кого-то хватило на год. Но за всех, кто хоть гривню пожертвовал на спасение Славика, пенсионерка молится до сих пор. Два года она скиталась с ним по больницам. А когда пришло время выписываться, принесла приемыша домой. Родные Тамары Михайловны не пришли в восторг от такого решения. И она уже несколько лет живет с мальчиком отдельно.
- Моей семьей стали посторонние люди, - улыбается бабушка.
Первая публикация о Славочке и его маме Тамаре появилась в "ФАКТАХ" в апреле 1999 года. На нее откликнулись читатели со всей Украины. Кто-то прислал в Херсон пару гривен, оторвав их от своего скудного бюджета, другие смогли отправить сумму побольше. Пенсионерка тогда устроила себе первый недельный отпуск.
- Было так странно! - вспоминает она сейчас. - Можно не бежать с утра в поисках денег, а просто полежать чуть дольше в кровати, не волнуясь, что Славик умрет. Сколько писем пришло! У меня второе дыхание открылось. Мы не одни! Вокруг люди! В трудную минуту они нас не оставят!
Наша газета не раз рассказывала о трудных буднях этой маленькой удивительной семьи, и каждый раз публикации в "ФАКТАХ" помогали Тамаре Михайловне находить новых друзей.
- Были времена, когда задерживали пенсию, иногда надолго, - рассказывает пенсионерка. - Но маленькие, а порой и весьма солидные, суммы денег приходили всегда вовремя. На них все эти семь с половиной лет держится наше благополучие. Кто-то уставал помогать нам, и тогда на смену одним незнакомым адресатам приходили другие. Я была этому даже рада. Поверьте, совестно тянуть годами деньги из одних и тех же людей. Но есть много таких, кто остался верен нам до сих пор. В течение семи лет по 100 гривен каждый месяц присылает киевлянка Олечка. Мы с ней познакомились, без ее писем я немножко скучаю. Все время молюсь за ее троих деток, которые немного старше моего Славы. Время от времени приходят солидные суммы от незнакомой женщины из Харькова. 73-летняя пенсионерка из Киева Инесса Борисовна каждый год присылает Славуне новые ботиночки. Вот и сейчас мы получили новую обувку, и святой Николай положил туда подарки.
"Мама, зачем ты всех обманываешь, будто я не твой?"
Слава демонстрирует мне заводного деда-мороза: игрушка весело расхаживает по тесной комнатке и распевает "В лесу родилась елочка". Рядом - кудрявое деревце в ярких огнях. Это тоже подарки читателей "ФАКТОВ", присланные в Херсон ко Дню святого Николая.
- А вы верите в чудо? - вдруг спрашивает меня Тамара Михайловна. И говорит, не дожидаясь ответа: "Если бы семь лет назад я знала, что не останусь один на один со Славочкиными проблемами, еще бы одного сироту взяла. Там их, таких доходяг, как он, много. Был бы моему мальчику братик! Если о чем-то и жалею, так только об этом!
Мы пьем чай в крохотной квартирке и вспоминаем, как по утрам вместе выносили в больничный двор колясочку, сажали туда Славочку. У него не закрывался рот и постоянно текла слюна. Врачи не скрывали: ребенок безнадежный. К счастью, каждый год Тамара Михайловна что-то вычеркивает из страшного списка заболеваний сына, хотя осталось еще очень много.
- Очень переживала, что мой ребенок не "потянет" школьную программу, - признается мама Тамара. - Ведь у него нарушение функций мозга. Но страхи оказались напрасными. Слава не отличник, однако и задних не пасет. Это при том, что много школьных занятий мы пропускаем. Вот только два дня назад из больницы выписались.
- Ненавижу больницы, - замечает Славик, краем уха уловив наш разговор. - Там так противно пахнет!
- А ты играй-играй, - строго говорит сыну Тамара. - Нас не слушай.
- Мама, я давно хочу тебе сказать: хватит врать в газетах, будто я не твой! - бросив деда-мороза, заявил Славик. - Ты меня родила! Ведь так? Только не хочешь сказать, кто папа.
- Вы ее не слушайте! - обращается ко мне мальчишка. - Это она все придумала! Всех обманывает! На самом деле она и есть моя мама!
Славик взбирается к Тамаре на колени, обнимает ее и, показывая пальчиком на беззубый рот пенсионерки, говорит: "Как хорошо, что этот один золотой зубчик у тебя остался! Он так тебе идет! Ты такая красивая!" Она, засмущавшись, начинает объяснять, что не раз откладывала деньги на зубы, но постоянно, по ее словам, "какая-нибудь дырка находилась, которую нужно было этими деньгами срочно заткнуть".
- Я ему, видите, и так нравлюсь, - весело машет рукой. - Что еще нужно?
Из хворей, которые остались у сироты, Тамару страшно удручает пищевая аллергия.
- Вот посмотрите, что ему нельзя, - собеседница протягивает мне исписанный листок. - Тут и молоко, и яйца, и курятина, и клубника, и мед, и свекла. Всего не перечесть! Он обожает лимоны. Где-то в школе найдет, укусит кусочек - приходится вызывать "скорую". Слава начинает задыхаться, тогда сам просит: поедем к доктору! Собираясь в больницу, я вызываю такси. Оно приезжает быстрее, чем скорая помощь. Если у нашего порога появляется машина красного цвета, через день Слава выздоравливает. Но если другого... О, тогда надолго!
"Я верю, что из-за Славы Бог будет долго держать меня на этом свете"
Она оптимистка, эта бабушка-мама, которая уже 18-й год на пенсии. Поэтому не сомневается: завтра будет лучше, чем вчера. Только бы у подъезда в случае чего притормозило красное такси.
Славик, когда вырастет, обязательно станет вертолетчиком.
- Только я еще ни разу на вертолете не летал, представляете? - по секрету говорит мне мальчик.
- Я тоже не летала, - признаюсь.
- Неудивительно, - снисходительно улыбается он. - Что там женщинам делать? Это занятие для мужиков. Вот только не знаю, какая зарплата у вертолетчиков. Мне надо, чтобы большая была. Хочу купить маме квартиру с дождиком.
- У нас квартира без удобств, - смеясь, объясняет Тамара Михайловна. - Ванной вообще нет. Так что купаю будущего вертолетчика в кухне в лохани. А ему скоро восемь лет - уже стесняется! Спрашивает, почему у нас дождика (душа. - Авт.) нет. Видимо, недалеко то время, когда и мне к празднику начнет в ботинок подарки прятать. Говорит, перво-наперво квартиру с удобствами туда положит.
Славик вдруг спрашивает у мамы: "А когда мы разбогатеем?" "Зачем тебе?" - вопросом на вопрос отвечает Голубятникова. У мальчика, похоже, никогда не было новой одежды - все из секонд-хэнда, но по малолетству паренек этого еще не понимает. Хотя любить красивое его уже научили.
- Если б у нас было много денег, мы бы с тобой знаешь что сделали? - Славик ловко, как белка, взбирается на шкаф, снимает со стены перекидной календарь за 2005 год с репродукциями Брюллова и подает нам. - Мы бы вот это не выкидывали, а купили рамы, вставили в них красивые картинки и развесили бы по всей комнате. Правда, здорово я придумал?
- Ну, молодец! - смеется Тамара Михайловна. - Не все же лекарства, радость тоже нужна! На рамы у нас денег хватит. Это дельце мы с тобой провернем завтра же!
- Рамы я сам буду из магазина нести! - хвастает Слава. - Я даже три килограмма яблок помог маме с рынка дотащить. Не верите? Честно! Я в классе самый сильный!
- Ой, с этим просто беда! - грустно качает головой бабушка-мама. - Он такой драчун! Наша учительница Виктория Николаевна говорит, что отдыхает, когда Славы в классе нет.
Собираясь уходить, я заметила на двери записку, написанную рукой Тамары Михайловны: "В случае чего дайте срочную телеграмму в Киев Оле, ее телефон... Она усыновит Славу. Его документы лежат в папочке в зеленой сумке. Квартиру тоже ей отдайте. Сделайте это обязательно. Славу не обидьте. Здесь все принадлежит ему". На мой немой вопрос Тамара Михайловна отвечает уклончиво: мол, это так, на всякий случай, мне же не 16 лет.
- Я надеюсь, записка эта провисит еще минимум лет десять, - гонит грустные мысли хозяйка. - Бог меня из-за Славы будет долго держать на этом свете. Как и всех тех, кто не забывает передать в Херсон подарки. Всем-всем огромное спасибо от нас. Огромное!

http://fakty.ua/60647-semiletnij-slava- … udobstvami

увеличить

0

2

http://uploads.ru/t/9/v/m/9vmQn.png

«Знаете, что такое ДЦП? Он у вас всю жизнь будет прикован к постели»
Елена ОЗЕРЯН, «ФАКТЫ» (Симферополь)
18.01.2012

25-летний крымчанин Нияс Измайлов, с рождения страдающий серьезным заболеванием, стал чемпионом мира по бодибилдингу среди… здоровых спортсменов
Юноша завоевал в Вене золотую медаль на совместных соревнованиях Всемирной федерации бодибилдинга и Всемирной федерации фитнеса. Не так уж много в наших провинциальных городках живет чемпионов мира, решила я и отправилась в Джанкой. Сейчас этот населенный пункт у многих ассоциируется с хронической безработицей, наркотиками, алкоголем и прочими приметами депрессивных регионов. Но Нияс Измайлов своим примером доказал обратное.

«Врачи советовали нам отказаться от сына. А сейчас он — наша гордость»
Нияс встретил меня на автостанции, проводил домой. Так совпало, что в этот день у него было интервью на местной студии телевидения и в редакции газеты «Заря Присивашья». Пока парень отсутствовал, мы с его родителями беседовали за чашечкой ароматного кофе.

— Роды были сложные, — вспоминает Зера Измайлова, мама Нияса. — Мы с Ниясом больше месяца лежали в больнице, но врачи не говорили, какое у него заболевание. А в полгода сынок начал немножко отставать в развитии. Как-то свекровь внимательно осмотрела его и говорит: «Зера, что-то он ручки и головку не так держит, не сидит, хотя уже пора». Пошла я с Ниясом к невропатологу, и она сразу огорошила: «Знаете, что такое ДЦП? Он у вас всю жизнь будет прикован к постели». Не помню, как вышла из кабинета… Начали мы ездить по врачам. Первое время никакого улучшения в состоянии сына не было. Когда лежали в больнице в Севастополе, врачи предложили… отказаться от него, мол, трудно будет с таким ребенком в провинции, — голос Зеры задрожал. — Муж Айдер сказал, что сына не отдаст никому. Обращаться к народным целителям в то время не разрешалось. Но мы нелегально ездили ко всем лекарям и бабушкам-знахаркам. Несмотря на то что сами мусульмане, возили Нияса и к христианским целителям. Я летала в Узбекистан, ездила там по святым местам, молилась о здравии нашего ребенка. И, слава Богу, сын начал сидеть, а затем и ходить. Сейчас Нияс — наша гордость.

— Без помощи Всевышнего, очевидно, не обошлось? — спрашиваю у Зеры.

— Я считаю, что да. Не могу сказать, что именно помогло — молитвы или лечение, к которому мы тоже отнеслись очень серьезно. Выполняли все предписания врачей, процедуры, принимали лекарства. Благо раньше все это было бесплатно. Каждый год я возила сына в санатории. Когда Нияс подрос, сам стал ездить в санатории имени Бурденко и имени Пирогова в Саках. Там очень хорошие специалисты. Сын перенес несколько операций. Последний раз — в военном госпитале.

— А когда Нияс стал заниматься спортом?

— В нашем дворе всегда было много детворы со всей округи, — говорит Айдер Измайлов, отец Нияса. — Но все ребятишки здоровые, бегали, прыгали, а Нияс так не умел. Тогда мы с другом сделали для него дома шведскую лестницу, кольца, брусья. Правда, поначалу у сына желания заниматься на них не было.

— Тем не менее папа строго следил, чтобы Нияс делал различные физические упражнения. Хотя тот сильно нервничал, ссорился с нами, мол, что вы мне навязываете свое мнение, — улыбаясь, вспоминает Зера. — А я ему все время повторяла: сынок, надо разрабатывать левую руку, иначе она вообще не будет функционировать. Рассказывала о людях, преодолевших подобный недуг. О том же Дикуле, который после травмы вернулся к нормальной жизни.
«В любую погоду — дождь, снег, мороз — Нияс стал ездить в спортзал»
Когда мальчик учился в седьмом классе, Айдер с другом, бывшим боксером, повели подростка в тренажерный зал, который располагался в местном Дворце культуры.
— Сын заявил: «Я на бокс пойду», — вспоминает Айдер. — Не получится с боксом, говорю ему, у тебя одна сторона тела не функционирует так, как надо (сегодня о заболевании Нияса напоминает лишь легкая хромота и не до конца разгибающаяся левая рука. — Авт.). Тебе пойдут на пользу занятия на тренажерах. Нияс послушал меня. Через пару недель он втянулся и в любую погоду — дождь, снег, мороз — стал ездить в спортзал.

— Причем сам, на велосипеде, — уточняет Зера.
— «Ты куда?» — спрашиваю его. — «На тренировку, папа». — «Умничка, молодец», — говорю, — улыбается Айдер. — Сын в школу не ходил, преподаватели занимались с ним на дому, и учился Нияс хорошо. С детства у него было много приятелей. Причем хороших ребят. Когда стал посещать тренажерный зал, где занимался по специально разработанной программе, познакомился там с другими «качками». Сейчас, бывает, на улице ко мне подходят молодые люди, которых я даже не знаю: «Ой, дядя Айдер, мы так рады за Нияса». Поэтому, когда вижу юных здоровых бездельников, околачивающихся возле бара, часто не выдерживаю, подхожу и говорю: идите в спортзал. По окончании 11-го класса Нияс даже в армию хотел пойти. Я объяснял ему: «Тебя не возьмут». А сын настаивал: «Сделайте так, чтобы взяли», — смеется отец спортсмена.

— Но я все равно решил уехать подальше от родителей, чтобы научиться жить самостоятельно. А то все время под крылышком у мамы и папы. В Житомире жил в общежитии, как все, — подключается к разговору Нияс.

Парень поступил в Житомирское высшее профессионально-техническое училище на специальность оператор компьютерного набора. Там же увлекся пауэрлифтингом (поднятием тяжестей), в положении лежа отжимал почти стокилограммовую штангу, начал участвовать в соревнованиях.

— Все получилось случайно, — вспоминает Нияс. — Преподаватель физкультуры Виктор Васильевич, великолепный тренер, увидев меня, сразу заявил: поедешь на чемпионат Украины по тяжелой атлетике. Да мне и так неплохо, говорю ему. У меня не было желания куда-то ехать и кому-то что-то доказывать. Занимался для себя. Но тренер поступил мудро — начал меня заинтересовывать: мол, попадешь в сборную Украины, а там стипендию платят. На тот момент я получал в училище стипендию 50 гривен. Виктор Васильевич помогал мне во всем — если где-то проходили соревнования, он тянул меня туда, чтобы я набирался опыта, учился справляться с ненужным мандражем перед состязаниями. Мне очень повезло, что на моем жизненном пути встретился такой человек.
* «Спасибо моим родителям и друзьям за поддержку, — говорит Нияс. — Я рад, что не подвел их» (на фото — чемпион с родителями и сестрой)

Когда поехал на свой первый чемпионат Украины, меня официально не допустили к основным соревнованиям. Потому что левая рука до конца не разгибается. Тем не менее я выступил там неофициально и занял третье место. Но мне даже грамоту не дали, не говоря уже о какой-то медали. Расстроился, конечно, ужасно. Думаю, вот тренера подвел. (Смеется.) Тогда Виктор Васильевич мне объяснил: «По твоим результатам они обязаны тебя допустить к европейским и мировым соревнованиям. А из-за левого локтя, который до конца не разгибается, не имеют права. Зачем же в тебя вкладывать деньги? Может, у другого спортсмена будет больше шансов завоевать призовые места на международных турнирах. Но ты все равно продолжай тренироваться».

Нияс прислушался к советам наставника.

— После окончания училища я вернулся домой, — говорит спортсмен, — а вскоре в санатории Бурденко познакомился с мужчиной из Евпатории, который посоветовал обратиться в Национальный центр паралимпийской подготовки. Там меня поддержали. Вместе с тренером — мастером спорта международного класса, обладателем многочисленных регалий Ильей Вадениковым мы разработали индивидуальную систему тренировок. И мне удалось значительно улучшить результаты. Поехали на чемпионат Украины, но меня опять не пропустили. Судьба словно испытывала мою силу воли. Я все равно продолжал заниматься и выступал среди… здоровых. Там меня, как ни странно, допускали.

Юноша участвовал в турнирах тяжелоатлетов различного уровня, начиная от региональных и заканчивая международными, стал кандидатом в мастера спорта. Ко всему прочему поступил в Институт педагогики, психологии и инклюзивного образования на специальность «Социальная педагогика». Сейчас учится на четвертом курсе.
«Хочу, чтобы наши инвалиды не боялись общества, а оно не отворачивалось от них»
— А как ты пришел в бодибилдинг? — спрашиваю у спортсмена.

— Помог случай. Видно, жизнь в нужное время в нужном месте посылает мне нужных людей. Когда я ездил в Харьков на соревнования по пауэрлифтингу, там был один парень, Саша, тоже «лифтер». Мы с ним только здоровались. Но он как-то позвонил моему тренеру: «Слушай, там у тебя парень был. Я смотрю, он почему-то на соревнованиях по пауэрлифтингу уже не появляется. (А меня как раз не допускали на эти турниры.) Не хочет он поехать на соревнования по бодибилдингу (наращивание мускулатуры с помощью упражнений. — Авт.)? Я видел, он любит качаться». Мой тренер про этот разговор забыл, вспомнил месяцев через восемь. Как раз накануне чемпионата Европы, который проходил в Литве. Одно меня останавливало — ехать туда надо было за свой счет. Но необходимую сумму удалось собрать с помощью друзей. В поезде ребята из команды спрашивают: «На сколько минут у тебя программа выступления? Какая музыка?» А я понятия не имел об этих требованиях. «Ладно, не волнуйся, — сказали они, — подберем что-то». На соревнованиях надо было показать обязательную программу и произвольную. Я вышел только в произвольной.

— Но и этого тебе хватило, чтобы стать чемпионом.

— Если честно, сам не ожидал такого результата, — признается Нияс. — Ребята тоже за меня обрадовались. Ну все, говорят, ты — в сборной Украины по бодибилдингу, готовься на чемпионат мира в Вене, ищи спонсоров, ехать снова придется за свой счет. Спасибо моим родителям и землякам — Максиму Крамаренко, Эльвире Бондарь, Василию Удовицкому. Помогли материально. Когда я рассказал о предстоящей поездке ребятам в тренажерном зале, они тоже скинулись, кто сколько мог. Как говорится, с миру по нитке — голому рубаха. Очень рад, что не подвел товарищей. Жизнь нас испытывает. Каждому человеку бывает тяжело. Просто одни опускают руки, а другие идут вперед, несмотря ни на что.

В Вене соревновались более 500 бодибилдеров со всего мира. Борьба за призовые места шла очень жесткая.

— Поначалу мне даже было страшновато, — рассказывает Нияс. — Столько спортсменов, и все такие красивые, подтянутые! Номера программы у соперников очень красочные. Большинство команд серьезно поддержали их государства. Чего не скажешь о нашей. Но мы взяли на чемпионате четыре первых места!

Теперь Нияс решил заняться армрестлингом (борьбой на руках). Уже и призовые места на соревнованиях занимает. В декабре минувшего года в Харькове состоялся чемпионат Украины по армрестлингу «Инваспорт» с участием сильнейших спортсменов страны. Почти 60 человек боролись за награды в своих весовых категориях и путевки на чемпионаты Европы и мира, которые пройдут в следующем году в Польше и Бразилии. Нияс стал серебряным призером этого чемпионата.
* «Бодибилдинг — очень красивый вид спорта, который позволяет «лепить» свое тело, — объясняет спортсмен, демонстрируя рельефные мышцы. — Но и очень дорогое удовольствие»

— Мне предлагали и дальше заниматься бодибилдингом, — говорит парень. — Это очень красивый вид спорта, который позволяет «строить» себя самому, «лепить» свое тело. Но и очень дорогое удовольствие. Моей пенсии инвалида будет мало. Не с родителей же тянуть.

Сейчас серьезно готовлюсь к чемпионату Европы по армрестлингу, который состоится весной в Польше. Мечтаю победить, хотя это будет нелегко. Там соперники серьезные. Но со слабыми состязаться не интересно. Тренируюсь каждый день. Мне очень помогает президент Крымской федерации армспорта Андрей Шарков. Моя же задача — собрать средства на поездку. Обратился в несколько государственных структур, пока никакого ответа не получил. Если честно, то больше надеюсь на помощь действительно неравнодушных, болеющих за престиж нашего государства людей, а не чиновников. Но самая главная моя мечта — чтобы в Джанкое и в других провинциальных городках открывалось больше спортивных залов, где могла бы заниматься молодежь. Чтобы у нас тоже проводились соревнования, на которые съезжались спортсмены отовсюду. Хочу, чтобы наши инвалиды не боялись общества, а оно не отворачивалось от них. Мечтаю, чтобы человек с ограниченными возможностями жил полноценной жизнью, имел работу, мог свободно заехать на инвалидной коляске в магазин, аптеку, общественный транспорт. На эту тему я пишу свою бакалаврскую работу. И благодарен преподавателям в институте, которые помогают мне.

— Признайся, а девушка у тебя есть? — напоследок интересуюсь у юноши.

— Об этом еще не думал. Надо закончить учебу, стать на ноги в материальном плане, чтобы не ограничивать своих близких ни в чем. А потом уже и собственную семью строить.

http://uploads.ru/t/N/z/U/NzUa9.jpg

+1

3

«Теперь Стасику ничто не мешает. О том, какой ему ставили диагноз, мы даже не вспоминаем»
Екатерина КОПАНЕВА, «ФАКТЫ» (Черкассы — Киев)
03.02.2012

http://uploads.ru/t/x/l/U/xlUMr.jpg

Благодаря читателям «ФАКТОВ» удалось прооперировать героя нашей публикации семилетнего Стасика Праведного, которого пенсионерка из Черкасс усыновила с диагнозом ДЦП и умственная отсталость. Несмотря на неутешительные прогнозы врачей, мальчик уже ходит, разговаривает и читает стихи
О том, как 64-летняя Нина Брижко из Черкасс, у которой двое своих детей, внук и даже правнук, усыновила больного мальчика, «ФАКТЫ» подробно рассказывали в июне прошлого года. В четыре годика мальчик только ползал или лежал, свернувшись в позе эмбриона, не знал ни одного слова. Диагноз, поставленный врачами, звучал как приговор: детский церебральный паралич, умственная отсталость и косоглазие. «Вы сошли с ума! Одумайтесь! — отговаривали Нину Архиповну воспитатели детского приюта, когда пенсионерка сказала, что хочет усыновить ребенка. — Этот мальчик не будет ни ходить, ни говорить. Да и жить ему осталось недолго». Но женщина была непреклонна.

«Я видела, с каким трудом ему дается каждое упражнение, но понимала: если начну его жалеть, ничего не получится»
Впервые Нина Архиповна увидела Стасика два года назад, когда вместе с прихожанами церкви пришла в один из черкасских приютов. Вместе со здоровыми ребятами в комнате находился худенький мальчишка, который мог передвигаться только с помощью… рук. Опираясь на выставленные вперед ручки, он тащил за собой ноги.

— Взгляд затуманенный, лицо отрешенное… — вспоминала Нина Архиповна. — По словам воспитателей, он был совсем безнадежный. В интернате, где практически не было инвалидов, на него не обращали внимания. Стасик целыми днями лежал в кровати или ползал по ковру. Из-за того, что у него была запрокинута назад головка, он постоянно смотрел куда-то вверх. Стасик был такой худой, что я сначала подумала: в детдоме его совсем не кормят. Но когда воспитательница принесла полдник — стакан кефира и внушительных размеров булку, он все умял за минуту. Стасик не умел говорить и не понимал слов, но знал: если видишь перед собой что-нибудь съедобное, надо тут же схватить и съесть, иначе отберут.
Увиденное настолько потрясло Нину Архиповну, что на следующий день она опять пришла в детдом. Попросила у сотрудников коляску и повезла Стасика на прогулку. Пенсионерка разговаривала с ним и видела, как ребенок оживал. Женщина стала приходить к мальчику каждый день. Весь следующий год она регулярно навещала ребенка, покупала ему на свою небольшую пенсию одежду и плюшевые игрушки. А вскоре решила его усыновить.

— Знали бы вы, какая это длинная бюрократическая процедура! — рассказывала Нина Архиповна. — Но я уже не могла бросить Стасика. Особенно после того, как мне сказали, что его ждет дом инвалидов, где он будет существовать как растение…
Как только Нина Архиповна усыновила Стасика, она сразу же начала возить его по врачам. Женщина была уверена, что мальчик будет ходить.

— Придя с ребенком в поликлинику, я увидела огромную очередь, — продолжает моя собеседница. — Врач, которому не хватало на всех времени, каждому ребенку уделял от силы пять минут. Тогда я попросила у медиков книжки, где были подробно расписаны упражнения для деток с ДЦП. Не имея денег на специалиста, мы со Стасиком сами начали осваивать гимнастику. Я заучивала упражнения и, демонстрируя ему, просила повторить. Сначала даже расставить в стороны ручки для Стасика было проблемой. Спал он, как младенец в утробе матери. Первые несколько месяцев я каждые пять минут просыпалась, чтобы распрямить его тельце. Когда заставляла его делать упражнения, Стасик капризничал, плакал. При виде того, с каким трудом ему дается каждое движение, у меня сердце кровью обливалось. Но я понимала: если начну его жалеть, ничего не получится. Вскоре он научился сидеть на стуле.
Нина Архиповна сама смастерила тренажеры — специальный стульчик для улучшения осанки, закрепила на лестнице ремешки, с помощью которых Стасик каждый день по шесть часов стоял в ровном положении.

— Денег на тренажеры не было, и я нашла такой выход, — смеется Нина Архиповна. — Есть у нас и специальная жесткая кровать. На ортопедический матрас мы бы в жизни не накопили денег, поэтому я подложила под матрас фанеру, которую нашла на улице. Дешево и сердито. Мы занимались со Стасиком каждый день, и постепенно начали появляться первые результаты. Сначала он стал лучше двигаться, а через год сделал первые шаги. К тому же оказалось, что он не парализован! Параллельно мы развивались интеллектуально. Я целыми днями читала Стасику книжки, купила азбуку в виде кубиков. Результат шокировал всех. Уже через месяц он произносил связные предложения. Хотя, по словам медиков, вообще не должен был говорить. А вскоре он сам читал мне сказки. Какая там умственная отсталость!

Прошло и косоглазие. Стоило мальчику распрямиться, как исчезли многие его болезни. В шесть лет, когда стал вопрос о школе, все были уверены, что Нина Архиповна отдаст ребенка в интернат для инвалидов. Но пенсионерка решила, что мальчик осилит программу общеобразовательной школы. И не ошиблась — Стасик без проблем прошел собеседование, и его зачислили в первый класс обычной школы.
Когда летом корреспондент «ФАКТОВ» приезжала к Стасику, он с радостью демонстрировал собранные им конструкторы, декламировал стишки и пел песни. Правда, мальчик по-прежнему не мог полноценно передвигаться. Постоянными физическими упражнениями Нина Архиповна постаралась максимально его выпрямить, но ребенок все равно ходил на полусогнутых ногах, опираясь не на всю стопу, а только на пальчики. Как объяснил «ФАКТАМ» лечащий врач Стасика Праведного Сергей Власенко, на определенном этапе ребенку помогали массажи и гипсования, но когда кости начали активно расти, необходимо было удалять контрактуру — ограничение подвижности сустава вследствие изменения мышц.

— Ее можно убрать только с помощью операции, — объяснял невролог. — Понятно, что ДЦП мы не вылечим — заменить центральную нервную систему невозможно. Но если провести операцию, ребенок со временем сможет нормально ходить. А поскольку интеллектуальный потенциал у мальчика, как оказалось, достаточно большой, он сможет ходить в школу, поступить в институт, работать.
Операция стоила 20 тысяч гривен. Для пенсионерки эта сумма абсолютно нереальная. Но надежда на то, что деньги удастся собрать, появилась у женщины буквально на следующий день после выхода публикации в «ФАКТАХ».

— Я еще не успела купить газету, как начались звонки, — вспоминает Нина Архиповна. — Меня поразило, что люди звонили из всех уголков Украины! Луганск, Донецк, Прикарпатье, Одесса… Женщины плакали, а мужчины с ходу спрашивали: «У вас есть расчетный счет? Куда можно переслать деньги?» Спрашиваю, как зовут, а они: «Это не имеет значения. Я просто хочу вам помочь». Быстро, четко, лаконично, а у самих голос чуть подрагивает. Я это слышу и слова не могу сказать: в горле стоит ком, по щекам бегут слезы. «Спасибо, — только и повторяю. — Спасибо большое…» Другие обращались за советом: «Неужели это правда? У нас тоже ребенок болен ДЦП. Уже пять лет пытаемся что-то сделать, но пока тщетно». «Так приезжайте! — звала я в гости. — Берите ребенка и приезжайте. Я вам все расскажу».

Вскоре некоторые действительно приехали. Познакомились со Стасиком, я показала им все свои наработки — и упражнения, и самодельные тренажеры. Передать не могу, насколько приятно быть полезной другим. Стасик от этих визитов получал не меньше удовольствия. Люди ящиками привозили ему красочные книги и игрушки. А что еще надо семилетнему ребенку?

— Видите робота на столе, — улыбается Стасик. — Он и бегает, и дерется, и даже разговаривает! Мне его недавно передали. А еще мне нравятся книжки. Сейчас читаю «Пятнадцатилетнего капитана».
— Посылки с подарками начали приходить на следующий день после выхода статьи, — говорит Нина Архиповна. — Стасика на несколько лет вперед обеспечили теплой одеждой. А сколько у нас теперь фломастеров и карандашей!

Но самое главное, что на счет мальчика регулярно поступали деньги. С миру по нитке: кто-то передавал 20-30 гривен, кто-то — несколько тысяч. Необходимую для операции сумму собрали очень быстро — уже через месяц у Нины Архиповны было 20 тысяч гривен. Пенсионерка связалась с евпаторийскими медиками и сообщила, что они со Стасиком готовы приехать.

— Следующие три месяца были непростыми, — вспоминает Нина Архиповна. — Операции, длительный курс реабилитации. Но меня грела мысль: теперь, когда нас поддерживает вся Украина, плохого исхода не может быть. В день операции я очень волновалась, но чувствовала, что все пройдет хорошо.

— Операция длилась долго?

— Мне показалось, что я простояла под операционной целую вечность. А когда мне на секундочку разрешили зайти в реанимацию и я увидела Стасика — бледненького, еле живого! — упала в обморок. После операции Стасу полностью загипсовали ноги. Врачи объяснили, что после удаления того самого препятствия — контрактуры — нужно выравнивать ножки. Первое время Стасик кричал, плакал, просил, чтобы ему сняли гипс.

— Под ним все болело и сильно чесалось, — объясняет мальчик. — Но бабушка просила терпеть. И я терпел.

— До поры до времени, — смеется Нина Архиповна. — Последнюю неделю мы зачеркивали в календаре дни, когда гипс наконец снимут. Стасик даже написал фломастером на гипсе: «До свидания».

Мы провели в санатории 90 дней. Вернулись домой только под Новый год. Все это время нам звонили люди, поддерживали. Тетя Зина из Киева, которая тоже прочитала о нас в «ФАКТАХ», и вовсе стала нам родным человеком. Прочитав статью, она собрала всю семью, потом привлекла к делу всех своих друзей и знакомых. Спасибо и руководству санатория. Вопреки всем правилам, мне разрешили все время жить в палате у Стасика.

— Стасику сделали несколько операций. Все они, к счастью, прошли успешно. Мальчика оперировал наш хирург Анатолий Андрианов, — рассказал «ФАКТАМ» детский невролог хирургического отделения для психоневрологических больных Евпаторийского центрального детского клинического санатория Министерства обороны Украины Сергей Власенко. — Мальчику удалили контрактуру — и это главное. То есть препятствие, которое мешало ему нормально ходить, устранено. Это позволило нам перейти к реабилитации. Теперь ребенку нужно выполнять специальные физические упражнения, чтобы укреплять мышцы. Уезжая из санатория, он уже свободно передвигался в ортопедических аппаратах (этот аппарат выглядит как ботинок с длинными шнурками, которыми перевязывают ноги. Под брюками его не видно. — Авт.). Теперь все зависит от настойчивости пациента. Чем больше будет усердия и физических упражнений, тем быстрее мальчик сможет нормально ходить без них.

— Как скоро это может произойти?

— Если подойти к делу серьезно, через несколько месяцев. Одновременно нужно выполнять комплекс профилактических упражнений — чтобы не допустить повторного возникновения контрактуры. И ежегодно проходить курс реабилитации. Думаю, у Стасика все получится.

— Мы стараемся, — улыбается Нина Архиповна. — Особенно теперь, когда нам помогает вся страна. Вот здесь у меня все записано, — пенсионерка показывает толстую тетрадь. — Еще в санатории я спрашивала у врачей, какие нам будут нужны упражнения, и все записывала. Параллельно штудировала медицинскую литературу. Кстати, после вашей публикации судьбой Стасика заинтересовались несколько врачей. Звонили из Донецкого ортопедического центра и доктор-реабилитолог из Новоукраинки, предлагали приехать на прием. Вот собираемся. Я буду благодарна за любые советы. И в свою очередь хочу делиться своими.
* «После операции мы со Стасиком еще три месяца лечились в санатории, — рассказывает Нина Архиповна. — Он там окреп и стал поправляться. Спасибо врачам и всем людям, помогавшим нам» (фото автора)

Вспоминая, каким я взяла Стасика из приюта, понимаю, что действительно произошло чудо. Но чтобы такие чудеса происходили, нужно работать день и ночь. Возможно, со стороны кажется, что я всегда такая жизнерадостная. Но, поверьте, было очень тяжело, особенно вначале — когда всеми силами пыталась помочь ребенку, а он лежал с перекрученными ножками и ни на что не реагировал. Были моменты отчаяния, но я брала себя в руки и продолжала занятия. Я взяла этого ребенка, чтобы подарить ему полноценную жизнь.

— Бабушка, уже время английского, — напомнил Стасик. — Где моя тетрадка? Нам пора делать домашнее задание. Поможете? — улыбнулся мне мальчик.

— Сейчас, — ответила Нина Архиповна. — За время, пока мы были в санатории, я боялась, что Стасик забросит учебу. Но, вернувшись домой, он тут же сел за учебники. В черкасском реабилитационном центре, куда мы приехали после Евпатории, Стасик целыми днями пел медсестрам песни. В одной из посылок мы нашли детские шаровары. А в Крыму в магазине Стасику подарили вышиванку. Теперь он хочет выступать в каком-нибудь творческом коллективе. Но больше всего ждет весны и прогулок во дворе. Как любой ребенок, он хочет общения. Раньше, бывало, выходим на улицу, Стасик подходит к ребенку и спрашивает: «Ты будешь со мной дружить?» «Да», — улыбается тот, но, посидев пару минут, убегает. А теперь и Стасик сможет бегать.

0

4

«У нас с Владом все одинаковое: рост, вес, давление, температура тела и даже уровень сахара в крови!»
Ирина КОПРОВСКАЯ, «ФАКТЫ» (Харьков-Киев)
27.01.2011

Семья из Харькова, где уже есть больной сахарным диабетом ребенок, усыновила 14-летнего подростка с таким же диагнозом. После этого дозы вводимого инсулина для обоих мальчиков снизились в несколько раз. Родители считают, что ребят исцеляет радость
Воспитанник запорожского интерната Ь 3 Влад Шевелев лежал в изоляторе, разглядывая потолок, когда на пороге палаты появилась медсестра: «Шевелев, поднимайся! К директору!» «Это еще зачем?» — удивился мальчик. «А ты что, не знаешь? Тебя же усыновить хотят!» — выпалила медсестра. На ходу натягивая одежду, Владик помчался в кабинет директора.
В голове 14-летнего парнишки метались мысли: «Это розыгрыш. Точно! Всех ребят давно в семьи забрали, а меня никто не захотел. Оно и понятно: кому я, больной, нужен? Даже в летний лагерь на море не пускают — боятся, что со мной что-то случится. Ага, усыновить хотят. Так я и поверил!»
«С нами в палате лежали сироты. За ними никто не смотрел, поэтому уже к 15 годам болезнь их «съедала»
Владик Шевелев не мог знать, что вопрос его усыновления решился в небесной канцелярии еще четыре года назад. Тогда об этом не ведали и его приемные родители — Ольга и Андрей Коляда из Харькова. Супруги растили троих детей и не подозревали, какая страшная болезнь обрушилась на их младшего сына.
— Пашка никогда не болел и вдруг начал температурить, — рассказывает 44-летняя Ольга.  — Невысокая температура держалась пару дней, потом спадала и снова подскакивала. Дело было зимой, сын учился во втором классе. Мы думали: может, легкая простуда, а может, нагрузки в школе сказываются. На всякий случай вызвали врача: он сказал, что это грипп. Потом Пашка стал худеть. Я усиленно откармливала его булочками и блинчиками, но сын почему-то вес не набирал, зато у него вырос большой живот. Кроме того, Пашка выпивал огромное количество жидкости. Бывало, возвращаясь из школы, звонил мне: «Мама, выйди навстречу и возьми бутылку воды. Пить хочу».
Я никогда не сталкивалась с сахарным диабетом, поэтому заподозрить его просто не могла. Однажды вечером Пашка лежал на коленях у Андрея, муж поглаживал его по спине. Футболка задралась, и я увидела на теле сына красные пятнышки. «Ой, да у Пашки краснуха! — подскочила я.  — Немедленно к врачу!» Андрей сам повел его в больницу. Помню, муж позвонил и чужим голосом сказал: «Оля, ты только не волнуйся. У Пашки не краснуха. Это сахарный диабет».
Девятилетнего Пашу Коляду госпитализировали в реанимацию. Родителям объяснили, что состояние ребенка крайне тяжелое. Сахарный диабет — очень коварная болезнь. У детей он тихо развивается несколько месяцев, подтачивая внутренние органы. А когда заболевание проявляется, медикам нередко приходится вытаскивать ребят с того света.
— Первые дни я еще не осознавала, что значит этот диагноз, — вздыхает Ольга Коляда.  — Потом, когда меня с сыном перевели из реанимации в палату, я стала вникать в разговоры других родительниц. «Инсулин», «пожизненная зависимость», «инвалидность» — эти слова повергли меня в шок. Мне объяснили, что ребенку-диабетику необходимы круглосуточная забота и медицинская помощь. Поэтому многие мамы бросают работу. Благо, я не работала и могла быть рядом с сыном. За короткий период я похудела на 20 килограммов.
В больничной палате с нами лежали две девочки из интерната. Обоим было по 15 лет. У одной на ногах образовались трофические язвы. Жуткое зрелище. А вторая девочка… потеряла рассудок. Это произошло прямо у нас на глазах. Если уровень сахара не контролировать, то его скачки сильно сказываются на работе мозга. Девочка попыталась покончить жизнь самоубийством (выпрыгнуть из окна), после этого ее увезли в психиатрическую лечебницу.
Тогда я еще не думала об усыновлении, но очень сочувствовала этим детям. Здесь за родным чадом такой уход нужен, что буквально с ног валишься. А они, интернатские, были совсем одни. Никто за ними не смотрел, питались они как попало. Поэтому уже к 15 годам болезнь буквально съедала их…
Когда состояние Паши Коляды стабилизировалось, его выписали домой. Ольге пришлось учиться жить с диагнозом сына, постигая азы ежедневной борьбы с сахарным диабетом. Мальчик поправился и опять смог посещать школу. Это была первая победа. Чтобы поддержать Пашу, которому пришлось забыть о любимых продуктах, вся семья стала питаться по его диете.
— За три года я узнала о сахарном диабете многое, — говорит Ольга.  — Перевернула горы медицинской литературы, читала статьи в интернете. Поняла главное: сахарный диабет — не приговор. Были случаи, когда дети излечивались благодаря диете, физкультуре и позитивным эмоциям.
«В интернате мне редко измеряли уровень сахара. У воспитателей не было на это времени»
Тем временем старшие дети супругов Коляда уехали далеко от дома, и Пашка затосковал.
— Наш младший сын всегда был замкнутым, — говорит Ольга.  — А без Юли и Алеши совсем поник. Я давно думала взять в семью ребенка, больного сахарным диабетом. Но все не решалась озвучить эту идею близким. Не давала покоя мысль, что где-то медленно угасают никому не нужные дети. От этого болело сердце. Ведь усыновить ребенка с диабетом может только та семья, где родители уже знают, как бороться с болезнью. А у нас за плечами было более трех лет опыта.
Первым, кому я доверилась, стал Пашка. «Сынок, — спрашиваю, — как ты отнесешься, если мы привезем тебе из интерната братика или сестричку?» У Пашки загорелись глаза: «Мам, давай! Я хочу!» Посоветовалась с дочерью, она тоже поддержала. Наконец, отважилась на разговор с мужем. Андрей задумался: «Надо взвесить, потянем ли материально» (в семье Андрей — единственный кормилец.  — Авт. ). Пока муж раздумывал, я потащила его в Центр усыновления: «Давай просто сходим. Узнаем, какие документы нужны». Когда мы оттуда вышли, муж изумленно сказал: «Насколько я помню, ты предлагала навести справки. А мы заявление на усыновление подали».
Мне вручили список интернатов и детских домов, и я стала звонить. Первый же ребенок, о котором мы узнали, был Влад. Потом сообщили о мальчиках-близнецах из Луганска. Но брать близнецов я побоялась: одного ребенка мы бы еще потянули, а двоих — вряд ли.
— Мам, а чем мы не близняшки? — вклинивается в разговор Паша.
Пока мы с Ольгой беседовали, Паша и Влад тихо сидели на диване. Перед этим ребята лихо били по боксерской груше, подвешенной в комнате, и крутились на турнике. Прислушиваясь к разговору, мальчики замерли в одинаковой позе, поджав ноги, и возились с боксерскими перчатками. Разглядывая братьев, я заметила, как они похожи.
— Вначале нас в школе все путали, и во дворе тоже, — гордо сообщает Паша.  — Все правильно: мы братья, поэтому похожи. А недавно мы с Владом проходили диспансеризацию. Так у нас все одинаковое: рост, вес, давление, температура тела и даже уровень сахара в крови!
Для своего возраста Паша достаточно грамотен в медицинской терминологии, что неудивительно. Следом за братом осмелел и Влад.
— Сахарным диабетом я заболел в девять лет, как и Пашка, — вспоминает Влад.  — Тогда я жил в интернате в Бердянске. Перед Новым годом нам раздали сладкие подарки. Я съел свой, а потом еще друг поделился конфетами. Неожиданно мне стало плохо. Очнулся в белой комнате, рядом пикал какой-то аппарат. Подумал: куда я попал? Потом медсестра сказала, что это реанимация. Из Бердянска меня перевели в Запорожье, в интернат для детей со слабым здоровьем.
— Но осуществлять надлежащий уход за ребенком-диабетиком в условиях интерната невозможно, — вставляет Ольга.
— Мне, например, редко измеряли уровень сахара, — поддерживает тему Влад.  — У воспитателей, скорее всего, просто не было на это времени. Нас ведь много, и все с болячками — попробуй за каждым уследи! Кушал я как все: тарелка супа, два больших куска хлеба, чай с сахаром. Если недоедал свою порцию, ругали.
— Об этом я и говорю, — кивает головой приемная мама.  — Нужно жестко контролировать количество съедаемого хлеба. И уровень сахара в крови надо измерять как минимум три раза в день! А питание вообще? Не могут же весь интернат перевести на диету, поэтому больной ребенок ест то, что и все.
— Сначала мы не отважились забрать Влада, — признается Ольга.  — Боялись, что он слишком взрослый и не приживется в семье. Решили ждать другое предложение. Но я не могла выбросить этого мальчика из головы. Постоянно вертелась мысль: «Погибнет пацан. Надо спасать». Я уговорила Андрея поехать в Запорожье, чтобы посмотреть на ребенка. Муж проворчал «Знаю я твое «посмотреть». Наверняка ведь усыновим» и отправился за билетами.
Когда мы затеяли эту поездку, директор интерната страшно обрадовалась, подключилась служба по делам детей. Нашлись добрые люди, которые пустили нас к себе ночевать.
«Нам сообщили, что Влад пережил три инсулиновые комы. Это чудо, что он вообще остался в живых»
Первая встреча Влада с приемными родителями состоялась в кабинете директора интерната. Увидев незнакомых людей, мальчик опустил голову и вжался в кресло. Таким — испуганным, маленьким, съежившимся — его запомнили Андрей и Ольга.
— Андрей присел рядом с Владом и стал с ним разговаривать, — вспоминает Ольга Коляда.  — Я глянула на них и поняла: все нормально, мужчины поладили. Директор интерната рассказала, что Влад трижды пережил инсулиновую кому. Вечером засыпал, а утром его не могли разбудить — он был в коме. Откачивали уже в реанимации.
Директор интерната нас очень напугала, сообщив, что во время комы Влад странно себя ведет. В этом состоянии больному нужно срочно вводить гликоген. Но Влад, находясь в коме, так кричал и брыкался, что ему никак не удавалось сделать укол. С ним не могли справиться несколько взрослых мужчин! Это чудо, что он вообще остался в живых.
Владик должен был сам решить, хочет ли он стать нашим сыном. Помню, Андрей положил ему на плечо руку и сказал: «Прости, что мы повесили на тебя такую сложную задачу. Но ты реши, ладно?» Влад с недетским выражением лица ответил: «Я решу».
— Ну, я испугался, конечно, — объясняет Влад.  — Я уже свою жизнь после интерната распланировал, а тут такой поворот! Сначала я сказал директору, что не хочу идти в семью. Я ведь даже не знаю, что это такое! Но через три часа… передумал.
В новой семье у Влада жизнь только началась. Ведь, кроме интерната и больницы, мальчик ничего не видел. А тут его сразу повезли за город на дачу. Когда Андрей повел сыновей купаться на озеро, Влад бегал по воде и кричал: «Вот это жизнь! Вот это жизнь!» Ольга сидела на берегу и плакала…
— Я опасалась, что у ребят могут возникнуть конфликты: об этом предупреждали психологи, — говорит Ольга.  — Но Пашка и Владька словно прилипли друг к дружке.
— Какие конфликты, мама? — снова вклинивается в разговор Паша.  — Мы можем поспорить только из-за двух вещей: чья очередь выгуливать собаку и кто будет пылесосить.
Первые две недели 13-летний Паша опекал Влада, как малого ребенка. Дело в том, что, находясь в интернате, Влад не привык рассчитывать порции пищи, измерять уровень сахара, вводить инсулин. За него это делала медсестра. Поэтому дома Влад очень часто забывал колоть лекарство, съедал меньше или больше, чем нужно. Но Паша строго следил, чтобы брат научился делать все необходимое самостоятельно.
— Когда мы взяли Владьку из интерната, ему вводили 35 единиц инсулина, — сообщает Ольга.  — Оказавшись в семье, он пережил такую эйфорию, что сахар… начал падать. Были дни, когда мы вводили всего одну единицу инсулина! Я, честно говоря, даже не знаю, за счет чего работала его поджелудочная железа. Говорят ведь, радость исцеляет.
После появления в семье приемного сына изменился и Паша. Он с удовольствием научил брата кататься на велосипеде, нырять, прыгать в воду с «тарзанки». Влад без стеснения проявлял бурные эмоции, и этот восторг передавался Паше. Очевидно, поэтому у него тоже понижался уровень сахара в крови.
Братья ходят в частную школу, где занимаются несколько раз в неделю. Паша учится в шестом классе, Влад — в седьмом. После школы Паша собирается пойти на авиакон-структора, а Влад видит себя строителем.
— У Влада — золотые руки, — нахваливает сына Ольга.  — Видели бы вы, какую печку он соорудил на даче! Любой мелкий ремонт — это к Владу. Я, конечно, заставляю его наверстывать школьную программу. Сидим по вечерам, решаем задачи. Бывает, устанем оба, и я спрашиваю: «Влад, ты не жалеешь, что пришел к нам? Может, в интернате тебе легче жилось?» Он мотает головой: «Давай заниматься. Умнее буду».
Больше всего Андрей переживал, что не сможет стать отцом для Влада. А зря. Он стал прекрасным папой.
— Когда я его впервые увидел, сразу почувствовал: это наш ребенок, — говорит
45-летний Андрей.  — Влад быстро стал называть Олю «мамой», а вот меня побаивался. Помог случай. Пацаны ныряли на озере, и вдруг Влад кричит: «Там, на дне, я видел голубого рака!» Мы, конечно, не поверили. Тогда Влад нырнул и вытащил на берег… голубого рака! Мы даже сфотографировали его, вот, полюбуйтесь. Бывают же чудеса в природе.
Пережив такой успех, Влад расслабился и стал звать меня «папой». Спасибо раку! Недавно я обнаружил удивительную вещь: трое наших родных детей характером пошли в Олю, а Влад — весь в меня. Я уже не представляю, как мы раньше жили без него.
Каждый день Влад открывал для себя что-то новое. Однажды, обнаружив растущую за домом сливу, он позвал Пашку, и они собрали… 42 килограмма ягод. Ольга похвалила сыновей за хозяйственность и наварила из слив 50 банок компота. Теперь пьют его всю зиму.
— Узнав, что мы усыновили взрослого мальчика, друзья удивлялись: «Ну, вы герои! За это надо медаль давать», — смеется Ольга.  — Я отмахивалась: «Да бросьте вы… » Но спустя некоторое время осознала, какую ответственность мы несем за жизнь этого ребенка. В тот день я повела ребят купаться. Посередине озера есть остров, до него плыть не больше пяти минут. Я разрешила сыновьям поплыть на этот злосчастный остров. Только они зашли в воду, наша собака начала скулить. Почувствовав неладное, я поплыла следом за мальчиками.
И вдруг Влад кричит: «Мама, мне плохо, я «гипую». Не доплыву!» (На языке диабетиков «гиповать» означает резкое снижение уровня сахара в крови. Больные чувствуют слабость, их клонит в сон, появляется специфическая дрожь в теле.  — Авт. ). Я кричу «Доплывешь, сынок! У тебя нет выбора!» — и изо всех сил кинулась к нему. Влад уже еле барахтался. Я поднырнула под него и попыталась тащить на себе. Но сил не хватало. Вот тогда я очень испугалась — поняла, что можем утонуть оба. На помощь пришел Пашка. Он перевалил Владьку на себя и дотащил его до берега.
На берегу я запихнула Владу в рот несколько фиников. Через десять минут он пришел в норму. Для нас финики — таблетка скорой помощи. Я слежу, чтобы, выходя из дому, сыновья всегда брали их с собой.
Когда падает сахар, нужно немедленно съесть быстроусвояемые углеводы: мед, курагу, финики. Курага дорогая: мы не можем накупить ее для двоих, а вот финики, слава Богу, пока дешевые.
За полгода, которые Влад прожил в семье, он узнал много нового. Однако самым большим потрясением для парнишки стал Новый год.
— Я сам наряжал елку! — хвастается Влад.  — Это был первый нормальный Новый год в моей жизни. Мы с папой накупили петард и салютов, а потом их взрывали. Здорово было! А еще ко мне приехал мой старший брат из Запорожья. Вся семья собралась.
Родителей Влада лишили родительских прав. Несколько лет он жил с братом на улице. Потом мальчиков забрали в интернат. Ольга и Андрей сами предложили Владу пригласить его 20-летнего брата вместе встречать Новый год.
Встретившись с братом, Влад пережил новую эйфорию, — говорит Ольга.  — Три дня он вообще обходился без инсулина! Пашка тоже проникся, и у него немного упал сахар в крови. Я часто прошу Пашу брать пример с Влада. Ведь он умеет по-настоящему радоваться жизни. Это и есть ключ к исцелению.

0

5

«Молю Бога, чтобы он даровал мне хотя бы двести внуков»
Ирина КОПРОВСКАЯ, «ФАКТЫ» (Черновцы — Киев)
21.01.2012

http://uploads.ru/t/A/z/o/AzoWV.jpg

Герой публикации «ФАКТОВ» буковинский священнослужитель Михаил Жар, взявший под опеку 220 сирот, стал монахом, однако по-прежнему опекает своих воспитанников. На днях он принял в семью еще 100 ребятишек!
Об удивительном человеке, 46-летнем настоятеле Свято-Вознесенского монастыря в селе Банчены Черновицкой области Михаиле Жаре, удостоенном звания «Герой Украины», «ФАКТЫ» подробно рассказывали 15 мая 2009 года. На тот момент Михаил Жар усыновил 29 малышей (могло быть и больше, но места в паспорте не хватило) и еще 188 детей взял под опеку. Он забирает из детских домов и интернатов самых безнадежных, с тяжелейшими диагнозами. В 2002 году на деньги спонсоров в Банченах построили целый детский городок. Возвели три разноцветных корпуса: для мальчиков, для девочек и для ВИЧ-инфицированных детей. Здесь же трапезная с кухней, бассейн, сауна, теплица, стадион со специальным покрытием, чтобы ребятишки могли кататься на роликах.

Ежедневно в детском городке бывают десятки гостей. Сюда любят приезжать украинские политики и высокие чиновники. И редко кто покидает это место без слез. Недаром документальный фильм российского кинорежиссера Михаила Шадрина «Форпост» о жизни огромной семьи Михаила Жара критики назвали «проверкой на душевную вшивость».
«Через полтора года пребывания в приюте шести деткам сняли диагноз ВИЧ»
Если в 2009 году Михаил Жар был отцом 217 сирот, то сейчас под его опекой находится 309 детей. Хотя двадцать воспитанников уже создали свои семьи, они по-прежнему нуждаются в поддержке родителя. Плюс трое родных, итого в семье 332 ребенка!

Попадая в детский городок, сразу ощущаешь царящую здесь атмосферу счастья. Ребятишки радостно здороваются с гостями, улыбаются, малыши хватают за руки и тащат играть. В комнатах новая красивая мебель, ковры, множество игрушек. Здесь очень уютно и даже пахнет по-домашнему. За воспитанниками присматривают сто послушниц из соседнего женского монастыря и 90 нанятых Михаилом Жаром мирянок с педагогическим образованием. Дети свободно бегают по корпусам, играют в шумные игры.

Малыши из детского городка часто подбирают на улице котят или щенков и приносят их в дом. Здесь им не возбраняют выхаживать животных, ведь это говорит о том, что у детей добрые сердца. Нельзя дать им зачерстветь.

Младшие называют послушниц и воспитательниц мамами, а Михаила Жара — папой. Когда он появляется в детском городке, ребятня бежит к нему со всех ног: «Папа, папочка пришел!» Будучи не в силах дотянуться до каждого, чтобы обнять и поцеловать, батюшка ложится на пол, а малыши наваливаются на него сверху. Вся эта куча мала визжит, хохочет и просит: «И меня поцелуй, папочка! И меня!»
Недавно в жизни отца Михаила произошло важное событие: он стал монахом. Теперь его величают архимандритом Лонгином. Супруга Михаила Жара тоже приняла постриг. Однако Лонгин по-прежнему остается многодетным отцом и настоятелем Свято-Вознесенского монастыря, а матушка Соломия все так же опекает ВИЧ-инфицированных детей.

Корпус для ВИЧ-инфицированных детишек заселили только в 2009 году, когда отец Лонгин оформил опеку над 36 малышами в возрасте от года до семи лет из Киева, Николаевской, Одесской и Днепропетровской областей. Сейчас здесь живут уже 80 ВИЧ-инфицированных детей: отец Лонгин собрал их из детских домов по всей Украине. Эти ребятишки нуждаются в постоянном медицинском наблюдении, поэтому в приюте было создано детское отделение областного центра СПИДа.

— Все детки находятся на антиретровирусной терапии, — объясняет старшая медсестра центра, помощник эпидемиолога Раиса Килару. — Кормят их очень калорийной пищей, потому что всем прописаны сильные лекарства. Малыши меняются на глазах: сразу поправляются, веселеют, расцветают. Шести деткам уже сняли диагноз ВИЧ-инфекция. Не верите? Вот их истории болезней, здесь все зафиксировано. Дети пробыли в нашем центре всего полтора года и излечились. Мы трижды брали анализы у 9-летней Филафтеи, 8-летнего Миши, 7-летнего Лаврентия, 5-летнего Антона и 4-летних Алины и Валентина. Тесты подтвердили, что в крови детей вирус иммунодефицита отсутствует.

— Скептики, наверное, все равно не поверят, — говорит отец Лонгин. — Но я готов им показать медицинские справки. Никогда не забуду, как в 2002 году забирал из черновицкой больницы первую девочку с этим страшным диагнозом. Малышке было всего два месяца, а воспитатели держали ее запертой в отдельной комнате. Девочку вообще не брали на руки, а к кроватке подходили в маске и перчатках. Тогда еще недостаточно знали о СПИДе, и его боялись, как чумы.

Когда я увидел этого ребенка, что-то дрогнуло в душе. Всю ночь я не сомкнул глаз, а утром вернулся в больницу и забрал девочку домой. Врачи честно предупредили, что СПИДом могут заразиться все члены моей семьи. Было страшно, но еще больше было жаль обреченного младенца. За одну ночь мы провели воду в отдельную комнату, поставили в ней самую красивую кроватку. Потом я отправился в женский монастырь и сказал монахиням: «Я взял девочку с ВИЧ. Кто желает ухаживать за ней, понимая, что и сам может заразиться неизлечимой болезнью?» Вызвались сразу несколько человек, я даже растерялся.
«Господи, почему у меня нет ни мамы, ни дома, ни дров, чтобы согреться?»
— Но Бог есть жизнь, а не смерть, — продолжает отец Лонгин. — До сих пор удивляюсь, как нам удалось выходить девочку без лекарств и врачей. Монахи и монахини обожали Филафтею: она почти не ходила, потому что ее все время носили на руках. Совсем маленькой девочка прибегала в церковь и, когда монахи пели, стояла перед ними и дирижировала. Сейчас она учится в пятом классе, стала настоящей красавицей! Год назад ей сняли диагноз ВИЧ.

Мы в общем-то не планировали строить отдельный корпус для ВИЧ-инфицированных детей. Просто потом решили, что лучше пусть все они будут под медицинским присмотром. Их не ограждают от других воспитанников: ребята вместе ходят в школу, играют, плавают в бассейне. Единственное, сестры следят, чтобы малыши чистили зубы индивидуальными щетками.

Когда отец Лонгин рассказывает о своих детях, на его глазах выступают слезы. Чтобы понять, что движет этим человеком, который искренне, всей душой любит каждого из своих питомцев, нужно рассказать о его детстве.

— Мы с мамой жили бедно, — вздыхает отец Лонгин. — Бывало, по две недели в доме не было хлеба. Просить у соседей было стыдно, и в 11 лет я пошел работать на ферму дояром. Один день учился в школе, второй — трудился на ферме. Пропускал много уроков, пришлось перейти на ночную работу скотником. У меня были только одни штаны, мамины. Ночью я убирал за скотом, а утром стирал свои штаны, обматывался простыней, надевал поверх нее мокрые брюки и шел в школу. Дети от меня шарахались — даже после стирки одежда воняла фермой. Друзей у меня не было — никто не хотел со мной играть.

Я очень любил маму: боялся, что однажды она уйдет от меня. Было такое детское предчувствие. Я всегда спал у нее на плече. Помню, перед смертью мама разбудила меня среди ночи и сказала: «Сынок, я скоро умру. На кого же тебя покину? Оставляю в руках Божьих, пусть Господь будет тебе защитой». Я очень благодарен маме за это благословение. Оно определило мою судьбу. Ведь я искал в жизни разные дороги. Поступал в вузы, но как только начиналась учеба — болел месяцами. Лишь когда поступил в духовную семинарию, все пошло гладко.

После смерти мамы я остался совсем один. Полгода пролежал в больнице. Не мог ходить, несколько месяцев не поднимался с постели. Я был один в палате, и никто, кроме нянечек, ко мне не заходил. Они поили меня водой из-под крана, а мне так хотелось минеральной! Я лежал и молился: «Господи, сотвори чудо, пусть кто-нибудь принесет мне бутылку минералки! Я сразу выздоровею!» Но чуда не случилось. Я плакал, было очень горько. Но все, что нам посылает Бог, полезно и для чего-то нужно. Помню, зимой я стоял на улице, смотрел на дым, вьющийся над соседскими крышами, и вопрошал Бога: «Господи, почему у меня нет дров? Да ладно с ними, с дровами… Вот если бы мама была жива!.. Но нет ни мамы, ни тепла, ни семьи. Почему?!» Ответ я получил лишь сегодня: это мои 309 детей. Ради них и живу.

В 1992 году я приехал в черновицкий дом малютки. Увидел трехлетнего мальчика с ДЦП. Воспитательницы рассказали, что он сирота и никто не хочет брать его в семью. Мне стало так жаль этого ребенка… Уговорил матушку поехать со мной в дом малютки, посмотреть на мальчика. Когда она увидела, что он инвалид, испугалась. Говорит: давай лучше здорового возьмем! «Здорового каждый возьмет, а инвалида кто захочет?» — настаивал я. Матушка долго не соглашалась, но она у меня понятливая и послушная. В общем, я ее убедил. Мы взяли Ванечку. Я возил его по святым местам, клал в ясли, где родился Иисус Христос. И Ваня начал ходить! Ему сейчас 22 года. Я назначил его директором магазина. Справляется. Правда, на все вырученные деньги Ваня накупает сладостей и раздает другим детям.
«На первую свадьбу детей пришло около тысячи гостей. Следующие были скромнее — на 700-800 человек»
Еще одним важным событием для монастыря стало открытие в конце 2011 года дома инвалидов. По решению Президента Украины Виктора Януковича построенный на деньги спонсоров дом инвалидов вскоре станет государственным. Этого очень хочет отец Лонгин. Под его опекой находится 125 детей-инвалидов, самому старшему двадцать лет, а самой младшей — годик. Каждый — отдельная боль. Глеб живет в приюте 18 лет. Больная раком мать родила сына-калеку и перед смертью сама принесла младенца в приют. Глухой, слепой, с тяжелейшим поражением нервной системы, он узнает людей только по прикосновениям. Одиннадцатилетний Нектарий с рождения страдает гидроцефалией и артрогриппозом. У мальчика огромная голова, маленькое тело и недоразвитые конечности. Лежа на полу, он улыбается гостям и кивает головой.

Все в монастыре знают об особенном отношении отца Лонгина к 18-летнему Степке. Безрукого парнишку Михаил Жар встретил в интернате, куда привозил подарки на Рождество. Степка выскочил вперед, прочитал трогательные стихи. Ходил за священником хвостиком. А когда тот собрался уезжать, вдруг припал к нему: «Заберите меня отсюда! Пожалуйста!» Батюшка заплакал, обнял Степку и… увез с собой. По большим церковным праздникам отец Лонгин берет любимчика на звонницу. Степка звонит в колокола, зажав канат в зубах и размахивая головой. В эти минуты он безмерно счастлив.

— Недавно Степан признался мне, что хочет стать монахом, — вздыхает отец Лонгин. — Я очень расстроился и не дал благословения. Сказал Степану: мол, ему еще рано об этом думать. Признаюсь: я построил дом инвалидов, а затем передал его в аренду государству, чтобы хоть как-то защитить калек в случае моей смерти. Если меня не станет, здоровые дети выживут. А что будет с инвалидами? Теперь я спокоен за их судьбы.

Мало кто знает, что отец Лонгин перенес три инфаркта, две операции на сердце, удаление раковой опухоли и химиотерапию. В 2004 году во время операции у Михаила Жара остановилось сердце. Врачи не могли запустить его пять часов.

— Помню, я на минуту пришел в сознание и подумал: «Господи, если ты позволишь мне пожить еще немного, я построю собор Святой Троицы», — говорит отец Лонгин. — Бог даровал мне жизнь, и я сдержал свое обещание. Просил, чтобы люди приходили и клали по одному кирпичику в строящиеся стены храма. Собор строили пять лет. Сейчас это один из красивейших и крупнейших православных храмов в Европе. В октябре прошлого года его освятил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

— Кроме трех сотен детей, под вашей опекой еще 70 послушников, 130 монахинь и 60 живущих при монастыре престарелых людей. Это 592 человека! Где вы находите средства, чтобы содержать такую большую семью?

— Расскажу такой случай. Однажды вечером я с монахами трудился в поле: собирали кукурузу. Тут бежит матушка: «Батюшка, закончилось подсолнечное масло! Ужин готовить не на чем». Я разозлился: «Почему раньше не сообщили? Где я его вечером куплю?» Но, чтобы приободрить матушку, сказал: «Если надо, Господь пошлет нам подсолнечное масло». Прошло полчаса, и вдруг подходит ко мне незнакомый мужчина: «Батюшка, я привез вам… 200 литров подсолнечного масла». Я оторопел. Cхватил мужчину за руки и стал кружиться с ним: «Тебя послал сам Господь. Сегодня в монастыре закончилось подсолнечное масло!» Он вырвался и молча убежал. Я даже подумал, что напугал его. Но через час мужчина вернулся: он привез еще 40 литров масла!

Иногда я и сам не понимаю, откуда берутся средства. Каждый день хожу на почту: туда постоянно приходят денежные переводы со всей Украины. Иногда чувствую, что люди отдают нам последнее: присылают по сто, двести гривен… Не хочу, чтобы обо мне говорили: «Набрал детей, а теперь деньги клянчит». Благо, добрых людей хватает, помогают спонсоры. Кроме того, при монастыре есть ферма и поля, где мы выращиваем овощи и злаки. Частично обеспечиваем себя сами.

— Слышала, вы начали строить поселок для повзрослевших детей.

— Двадцать детей уже сыграли свадьбы. На первую собралось более тысячи гостей. Следующие были скромнее — на 700-800 человек. Все дети получили высшее образование, имеют профессию. Но разве можно в наше время построить дом на зарплату учителя или врача? Помогаю, чем могу: оставить детей на половине дороги — большой грех. Сейчас мы строим 10 домов. Но скоро будут новые свадьбы. Чтобы обеспечить всех жильем, я взял в аренду землю в Черновцах. Если Господь сподобит, скоро зальем фундамент под многоквартирные дома.

Внуков у меня пока только восемь, но я молю Бога, чтобы он даровал их не менее двухсот. Тогда будет большая семья. И большая Украина.

В монастыре всегда приглашают гостей к трапезе. Меня тоже пригласили. На стол собирали три девочки-подростка. Особенно вкусным был суп: овощной, со сливками.

— Хозяюшки, а кто суп варил?

— Папа, — заулыбалась девчушка в белом платочке. — Обычно он каждое утро варит суп — на всех.

0

6

Доктор из Вашингтона упал перед Сашей на колени: «Мальчик ходит! Это нереально!»
Ирина КОПРОВСКАЯ, «ФАКТЫ»
13.04.2012

Украинские врачи не смогли справиться со страшной опухолью, поразившей мозг 12-летнего Саши Бочарникова из Керчи, и попросили о помощи американских коллег. Мальчика спасли лучшие в мире радиологи, подарив ему курс облучения протонами стоимостью более 400 тысяч долларов
В июне 2010 года у шестиклассника Саши Бочарникова из Крыма обнаружили редкую неоперабельную опухоль головного мозга. Врачи сказали родителям, что их сын проживет максимум месяц. Однако сейчас мальчик совершенно здоров и бегает с друзьями по керченской набережной, радуясь весеннему солнышку. Удивительная история Саши показывает, что порой возможно даже самое невозможное.

— Я заметила, что в движениях Саши появилась какая-то механичность, — рассказывает 48-летняя Валентина Бочарникова. — Он двигался, как робот, с трудом поворачивал голову. Я тут же обратилась в районную поликлинику. Полтора года мы наблюдались у разных врачей, и все они твердили: «Мамочка, ваш сын здоров. Не выдумывайте!» Но поскольку я мама настойчивая, то медики все-таки принялись лечить Сашу, почему-то от… невралгии. И лишь когда сын вдруг начал косить на левый глаз, я поняла, что врачи некомпетентны, и отвезла ребенка в другую поликлинику. Детский невропатолог обратила внимание, что Саша не может запрокинуть голову, и выписала направление на магнитно-резонансную томографию.
Обследование показало, что у сына редкий вид злокачественной опухоли — хордома — больших размеров (72 миллиметра) с очень неудобной для удаления локализацией: опухоль разместилась на основании ската черепа. Как мне объяснили, хордома образуется у зародыша, а проявляется, когда ребенок вступает в период полового созревания. Врач сжала мою руку и сказала: «У вас есть от силы месяц. Вы должны немедленно отвезти ребенка в Киев и там искать специалистов». В столице мы обратились в Институт нейрохирургии к известному профессору. Увидев снимки сына, профессор отвел глаза: «Ничем помочь не могу». Однако я не впала в панику, не опустила руки, а бросилась по всем киевским институтам и больницам, где лечат раковых больных. Но везде выписывали похожие справки: «Эти опухоли в Украине не оперируют». Врачи объяснили, что Саша первый в Украине пациент с хордомой таких размеров. По статистике, подобные случаи бывают у одного человека из миллиона.
В семье Бочарниковых пятеро детей: 26-летняя Анна, 22-летний Андрей, 15-летняя Татьяна, 12-летний Саша и 9-летний Архип. Своих детей Александр и Валентина воспитывают в духе христианских традиций. Каждое воскресенье семья ходит в церковь.
— Я не унывала, потому что верила: Господь не оставит нас в беде, — признается Валентина Михайловна. — Наверное, в тот момент многие считали меня неадекватной. Ведь я искала хирурга для Саши, как одержимая. И параллельно — деньги на операцию. Я понимала, что скорее всего нам потребуется колоссальная сумма. Мы с супругом работаем в Керченском торговом порту. Были уверены, что руководство порта наверняка поможет деньгами. Вот только хватит ли их на лечение?.. Я лежала с сыном в больничной палате (Саше назначили множество обследований) и рассылала с компьютера по электронной почте письма в благотворительные фонды. Оттуда приходили неутешительные ответы: мол, извините, но выделить средства не можем. Я спрашивала: «Почему?» Мне объясняли: «Украинские врачи не берутся лечить вашего сына, а иностранную медицину мы спонсировать не вправе».
Тогда я стала слать письма в зарубежные благотворительные фонды. К тому времени Саша похудел до 19 килограммов. Он уже не мог вставать с постели, его рвало по 18 раз в сутки. Я успокаивала сына: «Родной мой, это все пройдет. Ведь ты здоров и полон сил». Не давала Саше понять, что он обречен. Неожиданно откликнулся немецкий фонд помощи онкобольным детям. Сотрудница фонда фрау Хильда написала: «Я хочу вам помочь, но есть проблема: вы не нашли хирурга. Кто будет оперировать Сашу?» Я ответила: «Хирург скоро найдется, я… чувствую это. Давайте искать деньги!» Как рассказывала фрау Хильда, сразу после нашего разговора начали происходить чудеса. Она рассылала по всей Европе сотни фотографий тяжелобольных детей без описания болезни. Только снимки. И десятки людей, указав на фото Саши, написали: «Мы хотим помочь этому ребенку». Наверное, в ситуацию вмешался Господь, а иначе чем это объяснить?
Находились люди, которые задавали мне провокационный вопрос: «Вот вы верующие, а ваш ребенок все равно заболел. Где же ваш Бог? Почему он не приходит на помощь?» Я отвечала: «Бог на своем месте. Он никогда не опаздывает». Тем временем немецкие врачи отказались оперировать Сашу. Объяснили: слишком большой риск. Но состояние сына в это время почему-то не ухудшалось, наоборот — он даже начал вставать с постели! Опухоль обнаружили в июне, и тогда Саше пророчили лишь месяц жизни. Но наступило Рождество, и сын окреп настолько, что смог участвовать в детском спектакле. В ту минуту, когда я, сидя в зале, смотрела, как Саша играет роль ангела, неожиданно загудел мой мобильный телефон. Звонил молодой нейрохирург из Киева Андрей Барканов: «Валентина, вы должны немедленно ехать в Киев. К вам вылетел рентгенолог из США».
— В ноябре 2010 года мы с Сашей проходили обследование в Киеве, в Центре эндоваскулярной нейрорентгенохирургии, — объясняет Валентина Михайловна. — Сотрудник центра Андрей Барканов случайно разговорился с Сашей в коридоре. Потом подошел ко мне и спросил: «Вы не пытались искать хирурга в Америке?» «Что вы! — замахала я руками. — Там такие цены, что у меня волосы становятся дыбом!» Андрей попросил меня дать ему копии снимков опухоли. Я дала копии и тут же забыла об этом.
Тем временем Андрей Барканов написал письмо американскому радиологу из Центрального госпиталя Вашингтона доктору Ли, у которого недавно проходил стажировку. Барканов объяснил сложное финансовое положение родителей Саши и попросил своего коллегу подыскать хирурга для украинского мальчика. Доктор Ли очень занятой человек, однако, прочитав письмо Андрея Барканова, бросил все дела, купил билет на самолет и поспешил в Украину.
— Когда мы встретились в Центре эндоваскулярной нейрорентгенохирургии, доктор Ли… упал перед Сашей на колени, — вспоминает Валентина Бочарникова. — «Мальчик ходит! Это нереально!» — повторял ошеломленный американец. Потом объяснил: он думал, что с таким диагнозом Саша лежит неподвижно и его кормят через зонд. Доктор Ли собрал все необходимые анализы Саши и вернулся в Штаты. А нам дал задание: сделать биопсию и переслать результаты ему в Америку. Биопсия показала, что это не раковая опухоль, а быстрорастущий хрящ. И удалять его нужно без промедлений.
Удивительно, как нам удалось передать образцы тканей опухоли в Америку в обход сложной бюрократической машины. Решался вопрос жизни и смерти моего сына, а на оформление всех необходимых документов ушел бы месяц. Наш знакомый, вылетая в Штаты, положил стеклышки с образцами в свою шапку, надел ее на голову и… благополучно прошел все этапы контроля.
Доктор Ли обратился ко всем знакомым нейрохирургам, специализирующимся на удалении хордом. На самом деле таких специалистов очень мало. Профессор отделения радиоонкологии Центрального госпиталя штата Массачусетс Норберт Либш из Бостона взялся лечить Сашу. В свою очередь доктор Либш попросил своего друга, профессор Мюллера из Германии, прооперировать мальчика.
— В марте 2011 года мы вылетели в город Регенсбург, Западная Бавария, — рассказывает Валентина Михайловна. — Расходы на перелет и лечение в Германии оплатил немецкий фонд помощи онкобольным детям. В «Клинике милосердных братьев» к Саше относились, как к сыну Президента Украины. Я даже растерялась от такого сервиса и внимания.
Доктор Мюллер проводил операцию девять часов. При этом Саша был зафиксирован в положении сидя. Через два часа после хирургического вмешательства сын встал на ноги и попытался пройти по палате. Доктор воскликнул: «Пока у русских есть такие дети, эта нация неистребима!» Профессор Мюллер сказал, что ему удалось убрать только основание хряща. Чтобы удалить образование полностью, нужно пройти курс облучения протонами. Тем временем в Регенсбург из Штатов прилетел Норберт Либш. Он осмотрел Сашу и сказал мне: «Через три месяца вы с сыном прилетаете в Бостон. Я буду вас лечить».
Потом секретарь доктора Либша Кейси удивлялась: «Каким чудом вы попали к доктору? Его график расписан на три года вперед!» А сотрудница немецкого фонда помощи онкобольным детям фрау Хильда, поговорив с Либшем по телефону, тут же перезвонила мне: «Валя, как вы вышли на этого врача? Это же один из лучших специалистов в мире!» И тут же купила нам билеты на самолет в Америку.
В июне 2011 года мы с сыном прилетели в Бостон. В аэропорту нас встретил доктор Либш с переводчиком. Доктор сказал, что проживание в госпитале стоит очень дорого, поэтому он подыскал для нас семью русских эмигрантов. Норберт Либш оформил лечение Саши по какой-то особенной программе, поэтому мы ни за что не платили. Я даже не подозревала, что в США действуют программы медицинской помощи детям из бедных стран. Сашу возили в Центральный госпиталь Массачусетса на такси, давали талоны на питание, провели сотни медицинских тестов. Однажды я случайно увидела чек за обследование. Там значилась фантастическая сумма — пять тысяч долларов!
*Профессор Норберт Либш из Бостона один из лучших специалистов в мире в области радиоонкологии, чей график расписан на три года вперед, узнав о Саше Бочарникове, тут же согласился его лечить (на фото — с Сашей и переводчицей Шарлоттой)
Медсестры госпиталя постоянно пытались давать мне то 100, то 200 долларов. Я плакала и старалась объяснить, что мы не нищие. Тогда старшая медсестра взяла ноутбук и при помощи электронного переводчика написала: «Один очень богатый пациент прошел в госпитале успешное лечение и в благодарность оставил здесь крупную сумму денег. Он сказал: «Пусть мои деньги принесут радость детям из Украины и других стран». Подмигнув мне, старшая сестра дописала: «Берите деньги, берите. У вас есть тайный спонсор!»
Однажды в Бостоне я зашла в церковь и познакомилась там с русской американкой. Она вручила мне ключи от своего роскошного особняка на берегу Атлантического океана и уехала жить к внучке в Нью-Йорк. Сашка был вне себя от радости: «Мама, отсюда пять минут ходьбы к морю! Прямо как у нас в Керчи!» Перед отъездом женщина рассказала прихожанам в церкви о болезни Саши. И люди стали приносить нам килограммами… черную икру! В Америке считают, что это лучший продукт для борьбы с онкологическими заболеваниями. К слову, она там очень дорогая: малюсенькая баночка стоит 36 долларов. Я запихивала в сына икру ложками и плакала от счастья. То, что происходило с нами, было похоже на сказку. Незнакомые люди оплатили лечение Саши в Америке, в одной из лучших клиник мира, другие отдали в наше распоряжение целый дом, третьи закармливали сына деликатесами…
— Сашу лечили протонами в центре облучения, — говорит Валентина Бочарникова. — Как рассказали мне американские врачи, методику облучения протонами разработал… украинский специалист. Несколько лет он носился со своим изобретением по разным ведомствам. А когда понял, что в Украине его открытие никому не интересно, продал патент американцам. Сейчас центры облучения протонами действуют в Штатах, Японии и России.
(Метод протонной терапии позволяет облучать непосредственно опухоль с минимальным повреждением здоровых тканей. Это особенно важно для детей. В мире всего около 30 установок для проведения протонной терапии. Стоимость одной установки составляет от 100 до 400 миллионов долларов.)
— Саше надевали на голову специальную маску, похожую на хоккейную, и сквозь мельчайшие отверстия облучали протонами, — вспоминает Валентина Михайловна. — Сын прошел 42 сеанса терапии. К слову, доктор Либш трое суток рассчитывал схему облучения! Ведь от точности расчетов зависит результат лечения. Буквально через неделю после начала процедур Саша воспрянул духом, стал активным. Каждый уик-энд мы выезжали на экскурсию, собирали чернику, ловили рыбу в озере… Сын был в восторге!
В центре существует добрая традиция: когда пациент прошел курс лечения, он звонит в специальный колокол. Звуки колокола слышит вся больница: люди сбегаются в коридор, аплодируют, плачут, поздравляют звонящего. Ведь это значит, что человек победил болезнь и тем самым подарил надежду на выздоровление другим пациентам. Не могу передать словами, что я чувствовала, когда мой сын подошел к колоколу и стал звонить в него…
История Саши потрясла многих пациентов Центрального госпиталя Массачусетса. А это целый город: 20 тысяч больных плюс 22 тысячи персонала. Американка Сара Кинг написала рассказ о моем сыне и отправила его на специальный конкурс. И рассказ занял первое место! Мы узнали об этом, когда Саше неожиданно вручили грант в размере восьмисот долларов. Это был большой сюрприз для нас.
Еще одним маленьким чудом стало то, что, пройдя курс лечения, сын сохранил волосы. Обычно от облучения протонами люди полностью лысеют. В центре все ходили обритые наголо, и только мой Саша бегал с роскошной шевелюрой. Меня постоянно спрашивали: «Что вы делаете, чтобы сохранить волосы?» Я отвечала: «Молимся». В госпитале Саше подарили огромное количество мягких игрушек. Они едва уместились в семи чемоданах. Кроме того, было еще несколько чемоданов с подарками от прихожан церкви и наших новых знакомых. Я переживала, как мы всё увезем в Украину. Узнав об этом, доктор Либш рассмеялся, купил нам билеты на самолет и написал сопроводительное письмо для сотрудников авиакомпании. Благодаря письму мы привезли домой все подарки!
За время пребывания в Америке сын поправился на 13 килограммов. Домой он вернулся настоящим крепышом. Саша очень рвался в школу, он учится в шестом классе. Но мы с мужем решили, что пусть пока осваивает школьную программу на дому. Недавно мы прошли обследование, и оно показало, что рост опухоли прекратился. На всякий случай результаты обследования я выслала доктору Либшу. В ответ он написал: «Поздравляю! Ваш сын здоров. Я очень счастлив».
*Совершенно здоровый Саша и его мама Валентина Михайловна с удовольствием гуляют по керченской набережной (фото из семейного альбома)
— Я не такой герой, чтобы обо мне в газетах писали, — краснеет от смущения 28-летний нейрохирург киевского Центра эндоваскулярной нейрорентгенохирургии Андрей Барканов. — Просто хотел помочь ребенку. Надо сказать спасибо руководству нашего центра за то, что оно посылает молодых специалистов на стажировку в Штаты. Благодаря этому я знал, в какие двери стучать. Со своей стороны могу только засвидетельствовать глубокое почтение двум западным врачам, которые отозвались на просьбу о помощи и спасли жизнь украинскому мальчику.
— Полный курс лечения в центре облучения протонами Центрального госпиталя штата Массачусетс стоит более 400 тысяч долларов, — говорит Валентина Михайловна. — Я до сих пор не могу поверить, что нам сделали такой подарок. После  того  как мы с Сашей вернулись из Америки, многие знакомые сказали мне: «Есть все-таки Бог на свете. Не зря вы так в него верили».

http://uploads.ru/t/A/2/c/A2cXQ.jpg

0

7

9-летняя Саша Монах победила рак носоглотки, перенеся четыре операции и 15 сеансов химиотерапии
Ольга ГУРИНА, «ФАКТЫ»
08.11.2010

«Когда томография показала, что у доченьки больше нет метастазов, я от радости чуть сознание не потеряла»

http://uploads.ru/t/R/K/2/RK2DL.jpg

Уже через месяц Сашеньке Монах из небольшого поселка Глыбока, что в 40 километрах от Черновцов, исполнится десять лет. Впервые за долгое время свой день рождения девочка отпразднует в кругу семьи, а в подарок мечтает получить караоке — уж очень любит петь. А для мамы Сашеньки самый лучший подарок — то, что ее дочь жива. Полтора года семье Монах пришлось бороться со страшной болезнью — раком носоглотки, невесть откуда взявшимся у их ребенка. Практически все это время мама и дочь провели в больницах. И хотя Саша еще долго будет находиться под наблюдением врачей, в этой семье живут верой, что самое страшное уже позади.
В школе Саша успела проучиться всего несколько месяцев
— Дочка не любит смотреть свои старые фотографии, — вздыхает мама девочки 39-летняя Татьяна (на фото).  — Она на них такая красавица, с густыми длинными пшеничными волосами. Часто перебирает свои заколочки, резиночки… Волосики у нее потихоньку отрастают, после химиотерапии даже виться начали…
Сашенька не так часто, как раньше, заглядывает в зеркало. За время болезни ребенку пришлось перенести четыре операции, три из которых — на лице. Но, чтобы девочка могла нормально дышать и есть, нужно еще одно хирургическое вмешательство. Через все нёбо у ребенка тянется грубый шов, из-за которого один глаз стал выше другого. Да и носик перестал расти. Зубы «сгорели» от химиотерапии. Татьяна Монах очень надеется, что откликнется хороший врач, который поможет исправить эти дефекты.
— Школу доченька пока не посещает — слаба еще, хотя очень просится, — рассказывает Татьяна.  — Мы пару раз пробовали ходить: Саша немного пройдет, а потом я ее на руках несу. Ездить на такси у нас нет возможности, а свою машину продали, когда дочку спасали.
Сейчас девочка в третьем классе, учителя занимаются с ней дома. Татьяна просит их не делать поблажек дочери. За школьной партой Саша успела посидеть всего несколько месяцев в первом классе, а потом осваивать школьную науку ей пришлось под руководством мамы в больнице — между операциями и химиотерапией.
— В детстве дочь ничем серьезным не болела, — вспоминает Татьяна.  — После перенесенной простуды у Саши образовалась какая-то припухлость на верхнем нёбе. Мы пошли к лору. Врач только притронулся инструментом к этой шишке — как из нее брызнула кровь. Нас тут же направили в Черновцы, где Саше удалили полипы. Помню, как вышел анестезиолог и сказал: «Ваш ребенок серьезно болен»…
Страшный диагноз еще не был произнесен врачами вслух, и Татьяна гнала прочь плохие мысли. Но как только стали известны результаты биопсии полипов, в этот же вечер они с мужем Романом и дочерью поехали в Киев.
— Мы в чем были, в том и уехали, — дрожащим голосом рассказывает женщина.  — Закрыли на ключ дом, оставили все хозяйство… Муж успел прихватить семь тысяч гривен, которые откладывали на новый забор. Соседи принесли кто сколько мог. Сели, поплакали с нами — провожали нас умирать. Никто не верил, что Саша выживет.
Как мы доехали до Киева, припоминаю с трудом. У дочери температура под 40, она все время вырывает из носа вату, которая должна была там находиться после удаления полипов, кровь течет… Это сейчас я могу уже ассистировать на операциях, а тогда чуть ли не в обморок падала при виде крови, у меня начинались приступы тошноты и паники.
«За месяц опухоль разрослась до таких размеров, что перекрыла дочери горло»

— На лечение нас взяли в Институт отоларингологии, где почти месяц продержали в отделении нейрохирургии, — говорит Татьяна.  — За это время опухоль разрослась до таких размеров, что практически полностью перекрыла дочери горло. Саша начала задыхаться. На шее у нее появились две шишки, каждая размером с перепелиное яйцо. Как выяснилось — метастазы. Только после этого дочь забрали на операцию. Помню, как профессор сказал: «Мамочка, попрощайтесь с ребенком». Все два часа, пока длилась операция, я, забившись в угол палаты, молилась. Муж молился в коридоре возле лифта. Извините, не могу об этом говорить (плачет)…
После реанимации нам привезли нашего ребенка, всего обвитого трубками, положили в платную палату, где были телевизор, холодильник. С нас не взяли ни копейки — нечего было брать. За все это время дочь страшно похудела — опухоль мешала есть. А после операции Сашу нужно было кормить огромным шприцем через зонд. Промучились мы два дня: я ей через эти «шнурки» детское питание даю, а она мне назад — через нос. Умоляла дать ей «нормально» покушать. «Доця, — плакала я, — как же ты будешь кушать? У тебя ведь весь рот порезанный». Шов через все нёбо, а сверху стояла специальная пластина, чтобы он не разошелся. Когда сняли катетеры, Сашенька заново училась есть.
Врачи долго не могли поставить дочке окончательный диагноз. Муж со «стеклышками» ездил и в Хмельницкий, и в Москву, чтобы там сделать анализ. С диагнозом альвеолярная рабдомиосаркома мы попали на химиотерапию в Институт рака.
Семья Монах безгранично благодарна всем врачам, спасавшим Сашеньку. А научного сотрудника отделения детской онкологии Института рака Елену Шайду и вовсе считают ангелом-спасителем. Этому врачу Татьяна Монах даже посвятила стихотворение.
— Когда Елена Викторовна делала обход, становилось светлее на душе, — улыбается Татьяна.  — Ее обожают и дети, и родители. Это просто врач от Бога. Под ее чутким руководством мы прокапали все наши «химии». Где-то в середине лечения дочери пришлось пройти еще одно испытание: из-за слишком ослабленного иммунитета у Саши началась герпесная инфекция, поразившая левую часть лица. Дочь просила меня: «Мама, свяжи мне ручки, чтобы я не чесала лицо». И я связывала. А что было делать? Снова понадобились дорогостоящие лекарства — одна ампула для капельницы стоила пять тысяч гривен… Герпес «исковеркал» Саше лицо, оставив глубокие шрамы. Но, слава Богу, дочь осталась жива — это самое главное.
«Мама шла по нашему поселку, а незнакомые люди останавливали ее и давали деньги — кто пять, кто десять гривен»
К тому времени семья продала все ценные вещи. Татьяна постоянно находилась рядом с Сашей. Роман вернулся домой, потому что нужны были деньги на лечение дочки. У мужчины золотые руки — он и сантехник, и мастер-плиточник. Брался за любую работу. Средства помогали собирать и волонтеры благотворительной организации «Жить завтра».
— Я очень благодарна всем, кто не остался равнодушным к нашей беде, — продолжает Татьяна. — Когда моя мама шла по нашему поселку, незнакомые люди останавливали ее и давали деньги — кто пять, кто десять гривен. Мне страшно озвучить сумму, которую потратили на лечение дочери, — это около 160 тысяч гривен.
Восемь месяцев мы провели в больнице. Честно признаюсь, нервы не выдерживали ни у дочери, ни у меня. Помню, когда начали первый курс химиотерапии, я пять суток не спала. Лекарство по капельке поступало в кровь, и за этим процессом нужно было неустанно следить. Медсестер не хватает, поэтому в таких отделениях мамы — это еще и медперсонал.
Страшно было смотреть на деток, проходящих такую процедуру: кто-то замыкается в себе, кто-то хохочет. Саша становилась агрессивной — и блинчики у нас по палате летали, и градусники о стену швырялись. Был момент, когда я собрала ртуть в руку и мелькнула мысль — проглотить это. Меня обняла за плечи соседка по палате (ее сын потом умер) и успокоила, как смогла…
Женщина считает, что спасти дочь во многом ей помогла вера. На тумбочке возле кроватки девочки стояли иконы с ликами святых. «Это твои Боженьки, — внушала мама дочери каждый день.  — Они тебя спасут». «Я не вiрю в Бога, — кричал ребенок в ответ.  — Я не хочу жити! За що це менi?»…
— На последней — четвертой — операции дочери удалили метастазы на шее, после чего нас направили на облучение в Донецкий противоопухолевый центр, — рассказывает Татьяна.  — Я рвалась вместе с доченькой в этот бункер — понимала, как ей, крохе, там было страшно. Но ничего — мы прошли и это!
Самое радостное известие нам сообщили в день рождения дочери — ей исполнилось девять лет. В этот день Саше сделали контрастную томографию, от результатов которой зависело будущее. К дочке пришли волонтеры — принесли торт, подарки, воздушные шарики. Когда врач сказала, что метастазов нет, я чуть сознание не потеряла от радости! Побежала в церквушку, что при институте, — не знаю, сколько времени провела на коленях. Вернулась к Сашеньке и от счастья обцеловала всю ее лысую головочку…
Мама с дочкой наконец-то вернулись домой. В черновицкой больнице прошли еще один курс химиотерапии. Правда, Татьяне пришлось буквально обучать местных врачей. Дело в том, что Саше имплантировали порт-катетер, через который и вводятся лекарства, а в черновицкой больнице впервые столкнулись с новой системой сосудистого доступа.
— Раз в три месяца мы с Сашей проходим томографию, — говорит Татьяна.  — Дочка постепенно возвращается к прежней жизни. Каждый день полон дом подружек, и каждую я проверяю: «Температуры нет? Горло не болит? Кашляешь?» Для дочери очень опасны инфекции и вирусы. Я пока не могу выйти на работу. А тут еще в начале лета паводок начался: дом подтопило, на огороде и в саду ничего не осталось.
Три месяца назад нашу семью настигло еще одно несчастье — от рака горла умер мой отец. В его смерти виню себя. Дочь спасла, а отца не успела…
Знаете, какая у Сашеньки сейчас любимая игра? Она надевает на лицо маску, на ноги — бахилы и ставит зверушкам и куклам уколы. Но категорически отказывается быть врачом, когда вырастет.

0

8

http://upload.bbfrm.ru/pixel/73dc7ccdcd7f1b0b9fdff233da67b17a/1/Гость/istorii_bolynyh_detej/999542.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/249a9f3542b60a8b438694babd1ee1a3/2/Гость/istorii_bolynyh_detej/999542.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/9fe3482ace29e21cacf88b33fdbb24b9/3/Гость/istorii_bolynyh_detej/999542.jpg

0