СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Супер-секретные и малоизвестные материалы из истории СССР и ВОВ

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

«Заглянув в кладовую, я увидела сложенные в штабель тела детей»
Елена СМИРНОВА, «ФАКТЫ» (Донецк)
23.06.2011

70 лет назад в оккупированной Макеевке Галина Самохина и ее брат стали узниками приюта, в котором фашисты использовали детей в качестве доноров для раненых немецких солдат
В Макеевке Донецкой области существует единственный в мире памятник детям-донорам, у которых в годы Великой Отечественной войны брали кровь для раненых оккупантов. Монумент убиенным малолетним донорам установили на месте их предполагаемого захоронения: в 1943 году, когда советские войска освободили Макеевку, в микрорайоне «Соцгородок» из шести неглубоких ям извлекли 300 детских тел. По данным патологоанатомов, входивших в комиссию по расследованию нацистских преступлений, эти дети умерли от инфекционных заболеваний и крайней степени истощения. «Полное отсутствие подкожной жировой клетчатки», — отмечено в акте комиссии. В основном это были дети из созданного фашистами приюта «Призрение», в застенках которого побывали около 600 мальчиков и девочек в возрасте от полугода до 14 лет.
«Находясь в приюте, мы постоянно слышали звуки выстрелов. Это в парке расстреливали людей»
— Никогда не забуду, с каким нетерпением я ждала первое сентября 1941 года, — вспоминает 78-летняя жительница Макеевки Галина Самохина. — Так мечтала сесть за парту, что даже заглядывала в окна своей будущей школы, пытаясь угадать, где же будет мой класс. Но в разгар лета услышала от родителей непонятное для меня тогда слово «война». И поняла, что моим мечтам не суждено осуществиться. В школу я пошла только в 1944-м.
22 октября 1941 года Макеевка была захвачена фашистами. Отец Галины Григорий Сергеевич Илющенко, работавший инструктором в местном райкоме партии, накануне войны перенес тяжелую операцию и не был призван на фронт. В первые же дни оккупации его, коммуниста, арестовали. Однажды мама Галины Екатерина Ивановна отнесла мужу в тюрьму горшочек каши и получила обратно пустую посудину, на дне которой лежала короткая записка: «Прощай». Больше передач у матери не принимали: «Вашего мужа здесь нет».
— Мы так и не узнали, как погиб папа и где похоронен, — вспоминает Галина Григорьевна. — После освобождения Макеевки были найдены 47 мест захоронений тысяч расстрелянных и замученных людей — и военнопленных, и мирных граждан. Отца могли сбросить в шурф шахты, могли расстрелять в городском парке, который находился рядом с приютом, где мы оказались вместе с братом Володей. В приюте мы постоянно слышали звуки выстрелов. Это расстреливали людей. А дети постарше, чьи спальни выходили окнами к парку, видели, как горожан водили на расстрел. И рассказывали нам, младшим, что видели в парке торчащие из-под земли… руки и ноги.
*Когда Макеевку освободили, истощенных после медицинских опытов деток перевели в детдом в Чистяково. Он стал для них настоящим раем (Галина Самохина сидит крайняя слева)
У восьмилетней Гали было два братика — пятилетний Володя и трехлетний Славик. Однажды мама отправилась в какое-то село менять вещи на продукты и не вернулась домой. Как выяснилось, женщину угнали на принудительные работы в Германию. Она освободилась лишь в 1945 году. Дети остались одни. Младшего Славика забрала к себе зажиточная бездетная семья. А Галю и Вову полицаи увели в приют.
«Нянька приходила ко мне со словами: «Тебе нужно сдать анализ крови». После этих анализов несколько дней я не могла подняться»
Приют «Призрение», организованный в феврале 1942 года в здании бывшего детского сада по приказу майора Мюллера — коменданта оккупированной Макеевки, по сути, был концлагерем для массового истребления детей. Здание, где в 1941-1943 годах располагался госпиталь для немецких солдат, сохранилось до сих пор.
— Кормили нас ужасно: свалят прямо во дворе бричку гнилой свеклы или початки сухой кукурузы, от которой аж зубы трещали, а мы все это жадно расхватывали, чтобы не умереть с голоду, — вспоминает Галина Григорьевна. — День массового отравления я помню очень хорошо. На улице стояла невыносимая жара. В приют привезли бочку с кровью убитых животных, в которой плавали зеленые мухи. Эту жижу запекли и дали нам на завтрак. К 11-ти часам утра все отравились. Многие, особенно маленькие детки, умерли. У меня же потемнело в глазах, я вышла на улицу и легла на лавку, стоявшую у входа. Нянька схватила меня за волосы и куда-то потащила. «Быстро на промывку!» — кричала она. Всем выжившим детям сделали промывание желудка.
Узников приюта убивать не спешили: они были нужны как доноры для раненых немецких солдат.
— Няня приходила ко мне со словами: «Тебе нужно сдать анализ крови», отводила в комнату, где у меня брали кровь, — вспоминает моя собеседница. — Но однажды я попыталась убежать. Потому что после этих анализов мне было очень плохо, несколько дней кружилась голова.
Сбежать Гале не удалось. Няня схватила ее за руку и потащила в комнату, где находился медицинский кабинет. Пока надзирательница волокла ее по коридору, девочка увидела, как из той комнаты вынесли безжизненное тело мальчика.
В кабинете у кушетки стоял немецкий офицер, а за столом, уставленным пузырьками, сидел доктор. Галю положили на кушетку, повернув лицом к стене. Почувствовав боль от укола в руку, Галя обернулась и увидела, как от ее руки отходит проводок. Она не знает, сколько так пролежала. Только помнит, как доктор стал осторожно поднимать ее за плечи, затем дал проглотить какую-то темную таблетку. Потом она очутилась в своей постели. Несколько дней девочка не могла подняться: «Я теряла равновесие и падала».
— Не знаю, сколько крови могли выкачать у истощенного ребенка, но многие дети умирали, — рассказывает моя собеседница. — Однажды я заглянула в нашу кладовую, которая находилась в коридоре, и поняла, что там хранят вовсе не еду…
В спальне, где Галя прожила два года, была стеклянная дверь. Сквозь стекло просматривался коридор, в конце которого находилась кладовая. Однажды Галя увидела, как надзирательница открыла дверь в кладовую какому-то мужчине, и он вынес оттуда что-то, обернутое в ткань. Галя и раньше видела, как этот человек время от времени забирает что-то из кладовой и кладет в бричку во дворе, накрывает черной попоной и увозит. Увидев, что дверь в кладовую осталась открытой, Галя помчалась туда, надеясь найти что-нибудь съестное.
— Заглянув в кладовую, я увидела, что в ней в штабель сложены тела детей на высоту моего роста, — вспоминает женщина. — Не помня себя от страха, я побежала на второй этаж в спальню для мальчиков. Там жил мой младший брат, и я хотела посмотреть, жив ли он. Увидев брата, немного успокоилась.
«Маме нас сразу не отдали — как не имеющей жилья и работы. А на работу вернувшимся из плена устроиться было очень тяжело»
День, когда советские войска вошли в Макеевку, Галина Самохина запомнила как один из самых счастливых в своей жизни. На чердаке их приюта красноармейцы устроили наблюдательный пункт.
— Солдаты угощали нас сухариками и кусочками сахара, просили спуститься вниз и спрятаться, чтобы мы не попали под обстрел, но мы не слушались, — улыбается моя собеседница. — Один снаряд попал в здание приюта, из окон посыпались стекла, но никто не погиб.
На следующий день в приюте появились новые заботливые воспитатели и врачи.
В начале 1944 года всех бывших узников детдома «Призрение» перевели в интернат в Чистяково (сейчас город Торез Донецкой области), построенный на средства женщин — работниц горной промышленности Казахстана. Это был настоящий рай для детворы. Детдом снабжался продуктами и вещами прямо из Казахстана, где не было военных действий.
— Лишь спустя годы я узнала, что в 1945-1947 годах послевоенный Донбасс голодал, что хлеб давали по карточкам, — говорит Галина Самохина. — А у нас на столе был белый хлеб, изюм и даже шоколад. Зимой мы щеголяли в каракулевых шапочках и валенках.
В 1946-м в детдом к Гале приехала мама, вернувшаяся с принудительных работ в Германии. Девочка ее не узнала.
— Я дважды прошла мимо женщины, которая напоминала живой скелет, пока та не остановила меня, — рассказывает Галина Григорьевна. — Маме нас с Володей сразу не отдали — как не имеющей жилья и работы. А на работу вернувшимся из плена устроиться было очень тяжело. На них смотрели как на врагов народа. Мать с трудом взяли уборщицей, и долгие годы она жила в комнатенке в бараке.
Самого младшего своего сына Славу Екатерине Илющенко удалось разыскать и вернуть. А вот старшие дети так и выросли в интернате. В 16 лет Галина и ее брат, досрочно окончив семилетку и учебный комбинат, пошли работать. Галя одно время трудилась крановщицей на Макеевском металлургическом заводе. Затем девушку перевели на «Криворожсталь». Она вышла замуж, создала свою семью. Сейчас дочь и сын Галины Самохиной уже пенсионеры, правнучке 12 лет.
В 2001 году Галина Григорьевна решила найти свидетельства своего пребывания в концлагере. В здании бывшего приюта «Призрение» в тот момент располагался детский интернат. Его секретарь достала из сейфа три тетрадки со списками детей, находившихся в приюте. Галина Самохина нашла в них и свою фамилию, а также фамилию брата. Благодаря этим спискам на памятнике детям войны — жертвам нацизма появились 120 имен.
— Имена погибших детей удалось восстановить лишь частично — в тетрадях явно не полный список, — рассказала автор идеи создания памятника председатель Макеевского городского отделения Украинского союза узников — жертв нацизма Лариса Симонова.
— Не все погибли в приюте от голода, болезней и забора крови, — вспоминает Галина Самохина. — Например, Люду Гупик расстреляли, узнав, что она еврейка — мне рассказали об этом старшие дети. Кровать Люды стояла рядом с моей, и однажды утром я увидела, как нянька сворачивает ее постель. На мой вопрос: «Где Люда?», надзирательница с улыбкой ответила: «Ее перевели в лучший детдом»…

увеличить

0

2

зачем писать такие ужасы, аж аппетит пропал всякий http://darksity.3bb.ru/uploads/0000/94/45/15511-4.gif

0

3

Nemesis_Deathmaster написал(а):

зачем писать такие ужасы, аж аппетит пропал всякий

вы же кровожадный вампир, откуда жалость и неприязнь к крови?
....
война это страшно!

0

4

Лев написал(а):

вы же кровожадный вампир, откуда жалость и неприязнь к крови?

не к крови, а к мухам. боюсь их жутко причем с детства. кровь нужно свеженькой пить, тогда будет все в порядке. а жалость есть у всех нормальных людей , тем  более я  в Бога верю...

0

5

Еще одна интересная статья о малоизвестных действиях фашистов во время оккупации бывшего СССР.

«Рисунки Дюрера, хранившиеся во Львове, нацисты отвезли в Берлин, где Геринг торжественно вручил их Гитлеру. Фюрер был в восторге…»
Сергей КАРНАУХОВ, «ФАКТЫ» (Львов)
22.06.2011
 
По международным договорам эти сокровища принадлежат Украине, однако музеи Англии и США пока не торопятся их возвращать
Недавно в Европе громко отметили дни памяти Альбрехта Дюрера — немецкого живописца и графика, признанного одним из величайших мастеров западноевропейского искусства Ренессанса XV-XVI веков. Его 24 самые известные работы до Великой Отечественной войны находились во Львове. Во время фашистской оккупации они были вывезены из Львовской картинной галереи.
Когда во Львов вошли немецкие войска, в их числе была и специальная группа «по защите произведений искусств на оккупированных территориях»
— Вероятно, «львовские» рисунки были среди тех, которые в 1580 году купил правитель Германии Рудольф Второй, и на протяжении более 200 лет они принадлежали семейству Габсбургов, — предполагает Герой Украины, директор Львовской национальной картинной галереи и всемирно известный искусствовед Борис Возницкий. — Потом их приобрел австрийский вельможа князь Генрих Любомирский и передал в основанный им же в 1823 году музей во Львове (позже он будет называться Львовский культурный центр «Оссолинеум», на его базе в советское время создадут Львовскую картинную галерею и Львовскую национальную научную библиотеку имени Стефаника. — Авт.). Больше 100 лет рисунки пылились в безвестности в хранилищах, пока на них не наткнулся в 1927 году один из исследователей и не сообщил о находке в газете. Это стало мировой сенсацией, тем более что в собрании шедевров (бесценных уже в то время!) был и великолепный автопортрет художника, выполненный им в 1493 году тушью и чернилами.

* Одна из 400 гравюр мастера — «Святая Тереза»
В 1938-м в уже польский Львов приехал малоизвестный немецкий искусствовед Каэтан Мюльман. Он с группой сопровождавших его специалистов обошел все местные музеи и картинные галереи. Как уже потом стало известно, определяя, что можно будет забрать из них ценного в Германию после захвата города. Несколько раз он предлагал приобрести произведения Дюрера, но ему отказывали.
После пакта Молотова — Риббентропа в сентябре 1939 года Львов оккупировала Красная Армия. Музей Любомирских был закрыт. Однако руководившему им историку искусства профессору Гембаровичу удалось спрятать дюреровские рисунки в тайник.
Через два года во Львов вошли немецкие войска. Среди обычных солдафонов была и спецгруппа, которую возглавлял капитан вермахта Каэтан Мюльман — «специальный уполномоченный по защите произведений искусств на оккупированных территориях»! Его подчиненные метались по региону, разыскивая и собирая культурные ценности для отправки их в Германию. Но главной миссией капитана было выполнить личный(!) приказ рейхсмаршала Германа Геринга: «Отыскать и доставить для фюрера рисунки Дюрера». Сам же нацист Ь 1 предупредил офицера: «Вы несете персональную ответственность за их безопасность».
— За шесть дней Мюльман их таки нашел, — продолжает Борис Возницкий. — В нацистских документах записано, что после «основательного допроса» профессор Гембарович сообщил, где находится тайник. Можно только представить, что он пережил в застенках гестапо! Из Львова бесценные рисунки великого Дюрера нацисты отвезли в Берлин, где Геринг торжественно вручил их Гитлеру. Фюрер был в восторге и даже брал рисунки с собой во время поездки на Восточный фронт. На протяжении всей войны работы художника хранились в рейхсканцелярии, а в конце войны их в специальном сейфе перевезли а Австрию, в тайник в соляной шахте Альтаусзее вблизи Зальцбурга.
«В независимой Украине реально никто не занимался возвратом культурных ценностей»
В апреле 1947 года племянник основателя Львовского музея князь Георг Любомирский пришел к военному атташе США в Швейцарии с заманчивым предложением. Согласно конфиденциальному документу, рассекреченному только в 1994 году, управление исполнительного директора разведки американского командования в Европе сообщало, что князь дал обещание: если рисунки Дюрера будут найдены и возвращены Любомирским, он подарит их Национальной галерее Вашингтона.
Тайник в соляных шахтах американцы нашли в начале января 1948 года и перевезли шедевры в Мюнхенский сборный пункт. А 6 января князь уже примчался из Швейцарии в Германию и был на приеме у официальных представителей США. Он снова повторил свою просьбу и свои обещания. Между тем 13 января директор пункта Стюарт Леонард в своем письме руководству подтверждал обнаружение рисунков Дюрера и выражал необходимость «передачи их в музей Львова». Через день официальный представитель США по возвращению произведений искусств Бернар Тейпер заявил: он «верит в то, что семья Любомирских передаст это во львовские музеи»…

* В хранилищах Львовской национальной научной библиотеки имени Стефаника собрание шедевров Дюрера пролежало более 100 лет — до своего обнаружения в 1927 году
— Спустя несколько десятилетий судьбу «львовской» коллекции Дюрера проследила английская журналистка Лин Николас, — говорит Борис Возницкий. — По ее данным, есть документы о том, что князь имел контакты с представителем американской разведки Мейджером Вивеном, который «попытался применить определенные действия» от имени «других неназванных служб, а также заинтересованных в этом деле». В итоге при мощной поддержке американских спецслужб рисунки были отданы… князю Любомирскому, а тот распродал их через дилеров за баснословные деньги по частным коллекциям и музеям мира. В 1991 году министр культуры СССР Николай Губенко обратился к британским представителям с просьбой вернуть те произведения Дюрера, которые находятся в Англии, законным владельцам. Но буквально через несколько дней СССР развалился, и на карте мира появилась независимая Украина. Занимался упорными поисками рисунков и наш куратор Дмитрий Шелест, но 29 декабря 1992 года он и исполняющий обязанности администратора Ярослав Волчак были убиты во время вооруженного ограбления галереи (»ФАКТЫ» неоднократно писали об этом. — Авт.). И лишь в 1995 году английская газета «The Art Newspaper», проведя собственное расследование, сообщила местонахождение львовских сокровищ: две работы «Конь» и «Мадонна» — в музее Бойманса в Роттердаме; «Человек с веслом» — в Институте Бирмингема (Англия); в галерее Института Курто — картина «Императоры Карл и Сигизмунд»; в Национальной галерее Канады — «Обнаженная женщина»; «Молодой бык» — в Художественном институте Чикаго; «Голова оленя» — в Художественном музее Нельсон-Аткинс в Канзас-Сити; «Автопортрет», «Фортуна» и «Святое семейство» — в Метрополитен-музее Нью-Йорка; «Смерть Христа» и «Вознесение Христа» — в Художественном музее Кливленда; «Отдыхающий юноша» — в Бостонском музее искусств; «Благочестие пеликана» — в Библиотеке Пирпонта Моргана (Нью-Йорк); девять работ находятся в частных собраниях коллекционеров.

*Великолепный автопортрет художника, выполненный им в 1493 году тушью и чернилами, тоже входил во «львовскую» коллекцию шедевров Альбрехта Дюрера
- Международный договор о том, что все похищенные немцами во время Второй мировой войны культурные ценности будут возвращены владельцам, был подписан еще в 40-х годах прошлого века, — продолжает Борис Возницкий, — однако в независимой Украине реально этим никто не занимался…
Кстати, из оккупированного Львова, помимо рисунков Дюрера, было вывезено в общей сложности около тысячи бесценных произведений искусства. В музеи и картинные галереи приходила специальная команда нацистов. Мол, «берем все на сохранение, чтобы уберечь от бомбежек советских самолетов». В чем и давали официальные расписки, которые сохранены до нашего времени! Но вскоре картины появлялись на стенах резиденции немецкого губернатора, офицерских казино, штабов и т. д. Перед самым освобождением Львова все эти вещи исчезли. Только из штаба «Люфтваффе», располагавшегося в картинной галерее, было отправлено в Польшу 200 ящиков в сопровождении львовского реставратора. Туда же уехала и старинная мебель из музея этнографии.
Куда все это делось, неизвестно, но есть серьезные основания считать, что большая часть «застряла» в Польше, — делится Борис Возницкий. — Например, вывезенный от нас «Автопортрет» Рембрандта вскоре после войны был вывешен на всеобщее обозрение в Варшавском музее. Мы обратились к польской стороне с просьбой вернуть его. Нам ответили, что картина… лишь временно находилась во Львове. Спрашиваем: «А есть ли документы, что временно?» — «Нет! Но мы точно знаем». Вопрос возврата поднимался в 1960-х, 1970-х годах. Однако решить его в нашу пользу тогда оказалось очень тяжело юридически. А потом никому до этого практически не было дела. Пытались мы неоднократно поднять вопрос и о возвращении рисунков Дюрера, однако сотрудники библиотеки имени Стефаника нас попросили не вмешиваться. Мол, это их графика и они сами будут решать свою проблему. Вот, до сих пор решают. Нам же самим удалось лишь чудом вернуть две вывезенные во время войны картины. Одну принесла женщина, вселившаяся в квартиру, где когда-то жил немецкий офицер. А большой австрийский пейзаж обнаружили во Львовском доме офицеров. Как выяснилось, советские солдаты привезли его обратно из Европы. Кстати, культурный Львов сильно «трясли» и в советское время. В начале 50-х годов поступила команда: «Надо помочь польским товарищам». И во Вроцлав из библиотеки Стефаника повезли древние книги и рукописи. Собрали порядка нескольких сот старинных картин и тоже отправили…
Почему не возвращаем так долго вывезенное нацистами? — задается вопросом Борис Возницкий. — Потому, что надо знать, к кому обращаться с этим требованием. Многие музеи и галереи различных стран предпочитают скрывать, что им «перепало» во время войны. Было такое распоряжение и от Министерства культуры СССР. Не показывали свои хранилища Московский исторический музей, Московский музей имени Пушкина, Музей изобразительных искусств и Эрмитаж. Кое-что хранилось и в Киевском музее западного и восточного искусства. Единственными, наверное, кто не скрывал ничего, была наша Львовская картинная галерея. У нас, например, есть три картины из Дрезденской галереи, которые мы купили в 70-е годы у одной женщины из Житомирской области, а она в свое время получила их за самогонку на вокзале у офицера, возвращающегося из Германии. Вывесили полотна на всеобщее обозрение и сообщили немцам. Те от нас лишь отмахнулись. Несколько десятилетий никто об этом в Германии не вспоминал, а сейчас заинтересовались возвратом. Наметился какой-то сдвиг!
Относительно недавно состоялось заседание украинско-немецкой комиссии по взаимному возвращению ценностей. Были представлены списки, что нужно возвратить друг другу. Есть большая вероятность, что к этой инициативе реально присоединятся и другие страны. Так что процесс обмена наконец пошел. Правда, в России другая ситуация. Два сотрудника Эрмитажа придали гласности, что именно у них хранится в запасниках из вывезенных из Германии после войны произведений искусства. Немцы попросили вернуть. Но Российская Дума приняла решение ничего не возвращать под предлогом, что Россия потеряла очень много своих ценностей.

увеличить

увеличить

0

6

Nemesis_Deathmaster написал(а):

зачем писать такие ужасы

А меня всегда интересовала тема В.О.В. Люблю документальные фильмы  смотреть. Спасибо за интересные военные факты,узнаю много нового для себя.

0

7

red00 написал(а):

Спасибо за интересные военные факты,узнаю много нового для себя.

Ну в таком случае продолжаю выкладывать интересные и малоизвестные факты из истории.

Польше и России деньги важнее пленных
Опубликовано 05 Июля 2011 г. Номер 27 (856)

Елена КРЕМЕНЦОВА

90 лет назад завершилась российско-украинская война с Польшей, плоды которой мы пожинаем по сей день
Стратегическая ошибка ЛЕНИНА и ТРОЦКОГО - стремление провести ускоренную советизацию Польши - привела к катастрофическому поражению Красной Армии в российско-украинско-польской войне, которая завершилась весной 1921-го подписанием Рижского мирного договора. Ее последствия мы продолжаем расхлебывать и в XXI веке, регулярно каясь за «грехи» далекого прошлого.
О том, почему это выгодно Западу и по каким причинам Россия, Украина и Польша предпочитают не вспоминать о судьбах военнопленных той войны, рассказал историк Александр ДУГИН.
- Александр Николаевич, из-за чего в 1920 году началась война?
- Ленин и Троцкий были главными в нашем Отечестве пропагандистами идеи всемирной революции, придуманной в Европе. И отводили России роль подручного инструмента палача. Топора, которым мы начнем рубить буржуев во всем мире.
Сейчас даже нелепо произносить эти слова - какая «всемирная революция»? Но народ в идею поверил: отстаивал ее в Гражданскую войну и позже, когда Ленин взял курс на скорую советизацию наших соседей. Шли бои против Врангеля и против Польши, а Ленин уже мечтал о революциях в Италии, Венгрии, Румынии.

Победителей нет
Сталин идею быстрой принудительной советизации, особенно Польши, не разделял. Он считал, что нельзя победить эту буржуазную страну по простой причине: национальное чувство поляков их сплачивает сильнее, чем разделяют классовые противоречия, на которые ставил Ленин. Тем более когда у поляков появляется стратегический враг. В данном случае - Россия. Сталин отмечал, что «...тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость, его преобладающее настроение - «чувство Отчизны» - передается по многочисленным нитям польскому фронту... Отсюда стойкость польских войск».
Сталин, будучи острожным политиком, говорил: сначала надо расположить к себе и приблизить территории, густо заселенные белорусами, украинцами и русскими. Его соображения не учли. Троцкий поддержал ленинскую авантюру о захвате Варшавы и всего Польского государства.
- Так кто на кого напал?
- 25 апреля 1920 года польские войска, несмотря на ранее выдвинутые мирные предложения ленинского правительства, напали на объединенную российско-украинскую армию и 6 мая взяли Киев. В оккупированных областях начались зверские расправы над красноармейцами, евреями и коммунистами. В ответ 26 мая основные силы Западного фронта под командованием Тухачевского были брошены на Варшаву. Войска же соседнего Юго-Западного фронта под командованием Егорова, где Сталин был членом Военного совета, не получили своевременного приказа поддержать соседей. Наступление на Варшаву захлебнулось, Красная Армия потерпела позорнейшее военное поражение, которое оказалось и сокрушительным стратегическим поражением Советской России.

От одной Белоруссии поляки оттяпали по Рижскому договору около 100 тысяч квадратных километров с населением более 4,5 миллиона человек. Свою ошибку Ленин признал через два месяца. Но о потерях особо не сокрушался - для них с Троцким Россия была лишь инструментом в борьбе за мировую революцию.
С точки зрения польских историков наступление на Киев было лишь эпизодом войны, начавшейся в 1918-м после подписания договора о капитуляции Германии. Немцы тогда - и об этом мало кто знает - пропустили войска Красной Армии, которые захватили Вильно  и Белосток. Поляки считают, что в те дни большевики совершили первый акт агрессии и для Польши началась освободительная война.
- И по сей день продолжается?
- К сожалению, она продолжается еще со Средних веков, когда польский король поменял православную веру отцов на католицизм, чтобы стать королем польско-литовской Речи Посполитой. И поляки об этом страшно не любят вспоминать.
Формально русско-украинско-польская война закончилась в 1921 году: 18 марта был заключен Рижский договор. Но в политических отношениях она продолжалась. В 1934 году поляки заключили договор о ненападении с нацистской Германией. Однако теперь господа шляхтичи выставляют себя белыми и пушистыми и упрекают нас в том, что мы - пять лет спустя! - заключили аналогичный договор с Гитлером. У них были свои стратегические интересы, но и у России были свои. Это необходимо признать и нашим, и польским руководителям.

- Чем примечательна та война?
- Всегда есть победитель и побежденный, а в той войне их не было. Спустя 20 лет государство Польша оказалось ликвидировано. Без войны 1920 года история могла пойти иначе: вероятно, не было бы договора 1934 года между Польшей и Германией и советско-германского пакта 1939 года.
Польша, например, могла войти в состав СССР, как некогда входила в состав Российской империи. И Гитлер вряд ли бы рискнул напасть на нее. А так ему и задумываться было не о чем - Советский Союз, связанный договором, легко согласится распилить Польшу. Хотя, напомню, Сталин не был сторонником подобных действий.

Политики пилили деньги
- Что известно о судьбе военнопленных?
- В Центральном военном архиве Польши в Рембертове хранятся документы, которые издали польские ученые Яблоновский и Косеский. По их данным, с 16 февраля 1919 года по 18 октября 1920 года Красная Армия потеряла не менее 206 тысяч 877 человек пленными. По годам: 1919-й - 29 тысяч 93 человека, 1920-й - 177 тысяч 574 человека. В одном Варшавском сражении около 60 тысяч красноармейцев оказались в плену. Сведения же о числе польских военнопленных крайне скупы: максимум от 41 до 60 тысяч.
Потрясает меня то, что про людские потери политики двух государств быстро забыли. Думали они лишь о 30 миллионах золотых рублей, которые сыграли роль 30 сребреников. После заключения 12 октября 1920 года перемирия стали разрабатывать проект мирного договора. Одним из его условий было обсуждение вопроса о финансовой компенсации Польше. Речь шла о гигантской сумме в 1 миллиард 450 миллионов золотых рублей - сотни миллиардов нынешних долларов! Сошлись на 30 миллионах золотом. Казалось бы, после завершения военных действий политикам нужно первым делом договариваться о судьбе пленных, а потом уже пилить деньги.

На фото - Красноармейцы, выжившие в польском плену, не могут поверить своим ушам - их наконец отправят в Россию

увеличить

0

8

К слову, в отличие от Польши, почти без промедлений был решен вопрос об обмене пленными с Германией и Австро-Венгрией. И мы очень быстро вернули на родину немецких, болгарских и турецких подданных. Тут же внимание переговорщиков было сконцентрировано на деньгах. В телеграммах Чичерина, Ленина, Иоффе речь лишь о том, какими траншами в какие сроки их отправлять. Потом Польша заявила, что бриллианты, присланные как эквивалент первого 10-миллионного взноса, покрывают лишь четыре миллиона рублей. Опротестовать заявление было сложно - большевики расстреляли всех царских ювелиров-оценщиков. Остался один знаменитый Фаберже. В последовавшей огромной переписке затесалось лишь несколько писем о судьбах пленных. Наши солдаты гибли там, буквально захлебываясь в собственных фекалиях: в таких ужасающих условиях их содержали в Польше. А политикам было не до них.
В результате всю сумму выплатили. Но только за осень и зиму до 80 тысяч красноармейцев погибли в польском плену.
Гнили заживо
- Мы тоже содержали поляков в тяжелых условиях?
- Ну нет! Заглянем в документы. Подобных издевательств, когда, например, красноармейцу разрезали живот и зашивали внутрь живого котенка, в наших лагерях не было. Да, изнурительный труд, но как у трудармейцев Красной Армии. Ляхи же иногда давали нашим немного хлеба и кипяток. Из 200 тысяч советских военнопленных в Польше погиб каждый третий-четвертый. В России умерло - не из-за плохого содержания, а от сыпного тифа и других инфекций - около двух тысяч поляков.
- Откуда сведения?
- Сотрудникам Польского бюро при ЦК РКП(б) разрешали ежемесячно ездить в советские лагеря. Они оказывали своим помощь через Красный Крест, выдвигали требования о смене обмундирования пленных, увеличении норм питания, писали отчеты. В Харьковском лагере, например, 650 человек нуждались в переобмундировании, 350 уже ходили в нормальных ботинках, носках, в соответствующей сезону одежде. Платили им, как трудармейцам, - 900 рублей в месяц. И каждому столько же выделили на дорожку. Сталин, для сравнения, как член военного Совета фронта, получал 5500 рублей. По пути на родину, а это около трех суток, к бывшим военнопленным  приходили врачи, на станциях им разрешалось покупать еду и вещи.

На фото - Русские, украинцы, белорусы, латыши и евреи, сражавшиеся за советскую власть, вряд ли представляли, какой жуткий удел уготовлен им в плену у панов

увеличить

0

9

- А советских пленных кто посещал?
- К нашим, то есть к русским, украинцам, белорусам, литовцам, евреям, никто, кроме Вильсона из  американской Христианской ассоциации молодежи, попасть не мог. Он не имел никакого отношения к Советам, потому его показания особо ценны. Люди содержались в том, в чем были взяты в плен. Одежда на них гнила. Всех поделили на четыре категории. Самое суровое отношение было к первой - коммунистам и красноармейцам-евреям. Принято считать, что концентрационные лагеря для евреев создали немцы, но это не так. Это документально зафиксировано. Раненые неделями лежали без перевязки, в ранах заводились черви, в бараках стоял смрад. Этой категории людей было запрещено выходить из барака.
- Как проходил обмен пленными?
- Изначально поляки предлагали обмен «один к одному». Наших-то захватили больше, и за оставшихся можно было еще что-то потребовать. Но когда был разрешен вопрос о золоте, они быстро согласились на принцип «всех за всех».

Иван кругом виноват
Интернет-сообщество тему российско-польских отношений довело до абсурда: выдумало «польскую инициативную группу» и посмеялось над беспочвенными претензиями наших соседей:
- Инициативная группа «Потомки замученных Сусаниным», находящаяся в составе Института национальной памяти Польши, заявила, что составила список жертв, потомками которых являются 33 миллиона поляков, а также подсчитала сумму компенсации, которую обязана выплатить Россия.
Комиссия Евросоюза заявила, что готова внести в черный список тех российских политиков, которые не явятся на мероприятия памяти замученных кровавым подонком Сусаниным, действовавшим по наущению «эффективного менеджера» Михаила Романова, не станут на колени и не покаются от имени России, гарантировав при этом выплату денежных компенсаций потомкам жертв сусанинского террора.
Институт национальной памяти уже признал «сусанинский геноцид поляков» геноцидом всей польской нации, поскольку Сусанин уничтожил лучших из лучших, элиту польской нации, которая собиралась стать университетскими профессорами и гуманнейшими людьми, как только решит вопрос с русскими. По сути, Сусанин оккупировал Польшу, ведь если бы не он, то героические польские военные могли бы занять территорию так называемой России, выселить проклятых московитов в Сибирь и владеть своей законной землей.
Комитет независимых российских правозащитников уже заявил, что Сусанин равен Гитлеру. Депутаты уже готовят заявление с осуждением сусанинского преступления и подумывают над проектом закона о десусанизации России.
Европейские и американские общественные деятели призвали российский народ к смирению и прекращению абсурдных препирательств по поводу польских куриных окорочков, ввоз которых был ограничен российскими провокаторами. 
Первый эшелон с пленными из Польши пришел 26 марта 1921 года, что телеграмма подтверждает:
«Центроэвак, Радеку, Москва
26 марта Киевским райэваком совместно с представителями политических организаций, оркестром музыки принят первый эшелон с пленными красноармейцами числом 1264 человека и доставлены в Шеметовку, где подвергнуты санитарной обработке, переодеты в чистое белье... Пленные одеты плохо, сильно истощены, много больных, из них 35 человек чесоточны и 30 инвалидов, нуждающихся в протезировании... По словам польских врачей, первый эшелон составлен из наиболее  здоровых пленных.
Предукрглавкомэвак Тарасенков».
В связи с сегодняшними вызовами Польши нам не грех напомнить ее новому руководству, что пора и им покаяться, раз мы покаялись даже в недоказанном преступлении. К чести рядовых граждан Польши, далеко не все из них поддерживают агрессивный настрой власти в отношении России. Наши народы выстрадали взаимопонимание - то есть прочувствовали и осознали трагедии своей истории и своего бывшего врага. Так  давайте уважать друг друга. Но вот с чем лично я столкнулся. Работая над этой темой в архивах, я обнаружил поименные списки сотен польских военнопленных. Думая, что их судьба интересует потомков, я по электронной почте сообщил о находке в польское посольство. Но никакой ответной реакции не последовало.

Папка с документами о судьбе военнопленных из Польши хранится в Государственном архиве РФ

увеличить

0

10

Историк Виктор Король: «Ветеран заградотряда вспоминал, что за сутки расстреливал около двадцати человек»
Андрей ТОПЧИЙ, «ФАКТЫ»
28.07.2011

Ровно 70 лет назад, в августе 1941 года был издан приказ, предвосхитивший другой, № 227 «Ни шагу назад», который запрещал любое отступление советских войск под угрозой расстрела и вводил штрафные и заградительные части
Роль штрафных частей Красной армии в Великой Отечественной войне до сих пор остается белым пятном в нашей истории. Хоть об их существовании все знали, документы были строго засекречены. Тем не менее, по некоторым данным, через штрафные батальоны и роты, официально созданные приказом № 227 от 28 июля 1942 года, за всю войну прошло до одного миллиона человек. Доктор исторических наук, профессор-историк Виктор Король, занимающийся изучением малоизвестных страниц нашей истории, приоткрыл «ФАКТАМ» некоторые детали этой стороны войны.
— Виктор Ефимович, что стало причиной появления штрафных частей летом 1942 года?
— На самом деле подобные части появились уже через три месяца после нападения Германии на Советский Союз. Еще в сентябре 1941 года Георгий Жуков, командующий Ленинградским фронтом, издал секретный приказ, разрешавший командующим армий создавать штрафные части, а также вводить заградительные отряды для предотвращения бегства солдат перед лицом противника. Кроме того, были предусмотрены репрессии для родственников бойцов, сдавшихся в плен. После окончания войны Жуков очень боялся, чтобы информация об этом нигде не всплыла, поэтому официально приказ не был опубликован. Самый же первый подобный приказ издан ставкой Верховного главнокомандующего еще в августе 1941-го и тоже под грифом «Секретно». Ситуация для советских войск сложилась катастрофическая — только в первые недели войны полтора миллиона бойцов Красной армии с оружием в руках, с танками и артиллерией, перешли на сторону противника, а еще два миллиона сдались в плен. Кроме того, один миллион бойцов дезертировал, а еще миллион рассеялся по лесам. Так что сталинское командование было вынуждено издавать подобные приказы.

* «Штрафник переживал в среднем 2-3 атаки, а офицер — полторы»
— Официальные штрафники появились только через год после начала войны?
— Советское командование глубоко ошиблось в планах врага на 1942 год и держало огромные силы на московском направлении. Тогда же попытки Красной армии захватить Харьков и высадить десант в Крыму завершились катастрофой. В результате немцы дошли до Сталинграда и Кавказа. Убедившись, что предыдущие приказы эффекта не дали, Сталин вспоминает опыт своего политического противника Льва Троцкого, который в свое время, будучи главкомом Красной армии, ввел специальные расстрельные отряды, обосновав это тем, что «красноармеец должен быть поставлен в условия выбора между возможной почетной смертью в бою… и неизбежной позорной смертью расстрела, если бросит позицию и побежит назад». Тогда и появляется на свет знаменитый приказ Ь 227, официально узаконивший появление заградительных отрядов, штрафных рот и батальонов. Причем современные историки сходятся на том, что автором текста данного документа был сам Иосиф Сталин (это видно по характерной манере изложения и стилю написания).
В тексте приказа указывалось, что немецкие войска уже захватили огромные территории Советского Союза и теперь у советского народа уже нет преимущества перед врагом в количестве населения и запасах хлеба, а дальнейшее отступление грозит поражением в войне. Чтобы предотвратить отход Красной армии, официально создавались специальные отряды. Они располагались за ненадежными частями и в случае отступления последних открывали по ним огонь. Для провинившихся бойцов Красной армии создавались специальные штрафные части, в которых осужденные должны были «кровью искупить вину перед Родиной» на самых сложных участках фронта. В штрафные батальоны направлялись только офицеры, а рядовой состав сводился в штрафные роты. В истории этот приказ сохранился под названием «Ни шагу назад».
— Возглавляли подобные формирования тоже штрафники?
— По документам слово «штрафник» нигде не проходило. Официальным обращением к солдату было «боец-переменник». Это вызвано тем, что рядовой состав постоянно изменялся, чего нельзя сказать о командирах подразделений, которые командовали штрафротами и штрафбатами на постоянной основе. Командиры штрафных частей не были штрафниками, а набирались на добровольной основе. Скорее, на добровольно-принудительной. Тем не менее за один месяц службы в такой части им засчитывалось полгода стажа в военное время. Штрафные комбаты пользовались полномочиями на уровне комдивов и комиссаров одновременно, а командир штрафроты приравнивался к командиру или комиссару полка. В отличие от командиров обычных частей, которые могли отсиживаться в траншеях, офицеры штрафников во время наступления были вынуждены идти впереди своих подчиненных, личным примером поднимая тех в атаку. Иначе на бойцов просто невозможно было повлиять. За это они пользовались особым авторитетом среди штрафников, платой же была высокая смертность среди офицеров-добровольцев.
Фронтовик Ефим Гольбрайх, служивший заместителем командира в штрафроте, рассказывал о своем первом дне в роте. В расположение части необходимо было прийти не с пустыми руками. Тогда он отправился в деревенскую хату, где, краснея от стыда, обменял солдатское белье на бутылку самогона. Поскольку вещмешка при себе не было, офицер засунул бутылку в карман шинели, а на горлышко натянул рукавицу. В таком виде он и прибыл на передовую. Когда атака «переменников» захлебнулась, оставшиеся в живых залегли между телами убитых и раненых. Ефим Гольбрайх вместе с командиром роты заметили, что в начале атаки солдат было намного больше, и решили под немецким огнем вернуться на исходную позицию, чтобы найти остальных. В одной из траншей они увидели группу штрафников, пытавшихся переждать бой. Тогда офицеры зашли с противоположных сторон укрепления и открыли огонь поверх голов солдат, сопровождая свои действия крепкими выражениями. В итоге все бойцы проворно вылезли из окопа и побежали в атаку.
— Какими были шансы «переменников» пережить войну?
— Служба в штрафбате оставляла мало шансов выжить. Солдат посылали на самые опасные участки. Штрафники несли потери примерно вшестеро большие, чем регулярные части. Один офицер-фронтовик рассказывал, что средний солдат переживал 2-3 атаки, после чего погибал. Правда, в регулярных частях тогда тоже было не лучше, особенно в 1941-1943 годах. К примеру, когда форсировали Днепр, а тылы отставали на десять суток, у солдат даже не было спецсредств, чтобы переплыть реку. И если обычные бойцы еще могли использовать плащ-палатки, набитые соломой, то штрафники и этого не имели. Правда, даже такие «конструкции» через сто метров вбирали в себя воду и шли на дно. Вот как рассказывал мне об этом форсировании писатель-фронтовик Виктор Астафьев: «Русские и нерусские, добровольцы и штрафбатовцы — все кричали одни и те же слова: «Мама! Мамочка! Боже, спаси!», а пулеметы секли, и солдаты, хватаясь друг за друга, связками шли на дно. С одной стороны в реку входило 25 тысяч человек, а выходило около 3-4 тысяч».
Во время атаки штрафники засовывали себе за пояс саперную лопатку  так, чтобы металл прикрывал грудь. Немцы их очень боялись. «Штрафирен! Штрафирен!» — кричали они. Вот как описывал в своем письме домой атаку «переменников» один из немецких солдат в сентябре 1943 года: «Большие плотные массы людей двигались плечом к плечу по минному полю. Люди в гражданской одежде и бойцы штрафных батальонов шли вперед, как автоматы. Бреши в их рядах появлялись только тогда, когда кого-нибудь убивало или ранило взрывом мины. Казалось, эти люди не испытывали страха или замешательства. Мы заметили, что они находились под огнем небольшой цепи комиссаров и офицеров, которые стреляли сзади фактически рядом с жертвами наказания. Нам не было известно, что совершили эти люди, чтобы быть подвергнутыми такой каре. Однако среди тех, кого мы взяли в плен, оказались офицеры, не сумевшие выполнить поставленные задачи, старшина, потерявший в бою пулемет, и солдат, чье преступление состояло в том, что он оставил строй на марше».
— То есть «штрафников» гнали по минному полю?
— Георгий Жуков ввел свою практику разминирования минных полей пехотой. Президент США Эйзенхауэр вспоминал встречу с Жуковым на Потсдамской конференции в 1945 году: «Господин маршал, как вы решали проблему немецких минных полей? Мы в 1944 году имели огромные трудности с этим в Европе». А Георгий Константинович ему так бодренько и отвечает, что есть два типа минных полей: противопехотные и противотанковые. При столкновении с противопехотным минным полем он посылал вперед одно воинское соединение. Потери войск при этом были равносильны бою с сильным немецким укреплением. После того как пехота углублялась вперед, усеяв поле оторванными конечностями, заходили саперы и разминировали противотанковые мины. Не стоит забывать и о том, что таких солдат часто посылали на верную гибель для выявления огневых точек врага. Хуже, чем штрафникам, приходилось, наверное, только мужчинам, мобилизованным с территорий, освобожденных от оккупации. Их вообще бросали в бой без обмундирования и оружия, чтобы они добыли себе оружие в бою, «кровью искупив позор оккупации». Был случай, когда при штурме кирпичного завода в Украине этим людям, многие из которых были еще подростками, вместо оружия выдали кирпичи, чтобы они имитировали бросок гранаты.
После подобных атак трупы еще долго не убирали с поля боя. Так, тот же Виктор Астафьев вспоминал, как он ехал в кузове грузовика по уже освобожденной земле. Все поле было усеяно трупами солдат. Время от времени машину вместе со всеми, кто находился в кузове, подкидывало вверх. Это означало, что грузовик переехал еще одно тело, валявшееся на дороге. Позже все останки солдат без подсчета скидывались в общие ямы. Так и появлялись могилы неизвестного солдата, которые каждый год находят поисковые группы. Вот в Запорожской области раскопали очередное захоронение, где нашли женские останки. Ведь в штрафники забирали не только мужчин. Не зря Сталин еще в 1942 году отменил солдатские жетоны, чтобы нельзя было идентифицировать общий масштаб наших потерь.
— Неужели все командование настолько цинично относилось к жизни осужденных?
— Лучше других к штрафникам относились маршал Константин Рокоссовский и генерал Александр Горбатов, о котором Сталин сказал свою знаменитую фразу: «Горбатого могила исправит». Они старались освобождать штрафбатовцев после второго-третьего боев. Таким образом, бывало, за раз возвращали воинские звания шести сотням людей. Штрафники боготворили генерала и маршала. Имеющие за плечами нелегкий опыт осужденных (во время массовых репрессий 1937 года), эти офицеры как никто понимали штрафников.
Но, несмотря на все невзгоды, штрафники даже имели свои преимущества. К примеру, тыловое обеспечение «переменников» было на порядок лучше остальных — вот такой парадокс. Находясь всегда на острие атаки, они захватывали у немцев богатые трофеи, которыми делились с тыловиками. Те же, в свою очередь, снабжали штрафбаты лучшим оружием и продовольствием, чем регулярные части. Кроме относительно неплохого обеспечения продовольствием, «переменники», бывало, и сами захватывали немецкие продовольственные склады. На качество питания влиял и тот факт, что это единственная отдушина в жизни, которая еще могла заставить солдата воевать. В то же время «фронтовые 100 граммов» штрафникам выдавали очень редко, что не мешало им самим добывать себе алкоголь.
— По приказу № 227 создавались и заградотряды…
— Сюда набирались только идеологически проверенные бойцы. Не каждый ведь сможет ежедневно расстреливать своих. Столь «щепетильная» работа давала солдатам свои преимущества. С одной стороны, заградотрядовцы редко вступали в бой с противником, а с другой — имели много возможностей мародерничать. Частым явлением было повальное пьянство офицеров заградотрядов. Знакомый фронтовик рассказал о случае, когда пьяный офицер заградотряда убил двух солдат из-за того, что один не захотел расстрелять другого за то, что тот якобы струсил. Мне лично пришлось общаться с ветераном подобного соединения. В конце 80-х я встретил Самуила Ушерова, щедро увешанного орденами и медалями. Будучи подвыпившим, он признался мне, что служил в расстрельной команде. На вопрос «Сколько же вы расстреляли?», гордо ответил: «По-разному. Бывало, в день по десять-двадцать человек, бывало меньше. Я тогда молодой был, нервы имел крепкие».

увеличить

0

11

Сталинские соколы. Крылатый штрафбат - 28 июля 1942 года Сталин подписал знаменитый приказ №227, получивший название "Ни шагу назад". "Верховное Главнокомандование Красной армии приказывает: сформировать в пределах фронтов и армий штрафные батальоны и роты, куда направлять провинившихся в нарушении дисциплины по трусости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины". До недавнего времени на документах о штрафных авиационных подразделениях стоял гриф "Секретно", но теперь можно совершенно определенно сказать, кто и зачем создавал штрафные эскадрильи. Как они повлияли на ход войны? Что происходило с летчиками, попавшими в небесный штрафбат? В фильме приводятся рассекреченные документы и свидетельства летчиков-штрафников.

Cкачать фильм - http://www.netzor.org/video/83939-stali … atrip.html

0

12

Через три дня после Чернобыльской аварии председатель КГБ УССР Муха направил Щербицкому докладную: «Подготовка к празднованию 1 Мая проходит в исключительно здоровой политической обстановке, в атмосфере высокой трудовой активности...»

Авария на ЧАЭС стала символом падения социалистической модели экономики 25 лет назад произошла одна из самых крупных техногенных катастроф в истории человечества

В причинах аварии на Чернобыльской АЭС разбирались ученые с мировыми именами, правительственная комиссия. Они пришли к выводу: неисправимые ошибки заложили в реактор конструкторы, а те, кто его эксплуатировал, довели эти ошибки до катастрофы. И все-таки время от времени всплывает еще одна версия — конспирологическая: в ее основе лежит идея вражеского заговора.

Как известно, чернобыльский взрыв пришелся на разгар советско-афганской войны и обострение войны холодной. Не удивительно, что перво-наперво спецслужбы попытались найти в чернобыльских событиях диверсионный, шпионский след. Об этом свидетельствуют недавно рассекреченные СБУ подлинники докладных записок, специальных и информационных сообщений, которые председатель КГБ УССР Степан Муха и его заместители в течение нескольких месяцев 1986 года направляли Центральному комитету Компартии Украины и лично ее первому секретарю Владимиру Щербицкому.

Любовь ХАЗАН
«Бульвар Гордона»

АМЕРИКАНЦЫ НАБЛЮДАЛИ, КАК ОДИН ЗА ДРУГИМ ИСЧЕЗАЮТ ИХ АГЕНТЫ В СССР
За три недели до катастрофы безоблачным апрельским днем КГБ СССР распространил указание № 27, которое подняло по тревоге украинских чекистов.

Из докладной записки председателя КГБ УССР С. Мухи на имя первого секретаря ЦК КПУ В. Щербицкого:

«В соответствии с указанием КГБ СССР № 27 от 5 апреля 1986 года Комитетом госбезопасности республики и его органами на местах разработаны и осуществляются конкретные мероприятия, направленные на своевременное добывание информации о замыслах противника, выявление и срыв разведывательно-подрывных акций спецслужб и антисоветских центров империалистических государств».

Сообщается о резком усилении боеготовности личного состава:

«Задействованы все имеющиеся оперативные силы и средства. С 21 апреля с. г. (за пять дней до аварии! — Авт.) встречи с оперативными источниками осуществляются по учащенному графику. Сотрудниками КГБ поддерживаются постоянные контакты с администрацией и общественными организациями оборонных, режимных и народно-хозяйственных объектов. Проводятся мероприятия по обеспечению сохранности секретов, надежной охране мест хранения спецпродукции, оружия, боеприпасов, взрывчатых и отравляющих веществ, множительной техники и радиопередающих устройств, исключающие возможность их хищения и использования враждебными элементами в преступных целях».

За девять лет своей разведдеятельности двойной агент Олдрич Эймс получил 600 тысяч долларов от ЦРУ и два с половиной миллиона долларов от КГБ

О том, что стало конкретной причиной этих масштабных мобилизационных мероприятий, узнать пока не представляется возможным: переполошивший всех документ запечатан в архивах секретных служб. Похоже, ожидали какой-то диверсионной атаки, но возможности аварии на ЧАЭС специально никто не предполагал.

В отсутствие точных данных об истоках появления указания № 27 можно выдвинуть версию, основанную на действительных событиях из истории тайной войны американских и советских разведок.

26 мая 2011 года 70-летний юбилей отметит Олдрич Эймс, американский, а затем и двойной американо-советский агент. Свой день рождения вот уже 17 раз он празднует в одной из американских тюрем.

В 1985 году Эймс, возглавлявший отдел внешней разведки США, который занимался советским направлением, по собственному желанию пришел в тайную разведывательную резидентуру КГБ в Вашингтоне и предложил свои услуги. В ЦРУ у него был неограниченный доступ к секретной информации любого уровня. Нечасто в советские сети залетали столь важные птицы.

Бытует мнение, что Эймсом руководила страсть к деньгам: за девять лет активного сотрудничества он получил от ЦРУ 600 тысяч долларов, а от КГБ — два с половиной миллиона в той же валюте. Однако не исключено, что причиной перехода на службу к врагу была профессиональная болезнь сродни адреналиновой зависимости, которая развивается у экстремалов. За 32 года службы на одном месте Эймсу действительно могла поднадоесть привычная рутина.

Другой шпион — Дмитрий Поляков, уже будучи агентом ЦРУ, дослужившийся в КГБ до генерал-майора, среди причин своего предательства назвал не только отказ начальников помочь ему в лечении сына, но и «постоянное стремление к работе за гранью риска». «Чем больше становилась опасность, — рассказывал он, — тем интереснее становилась моя жизнь... Я привык ходить по острию ножа и не мыслил себе другой жизни».

Поляков (он, кстати, родился в Украине в семье бухгалтера, окончил Киевское артиллерийское училище) целых 24 года успешно вел двойную игру. За это время он получил от американцев всего-навсего 72 тысячи долларов, причем в виде подарков.

На фоне случившегося в стране бедствия председатель КГБ Украины Степан Муха в своих докладных Щербицкому бодро рапортовал о том, что народ продолжает выполнять исторические решения XXVII съезда КПСС
В 1985 году Олдрич Эймс положил на свой банковский счет первый советский гонорар. А уже в следующем, 1986-м, сдал девять двойных агентов в Главном разведывательном управлении КГБ. По некоторым данным, за девять лет он разоблачил более трех десятков «кротов», работавших против СССР. А в 1986 году последним в его черном списке был Дмитрий Поляков, которого арестовали и приговорили к расстрелу.

Американцы наблюдали, как один за другим исчезают их агенты в СССР, и, что называется, рвали и метали. Возможно, опасаясь страшной мести ЦРУ за один из величайших провалов, и по наводке Эймса КГБ призвал свои подразделения «смотреть в оба».

В строку тревожных ожиданий 1986 года полностью ложатся два инцидента, произошедшие в Черном море.

Первый из них описан в военной литературе. 13 марта 1986 года (почти за полтора месяца до аварии на ЧАЭС. — Авт.) американский ракетный крейсер «Йорктаун» и эсминец «Кэрон» зашли в советские территориальные воды на Черном море. На кораблях работали все радиотехнические средства ведения разведки. Военные историки считают, что из-за нерешительности советского руководства корабли беспрепятственно проследовали вдоль южного берега Крыма и удалились в сторону пролива Босфор.

Чтобы иметь представление о мощи, например, «Йорктауна», достаточно сказать, что он был оснащен пусковыми установками противокорабельных ракет «гарпун» с дальностью стрельбы 110 км, зенитными, ракетными и артустановками, зенитными автоматами и торпедным вооружением.

Через два года картина повторилась. Те же американские корабли и тоже в марте нарушили границу территориальных вод СССР в районе между Форосом и Ялтой. На этот раз советская сторона была решительнее. Сторожевики «Беззаветный» и «СКР-6» атаковали вдвое большие «Йорктаун» и «Кэрон». Крейсер и эсминец получили повреждения и ретировались.

О втором инциденте, произошедшем весной 1986 года, теперь можем судить по рассекреченному СБУ документу.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«16 апреля 1986 года (за 10 дней до аварии на ЧАЭС! — Авт.) в 04 часа 01 мин. в Черном море в 100 км западнее Севастополя в районе мыса Тарханкут зафиксированы два сеанса работы быстродействующей радиостанции на частотах, соответствующих применяемым разведывательно-диверсионными формированиями Вооруженных сил США.

Гнева из Москвы и утечки информации по ЧАЭС руководитель республики Владимир Щербицкий боялся больше, нежели последствий сокрытия правды от населения
Гидролокационными средствами в указанном месте (глубина около 100 метров) фиксируется нахождение неопознанного подводного объекта. Поисковые работы ведутся кораблями и самолетами Краснознаменного Черноморского флота и 5-й морской пограничной бригады... КГБ СССР и Крымскому обкому Компартии Украины доложено. Председатель Комитета государственной безопасности УССР С. Муха».

Об особой важности, которую в ЦК придали этому сообщению, говорит поставленный внизу документа штамп: «Разослано членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК КП Украины».

ПОСЛЕ ВЗРЫВА НА ЧАЭС СПЕЦСЛУЖБЫ АКТИВНО ПРОВЕРЯЛИ ДИВЕРСИОННУЮ ВЕРСИЮ

Первое время после взрыва на ЧАЭС спецслужбы продолжали находиться под впечатлением шпионской эпопеи Эймса и опасных инцидентов в Черном море. Они не только активно проверяли диверсионную версию, но и усилили контроль на Запорожской, Ровенской и Южно-Украинской АЭС.

Из докладной записки председателя КГБ УССР С. Мухи первому секретарю ЦК КПУ В. Щербицкому 29 апреля 1986 года:

«Секретно. Осуществляются оперативные мероприятия по выяснению возможного враждебного умысла и причин этого происшествия (аварии на ЧАЭС. — Авт.)... Для предотвращения на территории республики возможных подрывных акций со стороны спецслужб и зарубежных антисоветских центров в установленном порядке закрыт въезд в СССР 161 причастному к ним иностранцу. Активизированы чекистские мероприятия по 24326 гражданам из капиталистических и развивающихся стран (в г. Киеве — 6060).... Подготовлены необходимые силы и средства для обеспечения надежного контроля за поведением четырех дипломатов из США, ФРГ и Японии, которые будут находиться в этот период в г. Киеве».

Зловещий отсвет на чрезвычайные происшествия в СССР отбрасывала длившаяся к тому времени уже седьмой год кровавая Афганская война. 4 апреля 1986 года советские войска совместно с афганской армией начали битву за базу Джавара, крупнейший перевалочный пункт моджахедов. К слову, во время отражения авианалета на Джавару был сбит самолет, который пилотировал Александр Руцкой. 19 апреля Джавара как будто пала, но полностью ликвидировать ее не удалось, так что вскоре база снова начала действовать.

Афганские события разбередили мусульманские террористические группировки. В поисках причин аварии взгляды спецслужб устремились в их сторону.

Дабы избежать нового взрыва, академик Валерий Легасов предложил состав смеси для засыпания горящего реактора. Через два года Валерия Алексеевича нашли мертвым в своем кабинете. Официальная версия — самоубийство

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«За подозреваемыми в шпионской и иной подрывной деятельности иностранцами (38) и участниками религиозно-экстремистской организации «Братья-мусульмане» (22) организовано тщательное оперативное наблюдение».

Присутствие в республике 38 подозреваемых и, очевидно, не разоблаченных «шпионов» понять можно. Но вот что здесь искал целый отряд из 22 человек, о которых было точно известно, что они — экстремисты из «Братьев-мусульман»?

Отдельная песня — ливийцы. В марте 1986 года американо-ливийское противостояние достигло своего апогея. Враждующие стороны обменивались ударами вблизи ливийских границ и на территории страны. Превосходство было на стороне американцев, которые разрушили базы зенитных ракет и радаров противника, потопили несколько военных катеров и корветов.

С целью возмездия, как утверждала американская сторона, 2 апреля 1986 года Каддафи организовал взрыв на борту американского авиалайнера, погибли четыре гражданина США. Другой взрыв прогремел 5 апреля, в западноберлинской дискотеке, и унес жизни двух американцев и одной турчанки, а 200 человек получили ранения.

Карательное алаверды американцев не заставило себя ждать. 14 и 15 апреля они нанесли удары по военным объектам вблизи Триполи и Бенгази и по столичной резиденции ливийского лидера. Погибли 40 ливийцев, включая полуторагодовалую приемную дочь Каддафи.

Увязший в Афганской войне, СССР не мог вмешаться в ситуацию и лишь отменил запланированный визит министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе в США.

В советских учебных заведениях готовились ливийские военные кадры. Их поведение в апреле 1986-го стало вызывать у спецслужб опасения.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«С учетом полученных КГБ УССР оперативных данных о предпринимаемых попытках обучающихся в киевских военных учебных заведениях ливийских граждан (90 чел.) к установлению мест учебы и проживания в г. Киеве американских и английских стажеров и аспирантов для совершения в отношении их акций возмездия приняты меры по недопущению со стороны ливийцев преступных действий».

Впрочем, хотя «ливийское» сообщение и вошло в документ, датированный 29 апреля 1986 года, но в отличие от прочих к Чернобылю отношения оно не имело.

Михаил Сергеевич Горбачев и Раиса Максимовна впервые посетили Чернобыльскую АЭС в феврале 1989 года. В 1986 Горбачев выступил с официальным заявлением об аварии на ЧАЭС лишь 6 мая — после праздничной демонстрации трудящихся и Велогонки Мира

ОЖИДАЛИ НОВОГО ВЗРЫВА С ЗОНОЙ ПОРАЖЕНИЯ В 500 КИЛОМЕТРОВ

Несмотря на полное отсутствие официальной информации о том, что случилось в 140 километрах от столицы, стало сразу же известно, и 1 мая в Киеве уже вовсю обсуждали Чернобыль. Кто-то рано утром видел, как заспанных детишек-мажоров посадили в автобусы и вывезли в неизвестном направлении. Вызванные в Припять по тревоге врачи «скорой помощи» возвращались в Киев после тяжелейших смен, рассказывали ужасы о пораженных радиацией и толпах беженцев.

Подготовка к празднованию Международного дня трудящихся по линии компартийного руководства и госбезопасности шла в соответствии с законами драматургии, где высокое, трагическое должно чередоваться с низким, комическим.

Кроме поиска возможных шпионов и диверсантов, особое внимание уделялось предотвращению слухов и паники.

Из докладной записки председателя КГБ УССР С. Мухи первому секретарю ЦК КПУ В. Щербицкому:

«29 апреля 1986 года. Секретно. Поступающая в КГБ УССР информация свидетельствует о том, что подготовка в республике к празднованию 1 Мая проходит в исключительно здоровой политической обстановке, в атмосфере высокой общественно-политической и трудовой активности трудящихся по выполнению исторических решений ХХVII съезда КПСС».

Такое впечатление, будто пока «низы» в задумчивости почесывали репу, «верхи» так паниковали, что гипнотизировали друг друга устоявшимися штампами. Далее из того же документа:

«С целью предотвращения возможных фактов распространения листовок, учинения враждебных надписей и иных нежелательных проявлений в ночь на 1 и 2 мая с. г. в Киеве, областных центрах и крупных городах республики организуется патрулирование силами органов МВД-КГБ с привлечением представителей общественности».

Не успели на подписи главного чекиста высохнуть чернила, как пришлось составлять документ, подтверждающий его дальновидность.

Прилетевшему на три дня в Киев профессору Калифорнийского университета, специалисту по пересадке костного мозга Роберту Гейлу все ответы на вопросы о последствиях аварии «давались в рамках официальной информации»

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«Секретно. 30 апреля 1986 года около 06 часов 30 мин. на дверях кабин телефонов-автоматов, установленных на улицах Героев Сталинграда и Мате Залки (Минский район) обнаружены восемь листовок с тенденциозными измышлениями о последствиях аварии на Чернобыльской АЭС и клеветническими выпадами в отношении руководителей советского государства».

Судя по содержанию предпраздничных депеш КГБ в адрес ЦК, вопрос о том, надо ли выводить киевлян на первомайскую демонстрацию по соображениям радиационной безопасности, у руководства вообще не возникал. Хотя, как считают специалисты, взрыв на ЧАЭС по мощности равнялся нескольким Хиросимам.

Как признался в свое время Виталий Андреевич Масол (в 86-м он был председателем Госплана УССР и входил в состав союзной правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС), с 26 апреля по 5 мая ожидался новый взрыв с зоной поражения в 500 километров. Почему людей ни о чем не предупредили? Говорят, боялись паники. Но это отговорки. Силами армии и милиции можно было организованно эвакуировать людей. Боялись не паники, боялись правды.

Наверху не возникало и сомнений: а можно ли веселиться в первомайских колоннах в те дни и часы, когда в страшных муках умирали люди, первыми пострадавшие от аварии? Никто и не подумал, что уместнее было слушать не бравурные марши, а траурные мелодии. Не только экономический развал стал причиной развала системы, но и потеря слуха.

Все стало ясно позже, 4-5 мая. Те, кто сообразил раньше других, что происходит, расхватали билеты на поезда, автобусы и самолеты... Кто спохватился позже, мучились от жары и жажды в километровых пробках, штурмуя общественные средства передвижения. Все это напоминало массовки панической эвакуации из фильмов о Гражданской войне.

Украинский КГБ сообщал ЦК, что землячества иностранных студентов прерывают учебу и требуют срочного вывоза (причем бесплатного) на родину. Правда, ценой немалых усилий кого-то удавалось уговорить не паниковать, но в основном сговорчивыми были студенты из самых бедных стран, которым дома не светило ничего хорошего.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ 16 мая 1986 года:

«Прервали занятия и выехали за границу иностранцы-слушатели курсов русского языка из США и Англии (87 чел.), уехали канадские стажеры (16 чел.), 95 из 354 иноспециалистов ФРГ, Италии, Японии и Англии, 39 западно-германских специалистов отложили свой приезд».

Несказанно повезло артистам Киевского театра оперы и балета. Они отбыли на запланированные раньше 10-дневные гастроли.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«Прибывшая 7 мая с. г. на гастроли в ФРГ труппа Киевского академического театра оперы и балета (250 человек) дважды подвергалась унизительному осмотру и «проверке на уровень радиоактивности». Реквизит театра несколько раз отправлялся на «дезактивацию», вследствие чего значительная его часть серьезно повреждена».

А тут подоспела новая неприятность.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«По данным КГБ СССР, 13 мая 1986 года в г. Висбадене (ФРГ) во время гастролей Киевского академического театра оперы и балета им. Т. Г. Шевченко (с 7 по 17 мая с. г.) из гостиницы исчез машинист сцены, житель г. Киева Рудницкий...

По данным Министерства внутренних дел земли Гессен, Рудницкий обратился к местным властям с просьбой о предоставлении ему политического убежища в связи с «неудовлетворенностью жизнью в СССР» и направлен в лагерь для беженцев».

Наверняка власти ФРГ знали о диверсионном уклоне КГБ. Подозрение могло пасть не только на беглеца, но и на государство, предоставившее ему политическое убежище. Возможно, этим объясняется следующий шаг немцев, зафиксированный в том же документе:

«Премьер-министр земли Гессен заявил руководителю театра, что если Рудницкий не будет подвергнут судебному преследованию в СССР и советская сторона предоставит соответствующие гарантии, то он готов содействовать возвращению советского гражданина на Родину... Посольством СССР в ФРГ осуществляются мероприятия по возвращению Рудницкого на Родину».

Бедный машинист сцены явно оказался не в то время и не в том месте.

ЩЕРБИЦКИЙ МОЛЧАЛ, ПОТОМУ ЧТО МОЛЧАЛ ГОРБАЧЕВ

7 мая над реактором вспыхнуло яркое пламя, затем появилось малиновое зарево. «Посидели, подумали, — рассказывал Виталий Масол, — и Легасов говорит: «Скорее всего, это обвалились внутрь реактора остатки графита, он сгорел, и теперь уже точно никакого взрыва не будет».

Самый молодой из советских академиков — Валерий Алексеевич Легасов приехал в зону ЧАЭС сразу после взрыва. Это он предложил состав смеси, которую засыпали в горящий реактор, чтобы предотвратить новый ядерный взрыв.

Вместо допустимых двух-трех недель, за которые он получил бы относительно небольшое облучение, Валерий Алексеевич пробыл на станции в общей сложности четыре месяца. В результате его здоровье было подорвано. 27 апреля 1988 года, на второй день после второй годовщины аварии на ЧАЭС, 52-летнего Легасова нашли мертвым в его кабинете. Версий было несколько — от потери интереса к жизни до ссоры со всемогущим академиком Александровым и обнародования Легасовым секретной информации во время доклада по Чернобылю в МАГАТЭ. Официальная версия — самоубийство.

А весной 1986-го все ждали, что руководители государства хоть что-нибудь скажут о поразившем страну бедствии. Молчал Щербицкий. Потому что молчал Горбачев. Генсек выступил по телевидению лишь 8 мая, когда стало ясно, что второго ядерного взрыва удалось избежать.

Факт аварии был официально признан, но КГБ сосредоточил свои усилия на том, чтобы нежелательная информация о размахе катастрофы по-прежнему была недоступна большинству.

Из информационного сообщения КГБ УССР в ЦК КПУ:

«23-25 мая 1986 года в Киеве находилась съемочная группа американской телекомпании Си-би-эс в составе трех журналистов, прибывшая для сбора материалов о последствиях аварии на Чернобыльской АЭС.

Иностранцы посетили центральные улицы, зоны отдыха трудящихся, осуществили съемки на Бессарабском рынке и пункте дозиметрического контроля на Бориспольском шоссе, предпринимали попытки выяснить реакцию населения на аварию и мнение относительно ее последствий, провоцируя при этом советских граждан на негативные высказывания о «несвоевременности информирования об обстановке, опасности употребления продуктов питания» и т. п.».

Кагэбисты придумали, как обмануть настырных западных журналистов, и не без гордости сообщили о своей ловкости Владимиру Васильевичу:

«Принятыми КГБ УССР мерами контакты журналистов практически были ограничены оперативными источниками органов КГБ (попросту подставными прохожими. — Авт.), что позволило использовать наступательную тактику в беседах с ними. В результате иностранцы вынужденно согласились с фактами публикаций в США тенденциозных материалов об аварии на Чернобыльской АЭС, оправдывая их «отсутствием достоверной информации»... Через возможности «Интуриста» и ГАИ не допущен их выезд в места размещения жителей эвакуированных районов».

Чтобы утаить шило в мешке, органы власти все время были на стреме. 2 июня с трехдневным визитом в Киев прибыл американский врач, профессор Калифорнийского университета Роберт Гейл. Невозможно было не обратить внимание на его необыкновенную раскованность: даже на официальные приемы доктор являлся в белых медицинских сабо на босу ногу.

Кто-то решил, что розовые пятки характеризует его как истинного демократа, кто-то — что американец намеренно демонстрирует неуважение к окружающим. Пожалуй, дело было в ином: специалист по пересадке костного мозга пострадавшим от лучевой болезни, Гейл хотел добиться открытости собеседников и сам предъявлял ее таким экстравагантным образом, что не откликнуться было невозможно. Но коварный Гейл просчитался: он не знал советских кагэбистов. Американец везде натыкался на глухую стену.

О «неразглашении» были предупреждены все пациенты клиники Киевского рентгенорадиологического и онкологического института. В одном из информационных сообщений КГБ в ЦК КПУ говорится:

«На вопросы Гейла относительно последствий аварии на Чернобыльской АЭС сопровождавшими его лицами давались ответы в рамках официальной информации».

Чернобыль разразился через три года после того, как Рейган назвал СССР «империей зла»

Украинские чекисты продолжали воевать против любых поползновений иностранцев на «государственную тайну» об аварии.

Из докладной записки председателя КГБ УССР С. Мухи первому секретарю ЦК КПУ В. Щербицкому:

«Пресечены попытки сотрудников посольства США Харрисона Д., Бирнса Ш., Бигли В. и Хэмби Т. взять пробы грунта и растений при следовании на автомашине по территории Украины. Отмечен интерес к сведениям по этому вопросу со стороны военного атташе Бито и ряда других американских дипломатов...

Выдворены два и предупреждены два интуриста за сбор тенденциозной информации и распространение панических слухов. С использованием оперативных и официальных возможностей в «Интуристе» проведено более 100 предупредительно-профилактических бесед. Через членов спецдружины локализованы действия шести иностранных корреспондентов.

Сдерживающее влияние на иностранцев оказывает взятие у отдельных из них интервью для советской прессы, радио, телевидения, что осуществляется с использованием специально подготовленных корреспондентов советских средств массовой информации».

Ретивость КГБ, кажется, смутила даже Щербицкого. В этом сообщении он отчеркнул несколько предложений и рядом, пожалуй, не без иронии приписал: «А как они на это реагируют?».

Чернобыль разразился через три года после того, как Рейган назвал СССР «империей зла». «Целью Америки становилось уже не ослабление напряженности, но крестовый поход и обращение противника в свою веру... Рейган полагал, что отношения с Советским Союзом улучшатся от разделенного Америкой страха перед ядерным Армагеддоном», — откровенничал Генри Киссинджер.

Всегда существовал соблазн связать пик «холодной войны» с бунтом мирного атома. Однако ученые, которые моделировали ситуацию на ЧАЭС в злополучный день 26 апреля, отметают подозрения в диверсии. Получается, что описанные в цитируемых в этой статье материалах из архива СБУ «страшилки» в Черном море, всплеск обоюдной шпиономании просто совпали по времени с крупнейшей техногенной катастрофой. Сегодня они годятся лишь для умозрительной реконструкции декораций, в которых произошла чернобыльская трагедия.

ЧАЭС стала символом падения социалистической модели экономики. В подтверждение этому в материалах СБУ за короткий период, непосредственно предшествовавший чернобыльской катастрофе и следующий за ней, содержится немало сообщений о поломках почти на всех атомных электростанциях Украины. Эти и неисчислимое множество подобных техногенных ЧП по всей стране поставили крест на идее Горбачева «ускорить научно-технический прогресс». Страна исчерпала свой технический ресурс. США и Саудовская Аравия обрушили цену за баррель нефти до 10 долларов, и вместе с колоссальными расходами на ликвидацию аварии на ЧАЭС и ее последствий дефицит госбюджета СССР в 1986 году достиг 50 миллиардов рублей. Сказано ведь было: СССР, как и Карфаген, должен быть разрушен.

Через полгода после Чернобыля Рейган и Горбачев встретились в Рейкьявике. По требованию ЦК журналистов отправили опрашивать советских людей: что они думают об этой встрече? В тот раз всеобщий одобрямс звучал искреннее, чем раньше. Все смертельно устали от холодной и Афганской войн на фоне тлеющего Чернобыля.

Сегодня, когда рвануло в одной из самых продвинутых капиталистических стран, Японии, Чернобыль несколько потускнел и потерял ореол уникальности. Особенно после того, когда Фукусиме присвоили седьмой уровень опасности, каким до сих пор был отмечен только Чернобыль. С глубокой грустью остается констатировать: теперь мы не одни такие во Вселенной. Правда, в МАГАТЭ видят различия между Чернобылем и Фукусимой. По их мнению, ЧАЭС по-прежнему вне конкуренции.

http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/17/4db84167e4595/

0

13

Михаил Сергеевич Горбачев и Раиса Максимовна впервые посетили Чернобыльскую АЭС в феврале 1989 года. В 1986 Горбачев выступил с официальным заявлением об аварии на ЧАЭС лишь 6 мая — после праздничной демонстрации трудящихся и Велогонки Мира

0

14

Дабы избежать нового взрыва, академик Валерий Легасов предложил состав смеси для засыпания горящего реактора. Через два года Валерия Алексеевича нашли мертвым в своем кабинете. Официальная версия — самоубийство

увеличить

0

15

Гнева из Москвы и утечки информации по ЧАЭС руководитель республики Владимир Щербицкий боялся больше, нежели последствий сокрытия правды от населени

увеличить

0

16

С-13 - единственная «штрафная» подлодка советского флота

30 января 1945 года легендарный подводник Александр Маринеско потопил немецкий транспорт «Вильгельм Густлов», на борту которого находилось около девяти тысяч человек. Выпущенные по его команде три торпеды со сделанными мелом надписями: «За советский народ!», «За Сталина!», «За Ленинград!» попали точно в цель. Для Германии по сей день это величайшая трагедия, а в мире «Густлов» остается одной из крупнейших морских катастроф, перед которой меркнет гибель «Титаника»...

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии Гюнтер Грасс, который написал роман-эссе «Траектория краба», посвященный этим событиям, считает, что на лайнере было около 10 тысяч человек. Спаслось меньше тысячи.

Шлюпок и спасательных плотов оказалось слишком мало, «солнечная» палуба, которая вела к ним, обледенела, как каток, и, когда она накренилась, люди посыпались в морскую воронку. 18 градусов мороза при ледяном ветре. Беженцы, сгрудившиеся на верхней палубе — на высоте десятиэтажного дома, замерзли насмерть и продолжали стоять, как ледяные столбы. «Стариков и детей, — пишет Гюнтер Грасс, — затаптывали насмерть на широких лестницах и узких трапах. Каждый думал только о себе». Офицер-преподаватель застрелил в каюте троих детей, жену и застрелился сам.

Те, кто выжил, с содроганием вспоминали, как «коллективный вопль» с тонущего судна и с моря — со шлюпок и плотов — накрыла сирена гибнущего «Густлова». Из воды вокруг торчали неподвижные детские ножки: «Все дети падали с корабля головками вниз. Так они и застряли в своих громоздких жилетах... Погибли преимущественно женщины и дети: в неприличном большинстве спаслись мужчины, в том числе все четыре капитана».

Вопреки стойким и красивым легендам, в 1945-м в Германии не было трехдневного траура, и Гитлер не объявлял Маринеско личным врагом. Немецкое радио не проронило ни слова о гибели любимого лайнера фюрера, ведь такое сообщение могло подорвать у нации стойкость духа. Как ни странно, молчала и советская пропаганда.

...А ведь у Маринеско было больше шансов отправиться под трибунал, нежели в этот поход, продлившийся 35 суток и покрывший его славой. Накануне он с товарищем был отпущен в город Турку (нейтральная Финляндия). В пустом гостиничном ресторане они со славянской широтой попросили накрыть стол на шестерых.

Как вспоминал сам Александр Иванович: «Мы в меру выпили, закусили, стали потихоньку петь украинские песни». Бравый подводник очаровал молодую красивую хозяйку гостиницы — шведку и у нее остался. Под утро постучала горничная, сообщила, что внизу ждет жених хозяйки с цветами. «Прогони», — сказал он. «Ты же на мне не женишься?». — «Не женюсь, — сказал Маринеско, — но все равно прогони». Вскоре в дверь снова постучали, теперь уже офицер с лодки: «Беда, на базе переполох, вас ищут. Уже финским властям заявили...». «Прогони», — сказала она. «Как так — не могу». — «Я ради тебя жениха прогнала. Какие ж вы победители? С бабой переспать боитесь». И командир сказал офицеру: «Ты меня не видел». Вернулся вечером.

Кто-то пустил слух, что его завербовала вражеская разведка. Маринеско два дня мытарили в особом отделе, и вряд ли НКВД разжал бы свои железные челюсти, но экипаж «С-13» идти в море с другим командиром наотрез отказался. Александр Евстафьевич Орел, комдив, впоследствии адмирал, командующий Балтийским флотом, решил: пусть этот бабник в море искупает вину. Его потом упрекали: «Как же вы такого архаровца отпустили?». Но он верил в Маринеско, знал, что тот из похода «пустой» не возвращался.

В МОРЕ ПОСТУПАЛ ВОПРЕКИ ВСЕМ ЗАКОНАМ ВЕДЕНИЯ ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Вообще-то, изначально он Маринеску. Отец его — румын, был потомственным моряком, служил кочегаром корабля королевского флота. После того как он крепко отходил кочергой офицера-изувера, ему грозила смертная казнь. Ионе бежал из карцера, переплыл Дунай. Женился на полтавчанке, а букву «у» в конце фамилии поменял на «о».

Отвагой и удалью Александр Маринеско пошел в отца. В 13 лет начал ходить на судах учеником матроса. В школе юнг ему, как лучшему, сократили срок обучения и без экзаменов перевели в мореходное училище. Затем — высшие курсы командного состава. В 26 лет старший лейтенент Маринеско стал командиром подлодки «Малютка». А через год она установила рекорд скорости погружения, успешнее всех провела торпедные стрельбы и в 1940 году была признана лучшей не только на Балтике, но и во всем Рабоче-крестьянском Красном флоте.

Потопление мощнейшего немецкого лайнера «Вильгельм Густлов», где, по разным сведениям, находилось до 10 тысяч человек, в том числе гражданские, раненые и беженцы, по сей день остается крупнейшей морской катастрофой, перед которой меркнет гибель «Титаника»
В начале войны на маломощной «Малютке» Маринеско потопил транспорт водоизмещением семь тысяч тонн и был награжден орденом Ленина. А вскоре его перевели на «С-13». К тому времени из 13 подводных лодок-«эсок», воевавших на Балтике, уцелела только эта — единственная с «несчастливым» номером. Принял ее Маринеско в недееспособном состоянии, и не по вине экипажа.

Финский залив (Маркизова лужа) был закупорен немцами и финнами столь плотно, что всякий выход на боевые позиции подводники считали последним. Но в первом же походе с новым командиром «С-13» не просто обошла все минные поля, противолодочные сети, а потопила очередной транспорт. Грудь капитана украсил еще один орден — Красного Знамени.

Год 1944-й он завершил с такой характеристикой командира дивизиона подлодок капитана первого ранга Орла: «Смелый офицер. Подводное дело знает отлично. Кораблем командует и управляет хорошо. Офицеры и личный состав обучены хорошо. Решителен и инициативен. Дисциплинирован и требователен к подчиненным. Состояние дисциплины на корабле хорошее. Партийно-политической работой руководит. По характеру спокойный и хладнокровен в любой обстановке... Выводы: должности командира подводной лодки вполне соответствует...». Александру только 31 год.

Никакая учеба не может дать то, что достается от Бога. В море Маринеско поступал вопреки всем законам ведения подводной войны. Атаковал порой со стороны немецкого берега, с мелководья, а уходил от погони — к месту потопления. Лез в самые опасные места — потому что его там не ждали, ничего не боялся. Но если в море его корсарский нрав неизменно приводил к победе, то на берегу провоцировал бесконечные конфликты.

Командиры-подводники преклонялись и преклоняются перед ним, а вот береговых штабных работников, озабоченных исключительно политморсосом (политико-моральным состоянием), его прямота и самостоятельность раздражали. Они не жаловали Маринеско, да и он симпатий к ним не питал. Здесь нужны пояснения.

В бытность курсантом Высшего военно-морского училища я услышал откровение старшего преподавателя кафедры военно-морского искусства: «Други мои! Об искусстве военно-морских флотов и их флотоводцев можно вести речь лишь до ХХ века. Дальше нужно говорить только о таланте, мастерстве или бездарности командиров кораблей. Флотоводцы переместились с мостиков кораблей в уютные кабинеты с паркетом и коврами. Им уже не до свиста ветра в стеньгах. Своего хватает — в голове. Ну а о наших адмиралах ХХ века, российско-советских, могу сказать только одно — топить свои корабли они способны, в противостоянии врагу — бездарны».

Мы были ошеломлены. Но как же он был прав. Видимо, потому, что был разведчиком высокого уровня. Сейчас, когда распахиваются архивы и раскрывается правда о советских полководцах и флотоводцах времен Великой Отечественной и после, оторопь берет. Чем занималось командование Балтийского флота и Наркомата обороны в первые месяцы войны? Только не организацией отпора врагу. Если коротко: топтало и расстреливало своих, чтобы чужие боялись, опираясь на «опыт» гражданской войны.

Война застала «М-96», которой тогда командовал Маринеско, несущей дозор в устье Финского залива. Из дозора она была отозвана и направлена в Палдиски, затем в Таллинн, потом в Лужскую губу, затем в Триги (о. Сааремаа).

Разве искусство флотоводца Балтики в том, чтобы гонять боевые корабли и подлодки с одной базы на другую, по минным полям и под непрерывными бомбежками с воздуха? Разве доблесть в том, чтобы корабли всех предназначений сконцентрировать в Таллинне, для «организованного» перехода в Кронштадт? Для кого и для чего организованного? Может, для немецкой авиации, расстреливающей этот гигантский, но беззащитный караван, как в тире? Вчерашние выпускники училищ люфтваффе получали свои первые «Железные кресты» за расстрел этого каравана. Балтийский флот был практически полностью уничтожен без участия флота Германии, во время Таллинн-Кронштадтского перехода.

БЫЛИ ИССЛЕДОВАТЕЛИ, КОТОРЫЕ УТВЕРЖДАЛИ: МАРИНЕСКО — НЕ ГЕРОЙ, А ВАРВАР

Маринеско в октябре 1941 года исключен из кандидатов в члены ВКП(б) «за систематическую пьянку, за развал дисциплины, за отсутствие воспитательной работы среди личного состава, за неискренние признания своих ошибок». В Вооруженных силах, где в пайке предусмотрены «наркомовские» 100 граммов, привлечь за пьянку можно любого. А если он еще и вякнет о головотяпстве своего командира, комиссара, то и расстрелять недолго.

Даже если согласиться с тем, что за всю службу на флоте с 1933-го до 1945 года Александр дважды сорвался по пьянке, разве он не искупил свой проступок атакой века? Кстати, и атаки века никогда бы не было, если бы Маринеско вопреки приказу не сменил в море курс.

20 дней «эска» курсировала впустую в заданном районе, прежде чем Маринеско покинул его, чтобы, как волк-одиночка, выйти на охоту. Выследив девятипалубный «Вильгельм Густлов», он на базу не спешил и через 10 дней потопил еще и мощный крейсер, на борту которого было более трех тысяч солдат и офицеров.

...Что греха таить, были исследователи, которые утверждали: Маринеско — не герой, а варвар, потопивший мирное, неохраняемое судно. Однако они в упор не замечали, что некогда белоснежный туристический лайнер «Вильгельм Густлов» в годы войны стал плавучей учебной базой немецких подводников. На его борту, по данным Гюнтера Грасса, 30 января находилось более тысячи моряков-подводников (по другим данным — 3700), женский батальон ВМФ, войсковое соединение 88-го зенитного полка, хорватские добровольцы. Да, остальные были беженцы, правдами и неправдами просочившиеся на борт. Но это был вооруженный корабль, подчиненный ВМФ, который шел без опознавательных знаков, с сопровождением. Как признал потом весь мир, «это была законная цель для атаки».

ИМ ХОТЕЛОСЬ, ЧТОБЫ ГЕРОЙ БЫЛ РЕВНОСТНЫМ СЛУЖАКОЙ

Немцев, потерявших в результате атаки века своих родных и близких, можно понять, а вот почему в Союзе долгие десятилетия имя Маринеско называли полушепотом, словно речь шла о преступлении?

Корсарский нрав Александра Маринеско неизменно приводил к победам на море, но на берегу провоцировал бесконечные конфликты
Надо ли объяснять, что значило потопление лайнера-плавбазы подводников Германии «Вильгельм Густлов» для союзников по антигитлеровской коалиции? Вместе с этим кораблем были уничтожены десятки экипажей подводников, так и не добравшиеся до своих субмарин, а значит, спасены сотни транспортов и боевых кораблей союзников. Непредвзятые исследователи высочайшим образом оценивают неординарные, искусные действия командира «С-13».

Гросс-адмирал Денниц, главнокомандующий Военно-морскими силами Германии, правая рука Гитлера и возможный его преемник, дал закодированный сигнал для вермахта и флота — «Ганнибал». Немцы, точнее, фашисты очень любили символику и сигналы с подтекстом. Скажем, операция «Морской лев» означала перегрызть горло Англии, «Барбаросса» — уничтожить СССР. Сигнал «Ганнибал» означал бросить все, в том числе женщин, детей и немощных стариков, вывезти в фатерлянд самое ценное и боеспособных вояк. Не допустить их уничтожения, захвата и пленения войсками Красной Армии. Хватит? Если нет, то займитесь изучением морального аспекта в действиях фашистских летчиков, бомбивших эшелоны с беженцами и госпитали с красными крестами на вагонах и без них.

Кстати, атакой века подвиг экипажа «эски» окрестили отнюдь не советские, а английские историки. Западные исследователи — английские, западногерманские, шведские — десятилетиями изучали боевую биографию подводной лодки «С-13», экипаж которой по тоннажу потопил за войну восьмую часть того, что все остальные подводники Балтики.

Комдив Орел представил Маринеско к званию Героя и «Золотой Звезде», но командование ВМФ его не поддержало: «Награждение Маринеско «Золотой Звездой» разлагающе подействует на матросов». Им хотелось, чтобы Герой был непременно ревностным служакой. А ведь такой никогда бы не совершил ничего подобного атаке века.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 апреля 1945 года «С-13» и ее командир были награждены орденом Красного Знамени. Всем членам экипажа подводной лодки вручены награды, учитывающие статус награды командира, то есть по нисходящей в соответствии с должностью.

Если учесть, что ордена Красного Знамени на завершающем этапе войны хранились в сейфах всех комдивов и награждали ими они сами, хоть и от имени Верховного Совета, то вы поймете состояние Маринеско. «Суки! Меня можете драть и в хвост и в гриву, но за что обидели мой экипаж?! Срочное погружение!» — скомандовал он на лодке.

«С-13» легла на грунт в гавани, и командир угощал весь экипаж шилом (корабельным спиртом) до взаимного и полного удовлетворения. Благодаря экипаж, он не сомневался — пощады ему не будет. Прощался с боевыми побратимами. Командование периодическими взрывами серий из трех гранат (сигнал на всплытие), стуками водолазов по корпусу пыталось заставить подлодку всплыть. Но получало неизменный ответ стуком: «Пошли вы... Отдохнем, тогда и всплывем».

Всплыли через трое суток, когда возникла необходимость подзарядить АБ и провентилировать подлодку.

ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРОЖИЛ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ВЕДУТСЯ СПОРЫ О НЕМ

Здесь заканчивается победное восхождение Александра Маринеско к славе. Шел август 1945-го. Война была уже позади. И Маринеско просто уволили с флота, понизив в звании сразу на две ступени — до старшего лейтенанта. Последовали 18 лет унижений, включая три года ссылки в Хабаровский край по доносу директора Института переливания крови, куда Маринеско устроился завхозом. Так продолжалось до 1963 года, когда Александр Иванович умер от рака горла и пищевода.

Но и после смерти его не оставили в покое. В 1967 году газета «Страж Балтики» опубликовала статью, в которой написала: «Густлов» топил старпом Ефременков, а не Маринеско. Намекали, что командир, дескать, был не в рабочем состоянии...

Не случись сквознячка некоторой свободы слова во время хрущевской «оттепели», не будь усилий писателя Сергея Смирнова, о Маринеско знал бы только Запад. Но когда о нем поползли сведения по широкой родной стране, народ слегка встрепенулся и стал задавать вопрос: «Как же так?». В ответ инспектора Политуправления ВМФ со рвением, достойным лучшего применения, ринулись вновь шельмовать Александра Ивановича, упирая на бытовуху.

Тон в этом поношении задавал Главком ВМФ адмирал Горшков. Когда судостроители обратились к нему с просьбой присвоить одному из кораблей имя Александра Маринеско, адмирал поставил резолюцию на коллективном письме — «Недостоин».

Зато сам Сергей Георгиевич Горшков охотно принял на грудь две «Золотые Звезды», которыми его одарили спустя много лет после войны. Не за флотские победы — за то, что именно с его участием раздувалась эпопея Малой земли с полковником Брежневым.

Тот же Горшков отказался поддержать ходатайство о персональной пенсии матери Маринеско. Татьяна Михайловна пережила сына на 12 лет. Жила в Одессе в коммунальной квартире, на девятом десятке за дровами и водой ходила во двор и пенсию получала — 21 рубль.

Только в 1990 году первый (и последний) президент СССР Горбачев присвоил Александру Ивановичу Маринеско звание Героя Советского Союза.

...Всего 50 лет прожил этот неординарный человек — меньше, чем ведутся споры о нем, противоречив был и неоднозначен, как время, в которое жил.

увеличить

0

17

Скачать книгу об атаке века  - http://reeed.ru/lib/books/traektoriya_kraba/

Гюнтер Грасс
Траектория краба
(2002)

Аннотация

30 января 1945 года подводная лодка С-13 под командованием Александра Маринеско потопила немецкий суперлайнер «Вильгельм Густлофф», на борту которого находилось около десяти тысяч человек.
Спасти удалось немногих... но достоверно известно, что одна из спасенных родила сына ровно через два часа после гибели «Вильгельма Густлоффа»...
Так начинается эта история.
История Вильгельма Густлоффа?
История корабля, названного его именем?
История того мальчика, который едва не погиб – не успев родиться! – на этом корабле?
Все это – лишь осколки истории единой. Истории обычных людей, имевших несчастье оказаться под жерновами Истории мировой!..

0

18

«Стойте! Это мой муж!» — крикнула девушка фашистам на чистом немецком языке, показывая на пленного украинца, ожидавшего расстрела
Ленина БЫЧКОВСКАЯ, «ФАКТЫ» (Житомир)
11.08.2011

Семьдесят лет назад началась депортация советских граждан немецкой национальности из Украины в Сибирь и Казахстан
Эту удивительную историю любви по моей просьбе согласилась предать огласке жительница Новоград-Волынского Житомирской области Галина Бойчук. С Галиной Матвеевной мы встретились в преддверии непростой даты: 70 лет назад произошла массовая депортация этнических немцев с территории советской Украины. В августе 1941 года сотни тысяч людей (потомков колонистов, селившихся на украинских землях с конца XVIII века) были вывезены в Сибирь и Казахстан. Депортация напрямую коснулась родственников Галины Бойчук. Ее родной дядя, украинец Алексей Бойчук, был женат на девушке из семьи немецких колонистов Милите Шуман. А впервые он увидел будущую жену за несколько минут… до расстрела. Судьба этой супружеской пары невольно заставляет вспомнить библейские строки: «Крепка, как смерть, любовь…»
«Обман мог раскрыться в любую минуту, и тогда девушку расстреляли бы»
— Семья немецких колонистов Шуманов до войны жила в селе Аннета Новоград-Волынского района Житомирской области, — рассказывает Галина Бойчук. — Там мирно соседствовали украинцы, белорусы, русские и немцы. Шуманы работали в колхозе. Между собой говорили на немецком языке, на людях — по-русски. Семья жила тихо, скромно, больше интересуясь севом и жатвой, чем политикой. Односельчане относились к Шуманам хорошо, считая их местными. И очень любили 26-летнюю дочь Шуманов Милиту за ее доброту. Девушка, возвращаясь с работы домой, успевала столько всего сделать: старушке поможет ведро воды из колодца достать, успокоит плачущего ребенка, накормит голодного пса. И так каждый день…
В августе 1941 года советское правительство приняло решение депортировать немцев и их семьи с территории Украины. К концу августа — началу сентября были вывезены около 450 тысяч человек, живших на Левобережье, в Приазовье и Крыму. На Правобережной Украине в связи с быстрым наступлением войск фашистской Германии местных немцев переселить тогда не успели.
— На оккупированной территории фашисты быстро установили свои порядки, — продолжает Галина Бойчук. — Немецких колонистов оккупанты «своими» не считали, но не арестовывали их, не посылали на принудительные работы… Для того чтобы хоть как-то прокормиться самой и помочь родным, Милита Шуман устроилась работать в офицерскую столовую в Новгороде-Волынском. Попасть туда было не так просто. Оккупационные власти боялись диверсий и очень тщательно проверяли документы потенциальных работников столовой. Милита была помощником повара — вставала с утра пораньше и весь день проводила у плиты в душной кухне. Сразу после окончания рабочей смены девушка брала две большие плетеные корзины и отправлялась на железнодорожный вокзал. В корзинах были бережно сложены остатки еды, украдкой собранные со столов в офицерской столовой, а также бутыли с водой. Все это предназначалось для советских военнопленных. Милита спешила принести продукты до отправки эшелонов. Девушка обычно ходила между товарных составов и совала в протянутые руки пленных вареную картофелину, яблоко или кусок хлеба, поила свежей колодезной водой.
*Алексей понимал, что за брак с немкой у него будут неприятности, но предать Милиту, спасшую ему жизнь, мужчина не мог
Милита появлялась на вокзале практически каждый день, хотя родные и умоляли не ходить так часто, ведь это опасно. Иногда узники решались на побег, и тогда на железнодорожном вокзале начиналась перестрелка. Фашисты с пленными не церемонились: одних отправляли в концлагеря, а «особо опасных» (коммунистов и командиров) расстреливали. Оккупанты любили зрелищные казни и обычно сгоняли на них много людей.
— В тот день Милита Шуман несла пустые корзины с железнодорожного вокзала домой и совершенно случайно оказалась в толпе людей, которых сгоняли для присутствия на казни, — говорит Галина Матвеевна. — Девушка впервые попала на такую акцию и с ужасом наблюдала за происходящим. Военнопленные, изможденные от голода и ран, были в ободранной одежде, многие шли босиком.
Украинец Алексей Бойчук попал в число смертников. Конвоиры, толкая пленных в спины, с каждым шагом приближали их к месту казни. Алеша смотрел на толпу людей: то ли пытаясь увидеть знакомое лицо, то ли просто поймать чей-то сожалеющий взгляд. Неожиданно глаза немки и украинца встретились. Алексей ободряюще подмигнул Милите. Сердце девушки защемило. Ей стало невыносимо жаль этого красивого молодого мужчину, которого через пару минут уже не будет в живых. И Милита внезапно крикнула на чистом немецком языке: «Стойте! Это мой муж. Я узнала его!»
Толпа людей, наблюдавшая за происходящим, оцепенела. Горожане, знающие Милиту, удивленно смотрели на девушку и шушукались между собой. Конвоиры в это время вытолкали ничего не понимающего Алексея Бойчука из толпы смертников. Милита подбежала к мужчине, резко рванула его за руку и прошептала: «Я Милита Шуман. Запомни. Такая же фамилия у тебя». Пару разъединили. Конвоиры повели Алексея Бойчука в комендатуру, Милита поспешила следом. В тот же день комендант вызвал в город родителей девушки. Ошарашенные новостью о «замужестве» дочери, Шуманы на очной ставке признали Алексея своим зятем. Комендант отпустил Бойчука к «жене». Так немецкая девушка спасла жизнь совершенно не знакомому ей украинскому солдату.
— Обман мог раскрыться в любую минуту, и Милиту тогда расстреляли бы, — объясняет Галина Бойчук. — Однако ни сотрудники столовой, где работала девушка, ни соседи Шуманов не выдали тайну. Позже Милита устроила в столовую сестру Алексея — мою маму, Зинаиду Антоновну Бойчук. Для нас с младшим братиком Виталием этот было спасением. Мы страдали от голода. А теперь мама стала приносить каждый день по одной большой картофелине. Терла сырую картошку на мелкую терку и варила нам суп. Иногда ей удавалось раздобыть небольшой кусочек сахара, и тогда у нас с братом был настоящий праздник…
Сразу после окончания войны Милита и Алексей поженились. В загсе украинца спросили: «И зачем ты на этой фрицевке женишься? Откажись, пока не поздно, иначе у тебя будут большие проблемы». Но разве мог парень предать ту, которая подарила ему вторую жизнь?
Вскоре Алексея посчитали «неблагонадежным» и посадили в тюрьму, а семью немецких колонистов Шуманов депортировали в Казахстан.
— Помню, я носила дяде Алексею в тюрьму хлеб, а он спрашивал, что слышно о его Милите, — вспоминает Галина Матвеевна. — Из Казахстана Милита присылала нам длинные письма. В них описывала свое житье-бытье. Бывало, в их поселке за ночь выпадало столько снега, что невозможно было открыть входную дверь. Из-за этого люди опаздывали на работу, а за такой проступок уменьшали продовольственный паек. Милита признавалась: им приходилось есть все, что хоть в каком-то смысле считалось едой. Настоящим деликатесом были… полевые суслики. Их ловили обычными мышеловками.
Алексей добровольно отправился в ссылку за женой
Выйдя из заключения, Алексей Бойчук с большим трудом отыскал Милиту в небольшом селении под Актюбинском и разделил ее участь. Как он позже узнал, семье его спасительницы при переселении дали всего сутки на сборы. Потом перепуганных людей затолкали в вагоны для перевозки скота и увезли. В эшелоне стоял вой — плакали дети, кричали женщины. В душных закрытых вагонах, без еды и воды люди стали умирать. На станциях конвой вытаскивал из вагонов тела погибших, и поезд ехал дальше…
*Алексей Бойчук умер в 1996 году. Супруга пережила его всего на несколько лет
— По прибытии на место назначения ссыльных распределили по колхозам, — рассказывает Галина Матвеевна. — Местные их не принимали, с ненавистью бросая вслед: «Фашисты приехали!» Слова «шпион» и «фашист» преследовали повсюду. Депортированные немцы получили статус «спецпереселенцев» и были зачислены в так называемую «Трудовую армию», где работали, как в концлагере, поэтому смертность достигала 70 процентов. Рабочий день длился четырнадцать часов. Милита таскала кирпичи, возила тяжелые тачки с песком и гравием, копала в мерзлой земле ямы. Когда приходила с работы, падала от усталости. Выходных не было, все дни сливались в одну серую череду. Люди жили в плохо отапливаемых бараках. Спали на соломенных тюфяках, укрывшись рабочей курткой. Единственный праздник — поход в баню: раз в две недели ссыльных строили и колоннами вели мыться, хотя от вшей это все равно не спасало. Все спецпереселенцы обязаны были раз в месяц являться в военную комендатуру для отметки. За побег или неявку грозило тюремное заключение до 20 лет…
Алексей добровольно поселился со своей женой. С какой радостью супруги слушали заявление по радио о том, что с 13 декабря 1955 года депортированные немцы восстановлены в правах! Хотя на практике выяснилось, что им все еще запрещалось возвращаться в Украину. 26 августа 1964 года советская власть объявила о так называемой «полной амнистии» депортированных немцев. Но и это не давало им права вернуться на прежнее место жительства. Третьего ноября 1972 года ограничения в прописке отменили, а окончательная реабилитация была объявлена в апреле 1991 года.
В Украину Милита Бойчук с мужем Алексеем не вернулись… В Казахстане у них родилось пятеро детей. В декабре 1996 года глава семейства умер, и Милита Юлиусовна с детьми решила уехать на историческую родину в Германию. В то время, когда она покидала Казахстан, оттуда уже выехали сотни тысяч немецких колонистов.
Женщина пережила своего мужа всего на несколько лет. Сейчас потомки Шуманов-Бойчук живут со своими семьями в небольшом немецком городке Зенден неподалеку от Ганновера

Массовое переселение немецких колонистов началось в 60-е годы XVIII века. Толчком для иммиграции послужили манифесты Екатерины Второй "О позволении иностранцам выходить и селиться в России". Немецким поселенцам предоставляли пустующие земли. Давали значительные привилегии — свобода от воинской повинности, освобождение от высоких податей, свобода вероисповедания. Вплоть до Второй мировой войны многочисленные немецкие колонии существовали в СССР, в той или иной степени сохраняя немецкую культуру и язык.

увеличить

увеличить

0

19

На следующей неделе - 80 лет со дня рождения Льва КУКЛИНА. Его натуралистическую любовную прозу критики признали пока самой яркой и выразительной в русской литературе XXI века. Песни на его стихи сразу же становились безумно популярными. Не было в Советском Союзе человека, который хотя бы раз в жизни ни мурлыкал себе под нос какую-нибудь песню Льва Куклина . "Голубые города", "Качает, качает...", "Песня о первой любви" ("Чайки за кормой верны кораблю"), "Что у вас, ребята, в рюкзаках?"… Лев Валерианович написал их больше двух сотен. Это был прекрасный поэт, типичный шестидесятник. Невысокого роста, с добродушной улыбкой, с виду белый и пушистый, Куклин на самом деле был жестким, прямолинейным и резким в суждениях. Бездари и прощелыги как огня боялись его саркастических, уничижительных оценок. Досталось от поэта и "демократам", в 90-х обманом захватившим власть в нашей стране. Незадолго до смерти, в 2004 году, Куклин написал эти строки: Мы - эмигранты в собственной стране. И многие - на самом-самом дне Без почестей и слез погребены – Обломки необъявленной войны... Доходит глухо до моих ушей Чужой жаргон воров и алкашей. В мою страну вползает грузно зло. Как тяжело, мой друг, как тяжело! Мы - эмигранты в собственной стране. Моя страна забыла обо мне. И Хам пришел, неведомый досель, Чтоб лечь в мою нагретую постель. И не гудят во мгле колокола - Знать, колокольня горя не снесла! Лишь немота горчит на всех устах, Да вороны расселись на крестах! Почти никто из широкой публики не знает, что Куклин был еще и великолепным прозаиком. Поэтому сегодня, накануне юбилея (17 августа Льву Валериановичу исполнилось бы 80 лет) предлагаем ознакомиться с одним из его замечательных рассказов - "Сквозь колючую проволоку".

Сквозь колючую проволоку

В последний военный год мне сравнялось тринадцать лет; в силу своего малолетства я не был ни свят, ни грешен, но не являлся и ангелочком Господним. И в один из апрельских дней солнечной северной весны оказался свидетелем поистине невероятной сцены, которую сам Иоанн Богослов не смог вообразить в своем Апокалипсисе… Нашу маленькую станцию, затерянную в таежных дебрях Архангелогородчины, с известным основанием можно было бы назвать узловой. Отсюда в немереные чащобы уходила узкоколейка на глубинные леспромхозы, где работали заключенные. Мальчишки, и я в их числе, иногда, ежели не сгоняла охрана и платформы шли порожняком, ездили по этой ветке на дальние урожайные болота-кочкарники за клюквой. Когда я в последний раз приходил сюда, ладное деревянное строеньице с затейливыми резными карнизами, всего-то раза в два побольше обычной деревенской избы, но именовавшееся вокзалом, в каленые морозы сплошь кудрявилось густым инеем. Даже вывеска обросла мохнатой белой шубой так, что название станции прочесть было невозможно… На этот раз я подходил к зданию станции как бы с тыла, со стороны узкоколейки. На той стороне рельсовых путей еще стояли вагонзаки, прицепленные к товарняку с лесом. Их только что разгрузили, около них неторопливо расхаживали конвойные с винтовками наготове, в добротных белых тулупах, но уже распахнутых свободно, по-весеннему. Большая же часть конвоиров заталкивала последних заключенных из партии прибывших в большой загон вроде овечьего, размером с половину футбольного поля и обнесенного по периметру прочным забором из колючей проволоки на деревянных столбах.

Особенностью этого этапа оказалось изрядное количество женщин, которые должны были ждать пересылки. Я застал самый конец "сортировки"… Вертухаи заперли за пересыльными зэками ворота. На поле были натрушены неряшливые кучи недопрелого сена. На них присаживались кто посильней, а остальные утаптывали себе местечко и пристраивались, полусидя-полулежа прямо на снегу. Опушка сосновой рощицы с молодым подлеском, который невольно маскировал меня, доходила почти до дальней стороны ограды. Между нею и "колючкой" оставалось несколько метров свободного пространства, так что мне все было отчетливо видно. Мужиков, понятное дело, набилось заметно больше. Женщины же зэчки, которым на их половине загона было довольно свободно, почему-то сгрудились именно у внутренней колючей проволоки, которая и разделяла два "отсека". Слышались короткие смешки: этакий шелестящий хохоток с женской половины, матерок и шуточки - с мужской… - Эй, мужички! - раздался хрипловатый голос с непонятными мне игривыми вибрирующими интонациями. - А ну, кто побаловаться хочет?! И вот… словно бы белые вспышки так и ударили меня по глазам! Неподалеку от того места, где я застыл, колючая проволока, разделявшая мужскую и женскую половины закута, не то заметно провисла, не то специально была раздвинута чьими-то предусмотрительными руками. И вот между двумя рядками проволоки, ощетинившейся ржавыми колючками, с некоторым интервалом друг от дружки, шеренгой, выставились наружу голые бабьи зады! Своим потрясенным, но цепким мальчишеским взглядом я насчитал их десятка полтора, словно диковинных размеров репины, выложенные на прилавок в овощном ряду… - Эй, зуёк! - окликнул меня то ли прокуренный, то ли простуженный, но определенно ласковый женский голос. - Перелезай к нам! Такому мальчику я как хошь дала бы… Пронесся недружный, необидный хохоток ее товарок, которые еще не начали заниматься своим "делом". "Поморка… - пронеслось у меня в голове. - С Заонежья или с Терского берега. Там юнгашей зуйками кличут…" - Глянь-кось, девки! Парнишечка баской, да еще и вольняшка! Незаметно для себя я почти вплотную приблизился к колючке, ограждавшей загон, притянутый к ней, словно сапожный гвоздик к магниту… И эти обнаженные бабьи задницы, бесстыдно и самозабвенно подставленные весеннему небу и солнцу, то и дело перекрывались как бы черными шторками - это к ним пристраивались, припаивались, склещиваясь, мужские тощие и жилистые, словно бы прикопченные, зады в приспущенных стеганых ватных штанах, засаленных, как тюленья кожа… Конечно, я сразу понял, что происходит!

Я был деревенским мальчишкой, почти что первобытным порождением природы, и неоднократно с восторгом и замиранием сердца наблюдал, как, храпя и вскидывая гигантскими копытами, роняя с замшевых губ клочья желтоватой пены, громоздился на кобылий круп обезумевший жеребец с налитыми кровью ошалелыми белками; или как заслуженный вонючий козел со спутанной бородой, старчески кхекая, обихаживал нашу кормилицу - белую козу Майку с грустными карими глазами; а уж про собак, сцепившихся паровозиком на потеху детворы со всей округи, - тут и говорить нечего! Но тут - по моим глазам, глазам разумного человеческого детеныша, что есть сил било невероятное зрелище массовой человеческой случки! Люди, две природных половины человечества, потомки сотворенных Богом, временные и случайные соседи по пересылке, не знавшие имен или хотя бы кличек, вступали в мимолетный контакт, даже не видя лиц друг друга… Раздавались только вздохи, стоны, вопли, повизгивания, сиплое прерывистое дыхание и иногда процеженный сквозь зубы хриплый возглас: "Давай, курва, подмахивай!" Такая согбенная призывная поза - ладони обхватывают собственные ноги под коленями или локти упираются в колени - в народе называлась "воронкой кверху". Но вот с мужской стороны заканчивались ритмические качания, потом опять словно бы отходила черная шторка и снова открывалась голубому небу и моему оторопевшему взгляду слепящая белая плоть… Впрочем, "белая" - это не совсем точно: оказывается, и самая что ни на есть белизна женских тел имеет множество вполне уловимых оттенков: с желтизной, как топленое в русской печи молоко, смугловатый, словно бы от легкого загара, сероватый, словно припорошенный пеплом, с отливом в голубизну, наконец - чисто сливочного вида или напоминающий свежеподсиненные и постеленные на снег льняные скатерти… - Эх, паренек… - скорбно, но внятно прошептала пожилая женщина в глухом черном платке. - Не смотрел бы ты на наше горюшко женское… Лицо ее было строгим и вытянутым, как потемневшие образы в киоте моей бабки. И лишь слеза, пробежавшая по ее морщинистой щеке, не могла бы - живая! - скатиться с иконы… Но совет запоздал. Тогда впервые в своей коротенькой, как воробьиный скок, жизнёшке я ощутил то, что чувствует, по всей вероятности, дерево, когда в него ударяет молния: я затрясся до потери пульса, до неудержимого и сладостного содрогания, и что-то с неописуемой силой рванулось из меня! Я с тайным стыдом и обмиранием сердца ощутил нечто липкое и мокрое у себя в штанах внизу живота."

"Я помнил об этом мгновении всю мою дальнейшую жизнь - жизнь нормального мужчины, на пути которого, конечно же, встречались женщины. Но о том, самом первом моем потрясении я не мог ни забыть, ни перешибить его силой новых впечатлений и богатого сексуального опыта. Они, эти впечатления, видимо, никак не могли наложиться на обожженную тем неистовым оргазмом кожицу моей души (или тела?!), в которую было не то что впечатано, а выжжено каленым железом, как на теле клейменого животного, тавро с твердой зарубцевавшейся корочкой… …Я понемногу выплыл из тумана и стал приходить в себя… Все еще шевелились, все еще качались напружиненные женские зады, словно бы странные, крупные белые цветы, раскрытые навстречу всему мирозданию… Но долго в такой позе - локтями в колени - могли выдержать только самые стойкие. А ведь некоторые ухитрялись повторить желаемое раза по три-четыре. Желающих хватало… Выпяченная на потребу очередная открытая задница недолго оставалась невостребованной: она быстро принимала нового партнера. Округлые обнаженные глыбы женской плоти вплотную прижимались к морозным стальным шипам колючей проволоки. Об этом вдруг зримо напоминала яркая кровавая ссадина, наискось процарапывая беззащитное тело, причем женщины даже не ойкали…

- Займемся любовью, милый? - воркует в теплой комнате с озонированным кондиционированным воздухом дорогая проститутка по вызову. Она становится коленями на край обширной кровати и призывно оттопыривает свой намытый шампунями крепкий, еще не изношенный зад. Волосы на ее лобке аккуратно пробриты модным парикмахером, и слово "любовь", срывающееся с ее губ, накрашенных сногсшибательной парижской помадой, звучит угрюмо и кощунственно. И все равно - сквозь эту глянцевую выдуманную жизнь - выплывая из черной прорвы памяти, словно бледные рыбины из омута, мне мерещатся женские зады в неуемной весенней страсти на той давней "пересылке"… Те самые бабы и мужики, склеивающиеся в одной из бесстыдных, собачьих, яростных поз любви… любви сквозь колючую проволоку! Не говорите мне о любви к Богу: он давно отступился от нас неведомо за какие грехи и бросил нас на произвол случайностей; не говорите мне о любви к Родине: она сделала все, чтобы вышибить это святое чувство из людских душ и тел по обе стороны колючей проволоки; не говорите мне ничего о так называемой свободной однополой любви! Это - сбой производства, кривая усмешка Природы. Бог сотворил Мужчину и Женщину - и я вовремя увидел и до конца своих дней понял главное: и в загоне для скота люди, загнанные вместо него за колючую проволоку другими людьми, оставались именно теми, кем им и предназначено быть - Мужчинами и Женщинами. То есть, существами, следующими Божьему завету… И, наконец, ничего не говорите мне о вашей придуманной книжной Любви, да еще "одухотворенной" какими-то идеями! Она не выдерживает состязания с плотью! Чушь это, слабые потуги на правду, недопонятки… …Я пишу этот рассказ на пределе откровенности, не связанный никакими - ни моральными, ни цензурными - запретами. Я раскрываю это воспоминание, скрытое в глубинах моей памяти, на излете своих дней, будучи уже немолодым писателем, пожилым человеком. В народе, кстати, говорят точнее, с иным смысловым ударением: "пожилый" - то есть прошедший сквозь жизнь… А в моей жизни было всякое, я знавал подлинное счастье и весь свой дарованный судьбою путь поклонялся Любви точно так же, как молча и с пониманием склонялся перед всемогущими, неукротимыми силами Природы. И первое мое соприкосновение с этой неистребимой, всесокрушающей природной мощью я, несмышленыш, еще не оперившийся птенец со слабыми крылышками, получил давно-давно, в солнечный апрельский день, на "пересылке", в то время, когда пробуждались подснежники… "

0

20

Генрих Ягода - человек, который знал больше, чем было разрешено.

Именно он, встав в середине 30-х годов "у руля" самой мощной спецслужбы – ОГПУ-НКВД СССР, - реформировал и, во многом, создал тот "карающий меч страны", которым сполна воспользовался Сталин для ликвидации когорты старых большевиков и НЭПа. Став Генеральным комиссаром госбезопасности – "первым маршалом Лубянки" - Ягода вникал во все хитросплетения внутренней политики советской страны: коллективизация, сфера культуры, военное дело индустриализация, разведка – во всех этих областях преуспел Ягода, в конце концов, сосредоточив в своих руках такую огромную власть, что его, не без основания, стал опасаться даже сам Сталин.

1937 года, апреля 8 дня.
Мы, нижеподписавшиеся, комбриг Ульмер, капитан госуд. безопасности Деноткин, капитан госуд. безопасности Бриль, ст. лейтенант госуд. безопасности Березов ский и ст. лейтенант госуд. безопасности Петров, на основании ордеров НКВД СССР за №№ 2, 3 и 4 от 28 и 29 марта 1937 года в течение времени с 28 марта по 5 апреля 1937 года производили обыск у Г.Г. Ягода в его квартире, кладовых по Милютинскому переулку, дом 9, в Кремле, на его даче в Озёрках, в кладовой и кабинете Наркомсвязи СССР.

В результате произведенных обысков обнаружено:
1.  Денег советских 22 997 руб. 59 коп., в том числе сберегательная книжка на 6180 руб. 59 коп.
2.  Вин разных 1229 бут., большинство из них заграничные и изготовления 1897, 1900 и 1902 годов.
3.  Коллекция порнографических снимков 3904 шт.
4.  Порнографических фильмов 11 шт.
5.  Сигарет заграничных разных, египетских и турецких 11 075 шт.
6.  Табак заграничный 9 короб.
7.  Пальто мужск. разных, большинство из них заграничных 21 шт.
8.  Шуб и бекеш на беличьем меху 4 шт.
9.  Пальто дамских разных заграничных 9 шт.
10.  Манто беличьего меха 1 шт.:
11.  Котиковых манто 2 шт.
12.  Каракулевых дамских пальто 2 шт.
13.  Кожаных пальто 4 шт.
14.  Кожаных и замшевых курток заграничных 11 шт.
15.  Костюмов мужских разных заграничных 22 шт.
16.  Брюк разных 29 пар
17.  Пиджаков заграничных 5 шт.
18.  Гимнастерок коверкотовых из заграничного материала, защитного цвета и др. 32 шт.
19.  Шинелей драповых 5 шт.
20.  Сапог шевровых, хромовых и др. 19 пар;
21.  Обуви мужской разной (ботинки и полуботинки), преимущественно заграничной 23 пары
22.  Обуви дамской заграничной 31 пара
23.  Бот заграничных 5 пар
24.  Пьекс 11 пар
25.  Шапок меховых 10 шт.
26.  Кепи (заграничных) 19 шт.
27.  Дамских беретов заграничных 91 шт.
28.  Шляп дамских заграничных 22 шт.
29.  Чулок шелковых и фильдеперсовых заграничных 130 пар
30.  Носков заграничных, преимущественно шелковых 112 пар
31.  Разного заграничного материала, шелковой и др. тканей 24 отреза
32.  Материала советского производства 27 отрезов
33.  Полотна и разных тканей 35 кусков
34.  Заграничного сукна 23 куска
35.  Отрезов сукна 4 куска
36.  Коверкот 4 куска
37.  Шерстяного заграничного материала 17 кусков
38.  Подкладочного материала 58 кусков
39.  Кож разных цветов 23
40.  Кож замшевых 14
41.  Беличьих шкурок 50
42.  Больших наборных куска беличьих шкурок 4
43.  Каракулевых шкурок 43
44.  Мех - выдра 5 шкурок
45.  Чернобурых лис 2
46.  Мехов лисьих 3
47.  Мехов разных 5 кусков
48.  Горжеток и меховых муфт 3
49.  Лебединых шкурок 3
50.  Мех - песец 2
51.  Ковров больших 17
52.  Ковров средних 7
53.  Ковров разных - шкуры леопарда, белого медведя, волчьи 5
54.  Рубах мужских шелковых заграничных 50
55.  Мужских кальсон шелковых заграничных 43
56.  Мужских верхних рубах шелкового полотна загранич ных 29
57.  Рубах заграничных «Егер» 23
58.  Кальсон заграничных «Егер» 26
59.  Патефонов (заграничных) 2
60. Радиол заграничных 3
61.  Пластинок заграничных 399 шт.
62. Четыре коробки заграничных пластинок ненаигранных
63.  Поясов заграничных 42
64. Поясов дамских для подвязок заграничных 10
65. Поясов кавказских 3
66. Носовых платков заграничных 46
67. Перчаток заграничных 37 пар
68. Сумок дамских заграничных 16
69. Юбок 13
70. Костюмов дамских заграничных 11
71. Пижам разных заграничных 17
72. Шарфов разных, кашне и шарфиков заграничных 53
73. Блузок шелковых дамских заграничных 57
74. Галстуков заграничных 34
75. Платьев заграничных 27
76. Сорочек дамских шелковых, преимущественно заграничных 68
77. Кофточек шерстяных вязаных, преимущественно заграничных 31
78. Трико дамских шелковых заграничных 70
79. Несессеров заграничных в кожаных чемоданах 6
80. Игрушек детских заграничных 101 комплект
81.Больших платков дамских шелковых 4
82. Халатов заграничных шелковых, мохнатых и др. 16
83. Скатертей ковровых, японской вышивки заграничных, столовых - больших 22
84. Свитеров шерстяных, купальных костюмов шерстяных заграничных 10
85. Пуговиц и кнопок заграничных 74 дюж.
86. Пряжек и брошек заграничных 21;
87. Рыболовных принадлежностей заграничных 73 пред.
88. Биноклей полевых 7
89. Фотоаппаратов заграничных 9
90. Подзорных труб 1
91. Увеличительных заграничных аппаратов 2
92. Револьверов разных 19
93. Охотничьих ружей и мелкокалиберных винтовок 12
94. Винтовок боевых 2
95. Кинжалов старинных 10
96. Шашек 3
97. Часов золотых 5
98. Часов разных 9
99. Автомобиль 1
100. Мотоцикл с коляской 1
101. Велосипедов 3
102.  Коллекция трубок курительных и мундштуков (слоновой кости, янтарь и др.), большая часть из них порнографических 165
103.  Коллекция музейных монет
104.  Монет иностранных желтого и белого металла 26
105. Резиновый искусственный половой член 1
106.  Фотообъективы 7
107.  Чемодан-кино «Цейс» 1
108.  Фонари для туманных картин 2
109.  Киноаппарат 1
110. Приборов для фото 3
111.  Складной заграничный экран 1
112.  Пленок с кассетами 120
113.  Химических принадлежностей 30
114.  Фотобумаги заграничной - больших коробок 7
115.  Ложки, ножи и вилки 200
116.  Посуда антикварная разная 1008 пред.
117.  Шахматы слоновой кости 8
118.  Чемодан с разными патронами для револьверов 1
119.  Патрон 360
120.  Спортивных принадлежностей (коньки, лыжи, ракеты) 28
121.  Антикварных изделий разных 270
122.  Художественных покрывал и сюзане 11
123.  Разных заграничных предметов (печи, ледники, пылесо сы, лампы) 71
124.  Изделия Палех 21
125.  Заграничная парфюмерия 95 пред.
126.  Заграничные предметы санитарии и гигиены (лекарства, презервативы) 115
127.  Рояль, пианино 3
128.  Пишущая машинка 1
129.  К.-р. троцкистская, фашистская литература 542
130.  Чемоданов заграничных и сундуков 24

Примечание: Помимо перечисленных вещей, в настоящий акт не вошли разные предметы домашнего обихода, как-то: туалет ные приборы, зеркала, мебель, подушки, одеяла, перочинные заграничные ножи, чернильные приборы и др.
Комбриг Ульмер
Капитан ГБ Деноткин
Капитан ГБ Бриль
Ст. лейтенант ГБ Березовский
Ст. лейтенант ГБ Петров».
ЦА ФСБ. Ф. Н-13614. Т. 2. Л. 15-20

Рост Генриха Ягода составлял всего лишь 146 см.
Рост Ленина был 164 см, Сталина – лишь на сантиметр больше, Пушкина – 166 см, космонавта Юрия Гагарина – всего 157 см.

Скачать фильм о Ягоде - http://dreamkino.net/6414-tayny-veka-ge … yanki.html

увеличить

увеличить

0

21

Настоящее имя Ягоды - ИЕГОДА Енон Гершонович

(1891-1938)

Родился в Нижнем Новгороде. Отец — мелкий ремесленник (часовой мастер, по другим источникам — аптекарь) Герш Филиппович Иегода — двоюродный брат отца Якова Свердлова. Мать — домохозяйка Мария Гавриловна.

Малограмотный. Работал подмастерьем в граверной мастерской отца Якова Свердлова, которого позже ограбил и сбежал. Скрываясь, устроился работать в подпольную типографию.

С 1907 г. — член РСДРП.

В Нижнем Новгороде познакомился с Максимом Горьким, с которым в дальнейшем их связывали дружеские отношения.

В 1915 г. мобилизован в царскую армию, где входил в военную организацию большевиков.

Ягода был женат на племяннице Якова Свердлова Иде Леонидовне Авербах. В 1929 г. у них родился сын Гарик.

с 1920 г. — член Президиума ВЧК. С 1924 г. — заместитель председателя ОГПУ, с 1935 г. — генеральный комиссар госбезопасности. Звание было введено Сталиным 26 ноября 1935 г., как утверждают, специально для Ягоды; соответствует званию маршала.

В 1934-1936 гг. — нарком внутренних дел СССР. В 1936-1937 гг. — нарком связи СССР. Член ЦК ВКП(б) с 1934 г. (кандидат с 1930 г.). Член ЦИК СССР.

Один из главных подручных Сталина по части массовых репрессий. Курировал шпионскую сеть НКВД в Европе.

Именно Ягода превратил НКВД в огромную промышленную империю, основанную на рабском труде заключенных; постановлением СНК органам было поручено освоение Севера.

27.11.1935 газета "Правда" писала о Ягоде:

"Неутомимый воин революции, он развернулся и как первоклассный строитель... Переделка людей, проблема "чудесного сплава" - разве она не решается замечательным образом на этих стройках".

По воспоминаниям современников, был невероятно высокомерен и тщеславен, вел себя грубо и развязно, нецензурно выражался на совещаниях.

После убийства С Кирова 1.12.1934 прибыл в Ленинград вместе с И Сталиным. и 4.12.1934 было принято постановление о ведении дел о терроризме в ускоренном порядке, без права подавать прошения о помиловании.

Руководил подготовкой первых открытых политических фальсифицированных от первого до последнего слова процессов, на которых главными "действующими лицами" стали Г. Зиновьев и Л. Каменев. Присутствовал при их расстреле.

Всего в 1934-35 были арестованы около 260 тысяч человек. 31.3.1936 издал директиву, в которой в том числе говорилось:

"Основной задачей наших органов на сегодня является немедленное выявление и полный разгром до конца всех троцкистских сил, выявление, разоблачение и репрессирование всех троцкистов-двурушников".

В 1936 г. арестован. Ягода стал одним из главных обвиняемых на показательном процессе правотроцкистского блока, состоявшемся в Москве в марте 1938 г.

На следствии Ягода раскаивается во всех мыслимых и немыслимых грехах: в том, что он был одним из руководителей правотроцкистского подпольного блока с целью свержения советской власти и восстановления капитализма; в соучастии по делам об убийстве Кирова и других государственных деятелей; в покушении на жизнь Ежова и в помощи иностранным шпионам.

При обыске у Ягоды была обнаружена коллекция порнографических снимков (около 4 тысяч штук), 11 порнофильмов и коллекция трубок и мундштуков порнографического характера.

По просьбе Ягоды состоялось несколько закрытых заседаний суда. Скорее всего, потому, что на них говорилось о личных взаимоотношениях Ягоды с семьей Горького.

Стенограмма Бухаринско-троцкистского процесса (PDF формат).
Последнее слово обвиняемых на Бухаринско-троцкистском процессе (PDF формат).

Был расстрелян в Лубянской тюрьме.
Вслед за наркомом Ягодой были казнены все восемнадцать его приближенных комиссаров госбезопасности 1-го и 2-го ранга.

Были расстреляны, репрессированы и скончались в тюрьмах, лагерях и ссылках пятнадцать ближайших родственников наркома: его жена - Ида Леонидовна Авербах (расстреляна), старики-родители, пять сестер с мужьями.

(По основной специальности Ида Авербах была следователем прокуратуры. После замужества ей при посредничестве Ягоды удалось подняться до должности помощника столичного прокурора, которым на тот момент был А. В. Филиппов[3].
Помимо этого, супруга Ягоды занималась литературной критикой, писала научные работы идеологического характера. Так, широко известна ее работа «От преступления к труду», вышедшая в 1936 году и посвященная трудовым лагерям в СССР. В ней Авербах характеризовала ГУЛАГ как идеальное средство «превращения наиболее скверного людского материала в полноценных активных сознательных строителей социализма».)

5 апреля 1937 года Генриха Ягоду арестовали «ввиду обнаружения антигосударственных и уголовных преступлений». На этом закончилась и политическая карьера его жены: Ида Авербах была уволена из прокуратуры и 9 июня 1937 года арестована как жена врага народа. Вместе с матерью и сыном она была отправлена в ссылку в Оренбург сроком на пять лет[4].
Уже 26 июня того же года ссылка для Иды Авербах была заменена на пятилетние работы в ИТЛ, а 5 июля — на заключение в специальном Темниковском концлагере сроком на восемь лет.
Наконец, 16 июля 1938 года наказание Авербах было пересмотрено в последний раз. Жена расстрелянного наркома была приговорена к высшей мере наказания — расстрелу. Место ее расстрела и захоронения неизвестно.

Теща Ягоды (родная сестра Якова Свердлова) кончила свои дни в лагерях на Колыме. И только единственному сыну Ягоды - Гарику, чудом удалось спастись. Он жил в СССР под другой фамилией.
и сумел избежать репрессий, окончить советский институт и впоследствии эмигрировать в Израиль. Там он и скончался 28 июля 2003 года[4].

Картина художника Дмитра Налбандяна має назву "Сталін, Кіров і Ворошилов на Біломорканалі". Зверніть увагу на дірку віж вождем і Кіровим. Там був Ягода, відповідальний за будівництво Біломорсько-Балтійського каналу силами політв'язнів. Коли репресували самого чекіста митець швидко замалював новоявленого "ворога народу"

http://www.istpravda.com.ua/articles/2011/03/10/30493/

увеличить

0

22

Не очень секретный, но очень интересный материал.

Владимир Молчанов: «Сын ближайшего соратника Гитлера Мартин Борман-младший стал священником»
Ольга СМЕТАНСКАЯ, «ФАКТЫ» (Москва)
01.10.2011

Накануне визита в Киев со спектаклем, посвященным памяти жертв Бабьего Яра, известный журналист и телеведущий рассказал «ФАКТАМ» о том, как в период работы в Агентстве печати «Новости» разоблачал нацистских палачей
В нынешнем году одно из ведущих информагентств мира РИА НОВОСТИ отмечает семидесятилетие. Свою историю оно ведет от Совинформбюро, которое с 24 июня 1941 года рассказывало обществу о главных событиях на фронтах Второй мировой войны, а 9 мая 1945-го оповестило о долгожданной победе над фашизмом.
В 1961 году Совинформбюро преобразовалось в Агентство печати «Новости»(АПН), информирующее зарубежного читателя о жизни в СССР, а советскую общественность — о событиях за рубежом. Представительства АПН, на базе которого в 1990 годы создано информагентство РИА НОВОСТИ, находились более чем в 120 странах мира. В разное время авторами информагентства являлись известные журналисты Генрих Боровик, Владимир Познер, Владимир Молчанов…
К слову, мало кто знает, что популярный телеведущий Владимир Молчанов в период работы в Агентстве печати «Новости» разоблачил несколько нацистских преступников. О своих журналистских расследованиях Владимир Кириллович рассказал «ФАКТАМ» накануне визита в Киев со спектаклем, посвященным памяти жертв Бабьего Яра.
«Фашистский изувер, расстрелявший под Львовом около 200 людей, спокойно жил на роскошной вилле в Нидерландах»
— Годы работы в Агентстве печати «Новости» были для меня самыми счастливыми, — вспоминает Владимир Молчанов. — Во время учебы в МГУ я проходил там практику, написал свою первую статью. А потом работал в этой организации с 1973 года по первое января 1987-го, пока не перешел на телевидение.
В университете учился не на журналиста, а на филолога. Моей специализацией был нидерландский язык. Но на втором курсе попал на практику в агентство, начал писать. В объединенной редакции Западной Европы 13 лет занимался Голландией, которую обожаю и считаю самой свободной страной мира. На нидерландском языке я говорил практически как на русском. Год работал в этой стране собственным корреспондентом.
Вернувшись, спустя некоторое время перешел на телевидение. Но имя в журналистике сделал себе именно в период работы в Агентстве печати «Новости», на протяжении шести лет занимаясь розыском нацистских преступников. Например, разоблаченного мною голландского мультимиллионера посадили на 15 лет.
— Как же вы его разоблачили?
— Однажды мне позвонил голландский журналист, главный редактор крупного журнала, и сказал: «Мне рекомендовали вас как приличного человека. У меня есть некоторые данные. Не могли бы вы их проверить?» Дал фамилию и имя подозреваемого в нацистских злодеяниях и название деревень под Львовом, где, как предполагалось, тот мог совершать преступления.
Я был там уже через три дня. Вместе с собственным корреспондентом Агентства печати «Новости» по Львовской области опрашивали свидетелей. Как оказалось, изувер человек 200 расстрелял. Люди общались с нами охотно, даже нашлись фотографии преступника. В результате я написал статью в «Комсомольскую правду». По следам публикации вскоре в село приехала голландская полиция. Вместе с сотрудниками советской прокуратуры провели расследование. Факты злодеяний подтвердились. Подозреваемого арестовали. Найти его оказалось несложно. Мультимиллионер спокойно жил на своей роскошной вилле в Нидерландах. Его приговорили к 15 годам лишения свободы. Потом, правда, бежал, нашли его в Швейцарии, где он скрывался вместе с женой. И снова арестовали.
К слову, выяснилось, что преступник завладел коллекциями живописи и драгоценностей из квартир нескольких крупнейших львовских профессоров, которые были расстреляны в одну ночь. Таким образом он и стал очень богатым человеком.
— Вы общались с этим мультимиллионером?
— Нет. В этом не было необходимости. Я собрал доказательства. Подобным образом разоблачил еще несколько нацистских палачей.
— Проводить такие расследования было опасно?
— Угрожал мне лишь некий нацист из Америки. Как-то на адрес моей работы пришло письмо, в котором он меня предупреждал, что надо бы быть осторожнее, а то… может что-то плохое случиться. Правда, этого нациста вскоре самого взорвали. С журналистскими расследованиями я в то время объездил полстраны: Украину, Белоруссию, Латвию, Эстонию… О разоблачении нацистских преступников даже написал книгу «Возмездие должно свершиться». Получил огромный по тем временам гонорар, на который купил «Жигули», и первый крупный журналистский приз — литературную премию Максима Горького от Союза писателей и Союза журналистов СССР «За лучшую первую книгу молодого автора». В моей жизни было немало премий, в том числе «Тэффи», но до сих пор очень горжусь своей первой журналистской наградой.

*Многие вещи в доме Владимира Молчанова напоминают ему о поездках в разные страны мира
— По роду профессии вы общались с сыном ближайшего соратника Гитлера Мартином Борманом-младшим…
— Общался. К слову, архивные фрагменты этой встречи будут показаны в Киеве в Национальном дворце «Украина» 2 октября в театральном действии, посвященном 70-летию расстрела евреев в Бабьем Яру. Вести спектакль, к которому я сам написал сценарий, буду с известной актрисой Театра имени Вахтангова Юлией Рутберг. С нами приедут Саша Розенбаум, Тамара Гвердцители, хор Турецкого…
Встреча с Мартином Борманом-младшим произошла десять лет назад в Германии. В начале 2000-х я работал над циклом передач «И дольше века…». В нем участвовало тридцать выдающихся современников: российский нейрофизиолог Наталья Бехтерева, французская актриса Ани Жерардо, итальянский сценарист Тонино Гуэрра… Одним из моих героев стал и Мартин Борман-младший — очень известный в Германии человек. Сын ближайшего соратника Гитлера — Бормана… стал священником. Всю жизнь он несет крест, понимая, каким чудовищным преступником был его отец. Между прочим, Мартин Борман-младший является и крестным сыном Гитлера.
— Что поразило вас в рассказе Мартина Бормана-младшего о себе?
— Конечно, Мартин прекрасно помнит отца. Ему было 13 лет, когда в 1943 году он сбежал из дома. Долгое время прятался и скрывал свою фамилию. Потом жил в Австрии. В сан священника его рукоположил Ватикан, где он признался, чьим сыном является. Еще спустя некоторое время Мартин Борман-младший попал в страшную автокатастрофу. Служить в церкви ему стало трудно, он начал преподавать историю религии. Лет 40 уже не скрывает свою фамилию, участвует в диалоге «Дети нацистов — дети жертв», много раз посещал Израиль.
— Сохранил ли он сыновьи чувства к отцу?
— Это сложный вопрос. Он вспоминал, как хорошо относился к нему отец, как в открытках обращался «мой милый мальчик». Воспитывала детей мать, так как Борман был постоянно занят с Гитлером, с семьей виделся редко. При этом Мартин Борман-младший понимает, что отец — один из чудовищных преступников ХХ века, и абсолютно согласен со справедливым приговором Нюрнбергского процесса. В конце нашего интервью он сказал: «Милость Божия заключается в том, что все дети и внуки Мартина Бормана-старшего стали убежденными христианами».
«Я сказал Николаю Амосову: «Вот вы так старость рекламируете…» Он ответил: «Ну что вы, это самая гадость — старость»
— За годы работы в Агентстве печати «Новости» и на телевидении вы сделали огромное количество интервью с выдающимися людьми. Помните, кто был вашим первым знаменитым героем?
— Буквально сегодня утром я ему звонил. Это Владимир Васильев (народный артист СССР, хореограф. — Авт.). Как только в 1973 году я пришел работать в АПН, моего папу — композитора Кирилла Молчанова, одной из известных песен которого является «Огней так много золотых», — в это же время назначили генеральным директором Большого театра и Кремлевского дворца съездов. Когда в моей редакции об этом узнали, сказали: «Это хорошо, теперь будешь всех знаменитостей интервьюировать». Звезды балета Владимир Васильев и его жена Екатерина Максимова, которых я знал с детства, стали первыми героями. Потом пообщался с выдающейся оперной певицей Еленой Образцовой. Кто-то назначал мне встречу в театре, кто-то звал домой. За неделю я сделал столько интервью со звездами, что многим коллегам это показалось непостижимым. Обычно ведь журналистам приходилось очень долго ждать, пока такие артисты их примут (улыбается).
А из мировых знаменитостей моим первым героем стал французский певец Ив Монтан, в которого были влюблены все женщины Советского Союза. Это уже было на телевидении, в конце 1980-х. Он пел у меня в студии без всякого аккомпанемента.
— В Киеве вы записали программу с кардиохирургом Николаем Амосовым. Чем запомнилось общение с этим удивительным человеком?
— Два дня мы провели у него дома. Семья оказалась очень хлебосольной. Наша съемочная группа была немаленькой, и Николай Амосов со своей женой нас всех угощали. Порезали колбаски, еще чего-то…. Одним словом, приняли по-человечески. Помню, я сказал Амосову: «Вот вы так старость рекламируете…» «Ну что вы, это самая гадость — старость», — ответил. Он был в то время уже очень пожилым человеком. Но какая жажда общения и познания нового в нем наблюдалась! Тогда только начали появляться компьютеры, и он тут же стал осваивать новую технику.
В Киеве я снимал и Богдана Ступку, которого считаю одним из самых выдающихся актеров мира.
«Всю жизнь боюсь летать на самолетах, но все время летаю»
— Ваша программа «До и после полуночи» в эпоху перестройки была невероятно популярной. Читала, что каждую неделю от зрителей вы получали до 20 килограммов писем.
— Ну я не взвешивал! (Улыбается.) Знаете, я каждый вечер звонил маме, и на вопрос «Ну как?» она отвечала: «По-моему, хорошо, но смотри, чтобы тебя не арестовали». Деда-то моего расстреляли как врага народа, бабушка двадцать лет в ссылке провела. Вот мама и беспокоилась. Арестовали бы меня, конечно, вряд ли, но ненависти было много. Звонили и возмущались из ЦК, обкомов партии, ставили всевозможные палки в колеса.
Особый резонанс в 1991 году произвел снятый нами фильм «Забой» о чудовищных условиях труда и жизни советских шахтеров. Он был показан ночью в телеэфире, а приблизительно через полчаса взорвалась одна из шахт, где мы снимали. Погибли несколько десятков человек. И это стало абсолютным подтверждением того, что мы показали в нашем фильме. Тем не менее звонили ортодоксальные коммунисты, кричали, что все в фильме — ложь, что его нужно запретить…
— Над чем работаете сегодня?
— Над программой «До и после с Владимиром Молчановым», которую режиссирует моя жена. Это воспоминания о периоде с 1956-го по 1993 год. О былом рассказывают известные люди, в программе много хроники, моих старых съемок. Еще на одном канале выхожу с программой «Полуночники» — это полчаса разговора с известным режиссером, композитором, артистом… Также веду программу «Рандеву с дилетантом» на радиостанции, которая 24 часа в сутки передает классическую музыку. Дилетант — я. Ко мне приходят выдающиеся музыканты: дирижеры, скрипачи, пианисты…
— Что увлекает вас кроме журналистики?
— Общение с внуком — ему семь лет. Когда удается, уезжаю на неделю за город. В подмосковной деревне, где я рос, у меня дом, но, правда, уже совсем другой: цивилизованный, теплый, с газом. Еще очень люблю ездить купаться на Красное море. На протяжении 16 лет дважды в год ездим семьей в Шарм-эль-Шейх. Также обожаю путешествовать по Европе. Особенно мне нравятся маленькие города в Германии, Италии, Голландии. Всю жизнь, правда, боюсь летать на самолетах, но все время летаю. Безумно много читаю…
— У вашей жены, с которой вы состоите в браке больше сорока лет, очень необычное имя — Консуэло.
— Она испанка. Родилась в СССР, но с 13 лет ездила за границу, видела другой мир. Познакомились мы в студенческие годы — на первом курсе, когда нас отправили по тогдашней традиции в деревню помогать убирать картошку. В 18 лет я женился. Мы были совсем детьми. С тех пор и живем. Кстати, последние пятнадцать лет и работаем вместе…

увеличить

0

23

Листьева убили деньги. Журналист «Взгляда» Владимир Мукусев о прошлом и нынешнем ТВ

«Откуда у журналиста, получающего 40 руб. за выпуск «Взгляда», 16 млн долларов наличными?», - спрашивает Мукусев
Автор: Владимир Полупанов

Опубликовано 18 мая 11 (0:05)

Статья «Листьева убили деньги. Журналист «Взгляда» Владимир Мукусев о прошлом и нынешнем ТВ» из номера: АИФ №20
   

«Я рад, что не стал большим начальником на ТВ, хотя мне в своё время предлагали возглавить «Останкино» и даже холдинг ВГТРК»
Признался «АиФ» тележурналист, один из авторов легендарного «Взгляда» Владимир Мукусев, который 17 мая отметил 60-летний юбилей
«Воруют»
«АиФ»: - Владимир Викторович, слышал, в своё время вам предлагали большие должности на ТВ и вы отказались. Это правда?
В.М.:- При Ельцине по предложению Михаила Полторанина (министра печати и информации РФ в 90-92-м гг. - Ред.) в начале 90-х я мог возглавить «Останкино», а в конце 90-х - создаваемый холдинг ВГТРК. Но сегодня я искренне рад, что не стал большим начальником.
ДОСЬЕ
Владимир Мукусев родился в 1951 г. в Ленинграде. В 1987-1990 гг. - ведущий и выпускающий редактор «Взгляда». Преподаёт в Университете кино и телевидения (Санкт-Петербург), Гуманитарном институте телевидения и радиовещания им. Литовчина (Москва). 
«АиФ»: - Почему???
В.М.: - После развала Союза и его структур, в том числе Гостелерадио СССР, в руководство телевидения рванула масса бывших комсомольских чиновников, администраторов, осветителей и т. д. Все хотели больших, быстрых, пусть и криминальных денег. У меня на столе - не журналиста, а депутата Верховного Совета РФ - лежали сотни документов проверяющих и контролирующих органов, доказывающих, что в «Останкино» воруют, причём миллионами долларов. Пилят бюджет и никем не контролируемую рекламу. Моими условиями прихода в «Останкино» были полный аудит и передача результатов в Генпрокуратуру. Но когда слух о моём возможном назначении дошёл до тогдашних телехозяев, началась паника. Боялись, что я всех пересажаю. И решились на шантаж. Мол, если придёт Мукусев, «Останкино» перестанет вещать. Черномырдину скандал был не нужен, и эту должность занял другой.
«АиФ»: - А как же ваш родной «ВиД»? Там что, тоже воровали?
В.М.: - «ВиД» был мне родным, пока мы его придумывали и создавали. Я стал одним из его акционеров. Но как-то, вернувшись из очередной командировки, узнал, что учредительные документы, подписанные и мною, уничтожены. А вместо них есть другие, где фамилия Мукусев даже не значится. Я не стал скандалить и выносить сор из избы. Но сказал Листьеву, у которого оказались все мои акции: «Влад, если так пойдёт и дальше, вы рано или поздно перестреляете друг друга». Собрал вещи и ушёл из «Останкино». Думал, что на несколько дней. Выяснилось, что навсегда. А 1 марта 1995 г. Листьева убили.
«АиФ»: - У вас есть своя версия, почему его убили?
В.М.: - Влада убили деньги. На очередной встрече со следователем, ведущим дело Листьева, меня спросили: «Нам известно, что вы были его другом, учителем, коллегой. То есть знали его очень близко. Откуда у журналиста, получавшего во «Взгляде» 40 рублей за передачу, в 95-м оказалось только наличными 16 миллионов долларов?» Минута рекламы тогда в «Поле чудес» стоила от 60 до 80 тысяч долларов. А таких минут в передаче было восемь. Но чтобы тот или иной ролик попал в самую рейтинговую передачу, да ещё идущую в прайм-тайм, рекламщикам финансовых пирамид, например, нужно было заплатить за эфир налом дополнительно. По рассказам очевидцев, деньги в «Останкино» несли тогда не только в карманах, но и в полиэтиленовых мешках и картонных коробках. Но Листьева убило не только это. Его заказал многоголовый телевизионный Сальери, считавший личным оскорблением присутствие рядом лёгкого, стремительного, удачливого, богатого и, безусловно, талантливого Листьева.
«АиФ»: - За четыре года во «Взгляде» вы сделали массу материалов, но какой считаете главным?
В.М.: - В 1989 г. нам удалось впервые, и не только на ТВ, поднять тему захоронения Ленина. Многое поняв и пережив, мы подошли к главному вопросу: «Почему Россия проиграла XX век»? Да ещё заплатив огромную цену, прежде всего людскими потерями. И мне, и тем, кто мне помогал в этом разобраться (режиссёр Марк Захаров, полит-
обозреватель Владимир Цветов и священник Александр Мень), было очевидно, что без серьёзного разговора о корнях сталинизма (большевизме и ленинизме) двигаться вперёд невозможно. У власти тогда была КПСС, а за всеми нами надзирал всесильный КГБ, поэтому передача готовилась в обстановке абсолютной секретности. И нам бы не выжить после эфира, если бы не Горбачёв, заявивший: «Вопрос поставлен правильно. Может быть, не очень своевременно». Прошло 20 с лишним лет, а мы всё продолжаем веселиться на кладбище. В этом году 9 Мая Мавзолей закрыли фанерным саркофагом сродни четвёртому блоку Чернобыльской АЭС, что само по себе символично, если иметь в виду вред и опасность от содержимого того и другого.
Участники кинофестиваля «Кинотавр» народный артист СССР О. Янковский (справа) и ведущий телепередачи «Тема» В. Листьев (слева)
«Старости» вместо «новостей»
«АиФ»: - ТВ, на ваш взгляд, должно развлекать и обслуживать телезрителя или быть его поводырём?
В.М.: - Извините за банальность, но телевидение - это триумвират: информация, просвещение и развлечение. Успех «Взгляда» был в какой-то степени предопределён балансом. Мы не только говорили с экрана о том, что до этого можно было услышать на кухнях, но и объясняли, приглашали к дискуссии. Думали вместе со зрителями при участии элиты нации - учёных, экономистов, публицистов, историков, журналистов, звёзд театра, кино и эстрады, рок-идолов. Мы показывали, помимо новостей, фрагменты фильмов и спектаклей, музыкальные номера. Таким образом, развлекая, передача информировала и просвещала. Сегодня информации на телевидении нет, с чем согласился и президент Д. Медведев. Нет аналитики и новостей, а есть «старости», пропаганда и пиар  одной партии. И большая часть телевизионного времени отдана развлекухе - от попсы до сериальных стрелялок.
Смысл этого очевиден. Нужно забить людям голову, чтобы не мешала им правильно голосовать. Водки и колбасы хватает. Воровать не мешают. Стабильность! Думающий человек для нынешней власти опасен. Он не пойдёт голосовать за «партию воров и бандитов». В результате - Манежка. Сделав удобным для себя телевидение, власть потеряла возможность хоть как-то влиять на молодёжь, которая ушла в Интернет. Великая страна с её традициями, историей и огромной культурой почти неизвестна даже моим студентам, и не потому, что они тупые и ленивые. Просто раньше просвещением с помощью ТВ занималось государство. Сегодня этого нет. Родителям некогда, они выживают, им не до детей. Учить жизни, предлагать примеры для подражания - некому.
«АиФ»: - И что, никакого света в конце тоннеля?
В.М.: - У меня - нет, я уходящая натура. А у моих студентов безусловно есть. «Мои москвичи» решили «бросить взгляд» на Питер и наткнулись 1 Мая на Невском на десятилетних детей, с трудом несущих огромные флаги с портретом и надписью «Я - за Путина». Будущие журналисты начали задавать вопросы этим детям: «А кто такой Путин?» Практически никто не ответил. Зато сообщали, что «Путин лучше, чем Медведев, потому что умнее»… Из Питера мои студенты вернулись совершенно другими людьми - гражданами. Да, думающих людей сегодня мало. Но спасут страну именно они. Не митингующие и взрывающие, а понимающие и думающие. Так что свет в конце тоннеля безусловно есть.

http://www.aif.ru/culture/article/43114

увеличить

+1

24

«Маленького Петю фашист сапогом раздавил, как паучка, прямо на моих глазах», -
Людмила ТРИБУШНАЯ «ФАКТЫ» (Херсон)
08.05.2007

http://uploads.ru/t/k/3/E/k3EH8.jpg

Рассказывает бывший детдомовец 68-летний Николай Соляник, у которого в войну гитлеровцы брали донорскую кровь В начале Великой Отечественной войны в плен к фашистам попал Таганрогский детский дом — 100 детишек, самому младшему из которых было полтора годика, а самой старшей — десять лет. Оккупанты приспособили детдом под передвижной донорский пункт: когда раненым немецким офицерам требовалась кровь, рядом с ними на госпитальные койки клали крохотных доноров. Несколько месяцев дети находились в поселке Лепетиха Херсонской области. Как только ребенок переставал быть полезным, его выбрасывали в Днепр.
«На наших рубашечках были опознавательные знаки: группа крови  и резус-фактор»
Кадры военной хроники, на которых бойцы Красной Армии выносят из холодного подвала голопузых пленников-доноров, худых, измазанных кровью, в рваных трусиках и сандалетах на босу ногу, хотя стоял лютый февраль, обошли весь мир.
- Ни один документальный фильм об освобождении Украины не обходится без кинокадров военного оператора Сущинского, — рассказывает «ФАКТАМ» председатель Херсонской областной ветеранской организации Виктор Куценко.  — Есть там, как правило, и фрагменты страшной ленты, отснятой Сущинским 8 февраля 1944 года в небольшом поселке Лепетиха, где в суматохе отступления фашисты не успели взорвать подвал с детьми-донорами, хотя он и был предусмотрительно заминирован. Фронтовой кинооператор назвал свою ленту «Лепетихская трагедия», а через год и сам погиб в Польше, под Бреслау. Позже его кинохроника вошла в документальный фильм «Встреча с правдой» о судьбе маленьких детдомовцев из Таганрога.
Мы смотрим этот фильм в Лепетихе вместе с местным жителем Николаем Соляником.
- Вот-вот-вот! — подносит палец прямо к экрану телевизора 68-летний Николай Соляник.  — Это я там мелькнул, видели? Жаль, не умею остановить кадр на видео, не по годам мне уже эти премудрости. Через час придет из школы внучка, она в технике лучше разбирается.
- Но вам было пять лет, а тут совсем крохотный малыш…  — удивляюсь.
- Все недоумевают, — качает головой ветеран.  — Не малыш, а ужатый до размеров ребенка мужчина, а то и вовсе старичок. Потому что никто из нас не бегал, не баловался, даже не разговаривал. Все ж замученные. Мне пять исполнилось, а выглядел на два с половиной. Мои внуки, например, пришли в ужас, заметив грудничка на экране: мол, неужели такие малюсенькие тоже были донорами? На самом деле мальчику два годика, а выглядит он как годовалый, даже стоять не может.
- Николай Иванович, а вы помните что-то из того страшного времени?
- Хотел бы забыть, но не могу. Госпитальный пароход немцев стоял на Днепре, детдомовцев же разместили неподалеку — в подвале местной мельницы. Холодно, а мы раздетые, в трусиках. Собьемся в кучу, и в этом огромном клубке друг друга греем. Приходит время, тебя за руку выдергивают и ведут на пароход. Однажды троих забрали, и меня в их числе. Идем по морозу налегке, в одних трусиках и маечках, мой маленький товарищ по несчастью Петя поскользнулся на снегу, упал. И огромный сапог со всей силой опустился ему на голову. Мальчишку раздавили, как паучка, он и пискнуть не успел. Сандалетка слетела с худой ножки… С той самой минуты я заикаюсь. Закрою глаза и вижу ту сандалету, хоть прошло почти 65 лет. Меня потом ровесники заикой обзывали, особо не вникая, откуда этот дефект речи.
А уколы… Нет, и потом их не боялся: отвернешься — раз, и все. Страшно было идти на пароход под бомбежкой. Голод, холод — вот это страшно. Вы думаете, нас кормили? Где там! С нами постоянно находились заведующая детским домом Киселева Зоя Михайловна, а еще медсестра и нянечка — таганрогский персонал. На них и была возложена функция снабженцев. Бедные женщины ходили из хаты в хату и выпрашивали для сирот продукты. Местные жители и сами голодали, но делились, их милостью мы выживали. А бои в этих местах шли жуткие! Одна из наших нянь погибла под бомбежкой, не вернулась, до сих пор не забыл ее имя: Мария Петровна… Что еще помню: крепкие мужские руки, вынесшие меня из того подвала. Холодные, с мороза, очень похожи на папины… На наших рубашечках были опознавательные знаки: группа крови и резус-фактор. У меня, например, — третья положительная. Я уже ходил в класс где-то пятый, а та потрепанная одежка все у нас на чердаке хранилась, потом пропала.
«Разбавлять арийскую кровь славянской считалось недопустимым, исключение делалось лишь для крови детей»
- А кто ваши родители? — спрашиваю у Николая Ивановича.
- Я родился и жил в Таганроге, это Россия, Ростовская область. Папу забрали на фронт, а маму гитлеровцы расстреляли в первые дни оккупации. За что, не знаю. И я вроде как в детский садик попал, не понимал, что приютским стал. Когда нас красноармейцы вытащили из того подвала, на следующий день заведующая вдруг позвала меня: «Коля, иди сюда, твоя мама пришла!» Поверил, рванул, если способен рахитичный мальчик с огромным животом (мы все были опухшие от голода) рвануть, а там… чужая тетя. «Это не мама!» — уперся. Уже потом узнал, что красноармейцы обратились к местным жителям с просьбой разобрать детей, пока советская власть не восстановит детский дом. Так я попал в семью Соляников. Еще два года эти люди ждали, не вернется ли с фронта мой отец, а потом усыновили приемыша. В Лепетихе я и остался, прожил тут жизнь.
Из 22 выживших детдомовцев нашли новых родителей в освобожденном поселке еще семь сирот. В том числе самая старшая из всех — десятилетняя Майя.
- Майка поселилась по соседству от нас, — кивает на старенькую хату вдалеке Николай Иванович.  — Потом приемные родители Майки умерли, и она, уже взрослая, переехала в Россию. Даже в зрелом возрасте наша подружка боялась темноты, которая напоминала ей тот страшный подвал — спала только при зажженном свете.
Позже дети узнали: Днепр в том месте, где стоял плавучий немецкий госпиталь, напоминает подводное кладбище, — дно усеяно трупиками сирот, не доживших до 8 февраля 1944 года. Поэтому все детдомовцы многие годы боялись заходить в воду, не хотели учиться плавать. И даже став взрослыми, замирали в Днепре от ощущения прикосновения скользкого тельца…
- Идеологи третьего рейха, а также немецкие медики считали, что даже в самых критических ситуациях офицерам и солдатам вермахта вливать славянскую кровь недопустимо, — рассказывает херсонский краевед Август Вирлич.  — Это якобы влияет на их арийство, портит расу. Исключение делалось, если речь шла о крови детей. Поэтому воспитанники захваченных советских детских домов становились донорами. Дети двигались вместе с фронтами, были прописаны при передвижных госпиталях. Таганрогский детдом вместе с армией шел с самого Кавказа, а в Украине попал в настоящий переплет, оказавшись в центре жесточайших боев за Никопольский плацдарм. Гитлер к тому времени отдал уже Сталинград, Крым, Киев, было освобождено все левобережье Днепра, кроме небольшого пятачка южной степи, в который фашисты буквально зубами вгрызлись. Почему? Фюрер самолично приезжал в этот котел, чтобы объяснить немецким солдатам и командирам: абсолютно невозможно уступить данную территорию даже временно. Без Донбасса, а точнее без Никополя, нет марганца, а значит, нет стали — потеря этого района означала бы для Германии потерю военной промышленности и конец войны. Поэтому для защитников плацдарма Гитлер установил двойной оклад, награды, отпуска домой.
Фашисты дрались отчаянно. Из 52 тысяч немецких офицеров каждый четвертый погиб, раненых отправляли в Лепетиху, где базировался госпиталь. Оттеснить противника к Днепру и заставить сдаться удалось лишь в феврале 1944-го. Накануне этих событий сержант разведки Цибулькин, боец 109-й гвардейской стрелковой дивизии, тоже родом из Таганрога, и обнаружил в Лепетихе детский передвижной донорский пункт. Подвал немедленно разминировали, малышей спасли. Похожи они были на живые трупы. Огромную потребность в крови для раненых три десятка ребятишек, понятно, удовлетворить уже никак не могли, поэтому их не щадили — высасывали все до последней капли. Дети не могли даже ходить, лежали вповалку.
«Копию кинохроники даже в Германию посылал, а все равно ничего не добился»
- Я хорошо помню сержанта Владимира Цибулькина,  — говорит Николай Соляник.  — Он потом каждый год в день освобождения Лепетихи приезжал к нам, а после его смерти сын нашего избавителя сюда продолжал ездить. Последний раз в гости я его пригласил как раз тогда, когда под Новобогдановкой снаряды начали взрываться — он не доехал и повернул обратно. Больше мы не виделись.
Николай Иванович уже в зрелом возрасте ездил в Таганрог, пытался хоть кого-нибудь из родственников отыскать.
- Многие мои друзья-детдомовцы не помнили ни фамилий, ни имен родителей, а я все это знал, — объясняет Соляник.  — Мы Драголязовы и отчество мое — Николаевич. А вот когда мой день рождения, запамятовал. И разве я один? Всем детдомовцам в новые метрики записали одинаковую дату — 1 мая. На 1 мая мы потом и собирались, все вместе праздновали общие именины. Вот здесь, в моем саду, ставили столы, наливали по сто граммов, вспоминали. Теперь нас всего трое осталось, давно уже не встречаемся. Старость, болячки, не до поездок. Вот хоть бы меня возьмите: часть желудка вырезана, кишечник мне вшили синтетический, теперь врачи настаивают на удалении почки. Ничего бесследно не проходит, та донорская повинность подорвала здоровье еще с малых лет. Неважная у меня судьба, — машет рукой ветеран.  — Хоть Устинья Андреевна и Иван Петрович, приемные родители, души во мне не чаяли. Закончил семь классов, потом техникум, выучился на тракториста, женился. Но рано ушла из жизни жена, потом похоронил старшего сына.
Однако про самую большую свою обиду Николай Соляник молчит, как партизан. Об этом мне рассказала его невестка.
- Я родилась и выросла в Лепетихе, — говорит невестка Николая Соляника Людмила.  — Нас, школьников, каждый год в день освобождения родного поселка водили в местный музей, показывали кинохронику о детках, которых гитлеровцы насильно удерживали в передвижном донорском пункте для раненых немецких офицеров. Тогда, конечно, даже не подозревала, что эта история скоро станет историей моих детей, моей семьи. Когда Николай Петрович стал моим свекром, каждый год к нам приезжали журналисты, киношники  — он прямо звездой был. А тут, когда Германия стала выплачивать жертвам фашизма компенсации, отец вдруг остался «за бортом». Куда ни писал, ему отвечали: да, историю с взятым в плен детским домом знаем, но вы должны сперва доказать, что были там. А он не смог. В архивах биржи труда Таганрогского бургомистра есть списки детей из вывезенного приюта. Но там фамилия Драголязов, а он-то давно Соляник! Даже копию фильма в Германию отсылал: вот он я! Да так ничего и не добился.
Впрочем, пенсионер считает, что судьба подарила ему главное — жизнь.
- Дети работают, внуки учатся, а на мне дом, — улыбается Соляник.  — Вот утят купил, смотрю за ними. Весна — хлопотное время, только успевай поворачиваться, в хату захожу лишь затем, чтоб перекусить да чайку попить. Но 9 Мая — это святое, утят — в сторону, нальем по сто граммов с сыном, выпьем за Победу. Без нее и нас бы не было, так ведь?
Лет десять назад Николай Иванович получил статус участника боевых действий. Куда ни придет со своим удостоверением, везде недоумение: это ж когда на фронт пошел? В пять лет?
- Не всем расскажешь: то, что пережил мальцом, страшнее всякого фронта, — прячет видеокассету ветеран.  — Я отшучиваюсь: мол, купил документ. О! Этому верят. Охотно.
Николай Иванович идет меня провожать. Живет он у самого Днепра. Река, забиравшая его маленьких друзей одного за другим, мирно плещет у самых наших ног.
- Во-он там госпитальный пароход стоял, — машет рукой Соляник.  — Я и сейчас боюсь туда подходить, верите? Этот страх во мне за всю жизнь так и не выветрился. С ним, наверное, и умру. Хотя пожить еще хоть немного ой как хочется!

0

25

03.08.2009
Как спасали сокровища крымских музеев и дворцов во время войны и оккупации

Ирина ТИМОФЕЕВА, г. Ялта

В первые месяцы Великой Отечественной войны над двадцатью шестью музеями Крыма реально нависла угроза потери коллекций ввиду быстрого приближения фашистских войск. Особой опасности подвергались уникальные художественно-исторические ценности Алупкинского и Бахчисарайского дворцов-музеев, Симферопольской и Севастопольской картинных галерей, галереи им. Айвазовского.

Поистине гражданский и профессиональный подвиг совершали музейные сотрудники, эвакуируя бесценные собрания под артобстрелами, бомбежками, сумев в условиях перегруженности железных дорог, отсутствия финансирования, военной «неразберихи» в полной сохранности довезти их вглубь советского тыла. Оставшиеся на захваченной территории музейные специалисты с риском для жизни спасали музейные ценности от грабежа оккупантов.

Частью общего государственного плана эвакуации, разработанного в первые же месяцы Великой Отечественной войны, было спасение национальных ценностей культуры. Исключительно тяжелая в условиях первых месяцев войны, эвакуация протекала в разные сроки и напрямую зависела от военной обстановки, наличия материальных средств, компетентности, энергии и распорядительности сотрудников, заинтересованности исполнительных и партийных органов, от видения, наконец, проблем эвакуации местной властью, наличия транспорта и целого ряда обстоятельств, которые определялись суровым и жестоким военным временем.

27 июня 1941 ЦК ВКП (б) и Совет Народных комиссаров СССР издали постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов», где определялись главные задачи и первоочередные объекты эвакуации. Принцип очередности эвакуации зависел от складывающейся обстановки, типа и значения учреждения.

По указанию Совета по эвакуации Народный комиссариат просвещения РСФСР разработал общий план эвакуации музеев. Областные и районные музеи эвакуировались при поддержке местных отделов народного образования. По степени ценности фонды всех музеев, центральных и части местных, были разбиты на три очереди — три срока. Эвакуация первой очереди была в основном завершена в июле 1941. К началу августа 1941 фашистские войска вышли к Днепру. В полосе обороны Юго-Западного и Южного фронтов стала неизбежной массовая эвакуация из Крыма.

На Южном берегу летом 1941 в числе 26 музеев Крыма действовали Ялтинский музей краеведения, Алупкинский историко-бытовой и художественный дворец-музей, дом-музей А. С. Пушкина в Гурзуфе, филиал Симферопольского антирелигиозного музея и сельскохозяйственный музей в Ялте. Все они находились тогда в ведении Народного комиссариата просвещения Крымской АССР, за исключением дома-музея А. П. Чехова в Ялте, который до войны курировался НКП РСФСР.

В условиях постоянно ухудшающегося положения на фронте, перестройки госбюджета, спасение музейных собраний Крыма не стало первоочередной заботой правительства Крымской АССР. Музейные учреждения полуострова предполагалось консервировать и вывозить в числе последних. Но и проведенная эвакуация в ряде случаев не обеспечивала сохранности культурных ценностей. В смелом расчете властей на то, что Красная Армия быстро остановит наступающего противника, часто эвакуация музейных экспонатов осуществлялась в районы ближнего тыла. Так, например, погибли эвакуированные в Армавир 18 октября 1941, во время боевых действий на Северном Кавказе, наиболее ценные коллекции Центрального краеведческого музея Крыма: археологические, картографические, этнографические.

Не до конца ясна судьба собрания Ялтинского музея краеведения. В государственном архиве АР Крым в фонде Крымского областного отдела пропаганды и агитации сохранились документы о том, что «…ценнейшие античные коллекции, коллекции ковров, фарфора, изделия из слоновой кости, бронзы, художественные вышивки и ткани… готовили к эвакуации. Часть эвакуированного имущества была направлена в Сталинград». В то же время, в статье С. А. Андросова «Музеи Крыма в годы Великой Отечественной войны» читаем о том, что «В Уральске (Казахстан) получила временное пристанище часть коллекций Ялтинского краеведческого музея»…

Весьма противоречивы в источниках сведения о коллекции Пушкинского музея в Гурзуфе: по архивным сведениям, экспонаты в семи ящиках, сданные директором Горбуновой, были погружены на пароход 31 октября 1941 и отправлены через Новороссийск в Сталинград. Однако директор Алупкинского дворца-музея С. Г. Щеколдин в «Отчете о разграблении ценностей Алупкинского историко-бытового и художественного дворца-музея фашистскими оккупантами» от 2 мая 1944 указал, что лично перевез ящики Гурзуфского домика-музея А. С. Пушкина из Ялтинского порта на склад Ялтинской городской управы, откуда они позже были вывезены немцами в Симферополь.

В обстановке всеобщей неуверенности, отсутствия объективной информации, несогласованности действий военных и гражданских служб, страха и начинающегося голода, к счастью, были люди, отчетливо представлявшие, какая опасность грозит ценным коллекциям крымских музеев. Одни из многих, чьи имена сохранились в архивных документах и памяти нескольких поколений — Я. П. Бирзгал, в то время — директор Симферопольской картинной галереи и Председатель Союза советских художников Крымской АССР, А. И. Полканов — искусствовед, в 1941 г. — заместитель директора Симферопольской картинной галереи, в годы оккупации — директор Симферопольского краеведческого музея. С. Г. Щеколдин — директор Алупкинского музея в годы фашистской оккупации, А. К. Тахтай — хранитель Херсонесского музея.

Жители Севастополя помнят подвиг директора Севастопольской картинной галереи — М. П. Крошицкого. Укрывая картины от артобстрелов и бомбежек, где только возможно, он в разрушенном городе сумел сохранить все основные коллекции музея. Ночью 19 декабря 1941 под сильным огнем галерею удалось погрузить на военный корабль — лидер эсминцев «Ташкент». Преследуемое фашистской авиацией, судно вышло в море. Чрез 2 дня с серьезными повреждениями, под большим креном «Ташкент» достиг порта Батуми.

Специалисты-«музейщики» по призванию и по духу понимали, что владение уникальным культурным наследием накладывает на государственные учреждения и должностных лиц самые серьезные обязательства, несмотря на войну. 1941 год изменил многое в сознании людей того времени и стал испытанием на нравственные ценности для целого поколения. При полной самоотдаче одних имели место коррупция, безответственность, безразличие и привилегии для других.
С началом войны по стране в целом проходило резкое сокращение материальной базы культуры, сокращение числа учреждений культуры, связанные с огромными военными расходами. Летом 1941 в Симферополь из Москвы поступила Директива Управления по делам искусств при Совете Народных комиссаров о сокращении финансирования музейных учреждений и переводе на консервацию экспонатов. Председатель Крымского Управления по делам искусств тов. Камилев понял это как произвольное уменьшение ставок музейных сотрудников, полное свертывание экспозиций. В музеях началось «повальное» сокращение штатов. «Урезались» должности не только научных сотрудников, что было понятно в условиях войны, но и специалистов, отвечающих за основу основ любого музея — музейные фонды, — ученые хранители. Зарплата музейного специалиста с большим стажем работы приравнивалась к зарплате завхоза и уборщицы. Люди, отдавшие годы служению музею, сохранению культурного наследия, фактически оказались на улице.

В Бахчисарайском дворце-музее, несмотря на стабильный доход музея от фотографирования, летом 1941 был сокращен весь штат сотрудников, включая директора и ученого хранителя. Старинные коллекции тканей, ковров, рукописей, миниатюр, карт были сданы на склад и доверены полуслепому завхозу-инвалиду и уборщице, совершенно не знакомым с методами хранения старинных музейных ценностей. Причем, передача ценнейших экспонатов почти во всех музеях проходила зачастую не по инвентарным книгам, а, так сказать, «на веру». Примерно в такой же ситуации оказывались и другие музеи Крыма. Например, в Алупкинском дворце-музее летом 1941 был сокращен ученый хранитель, штат научных сотрудников и экскурсоводов, временно оставлен лишь директор (не музейный специалист), заработная плата которого была уменьшена в 2 раза, сторож и уборщица. Заведующий экспозиционным отделом С. Г. Щеколдин, директор Алупкинского музея в годы фашистской оккупации, после увольнения из музея вынужден был работать бухгалтером в пекарне.

Консервация музейных коллекций проходила при почти полном отсутствии упаковочного материала, так как финансовые органы в связи с военным временем сняли все ассигнования на оперативные расходы. Транспорт для перевозки подготовленных к эвакуации экспонатов местные власти давали очень неохотно. Фронт неумолимо приближался к полуострову, поэтому на возникающий хаос, безответственность и злоупотребления при эвакуации «ответственные лица» не обращали внимания.

В Государственном Архиве (ГА) АРК находится письмо директора Симферопольской картинной галереи Я. П. Бирзгала, без даты, но, вероятно, написанное в июле 1941, адресованное в Москву — в музейный отдел Комитета по делам искусств СССР и секретарю ОК ВКП (б) Крымской АССР тов. Кулакову, в котором говорится о том, в каком тяжелом положении оказались 26 крымских музеев, Бирзгал также указывал на необходимость их срочной эвакуации: «Я считаю, что в настоящем угрожаемом для Крыма положении все эти ценности (т. е. экспонаты музейных коллекций — авт.) должны быть если не вывезены, то, по крайней мере, упакованы и спрятаны в безопасные места. По этому вопросу неоднократно говорил с рядом руководителей Крымского правительства, но каких-либо указаний не получал… Все же мне кажется, что такая инертность… и отсутствие каких-либо указаний не соответствует интересам Республики, поэтому я прошу ещё раз поставить вопрос… о сохранности музейных ценностей на обсуждение Крымского правительства».

Сейчас очень сложно найти документальные подтверждения того, были ли предприняты какие-то действенные меры по письму. Известно только, что некто тов. Спектор — второй секретарь ОК ВКП (б) упрекал Яна Бирзгала за, якобы, панические настроения, недопустимые в военное время. Возможно, в случае своевременной эвакуации музейных коллекций потери художественных ценностей могли быть значительно меньше. Однако, когда части фашистских войск уже рвались от Геническа на Арабатскую стрелку, а вражеская авиация бомбила шоссейные и железные дороги, порты, местным властям было уже не до уникальных музейных экспонатов, к тому же, национализированных в недавнем прошлом из имений «бывших». С точки зрения человека, живущего в относительно благополучный период и родившегося через много лет после окончания войны, легко говорить о том, что необходимо было бы предпринять, если бы… Но следует учесть, что тогда шли только первые месяцы войны, и мало кто представлял всю полноту бедствий, обрушившихся на страну.

В конце сентября 1941 настала очередь эвакуации музеев Крыма. Однако, к тому времени пропускная способность Южной и Сталинской железных дорог была явно недостаточной, отсутствовало необходимое количество порожних вагонов, погрузочных механизмов. Фонды южнобережных музеев и музеев Севастополя, картинных галерей Симферополя, Феодосии решено было вывозить морским транспортом.

Сведения об этапах эвакуации Алупкинского музея, Севастопольской картинной галереи в документах того периода противоречивы. В фонде Александра Ивановича Полканова, хранящегося в ГА АРК, сохранился дневник В. С. Малкова, уполномоченного Комитета по делам искусств СССР, руководившего эвакуацией крымских музеев из Керчи. Записи с 6 октября по 29 ноября 1941 рассказывают об эвакуации Феодосийской, Севастопольской, Симферопольской картинных галерей, Алупкинского историко-бытового музея. Скупые строки, записанные наспех, тем не менее, передают напряжение тех дней и тщетность попыток спасти уникальные коллекции. Вот лишь некоторые из них в изложении автора, касающиеся эвакуации Алупкинского историко-бытового и художественного музея:

3 октября 1941 г.. — просил дать водный транспорт для Алупки и Севастополя. Вечером виделся с Мезенцевым (начальником Черноморского пароходства в период эвакуации — авт.). Из Севастополя может взять танкером только в Новороссийск. В Алупку пойдет транспорт… Выбор пути из Севастополя или железной дороги на Керчь, или танкером в Новороссийск… Об Алупке — если задержится — не ждать её… 4 октября — Вопросы для СНК (Совета народных комиссаров — авт.). Недопустима задержка с Алупкой. Дать трехдневный срок… 10 октября — был в НКФ (Народный комиссариат финансов Крымской АССР — авт.), обещали все оплатить полностью для Алупки и для Симферополя… 17 октября — ответил Едлину требование Мезенцева — из Алупки доставить в Ялту автотранспортом, т. к. у него изменились условия… 18 октября — обещают послать судно в Севастополь и Ялту забрать грузы, о сроке ремонта транспорта (Мезенцеву)… 1 ноября — Жду ответов из Ялты и Севастополя. Требую от Мезенцева нового подтверждения об отгрузке ящиков.

Ещё в начале октября 1941 Комитет по делам искусств Крымской АССР командировал в Алупку для упаковки и подготовки к эвакуации экспонатов музея А. И. Полканова, в то время — заместителя директора Симферопольской картинной галереи. Александр Иванович справился с поставленной задачей в течение 2-х недель. Средства для покупки упаковочного материала после настоятельных просьб Бирзгала и Малкова по телеграфу перечислил Комитет по делам искусств. 15 октября Полканов был назначен и. о. директора Алупкинского дворца-музея и должен был сопровождать художественные ценности в эвакуацию до места назначения. Прежний директор Сайкин отбыл из Алупки сразу же, как только начались первые мероприятия по эвакуации.

По мере приближения фронта возрастали напряжение и неразбериха. Через Кореиз, Алупку по нижнему и верхнему шоссе шли отступавшие к Севастополю части Красной армии. Уполномоченный Малков из Керчи «бомбардировал» Крымское Управление по делам искусств телеграммами, добиваясь транспорта, денег на транспортировку музейных собраний, в том числе из Алупки и Ялты, уточнял маршруты эвакуации.

18 октября Полканов получил распоряжение свозить все 144 ящика упакованных коллекций в Ялтинский порт, куда за ним должен был зайти грузовой теплоход «Чайка» из Севастополя с коллекциями Севастопольской картинной галереи. Однако галерея не успевала: через Севастополь увеличилась перевозка раненых, передвижение воинских частей, что срывало все сроки эвакуации. Перевезти в Ялтинский порт из Алупки удалось лишь 43 ящика, а 101 остался во дворце. 27 октября из Керчи в Алупку пришло трагическое известие о том, что картинная галерея г. Симферополя, погруженная на корабль, готовый к отправке, была полностью уничтожена при налете фашистской авиации. Эвакуация Алупкинского музея отодвигалась день за днем. А. И. Полканов вплоть до 30 октября получал противоречивые указания, маршруты следования менялись: сначала Туапсе, затем Баку, Ташкент, куда первоначально должна была вывозиться и Севастопольская картинная галерея. Но водного грузового транспорта все не было. 30 октября из Ялты ушел последний пароход, вывозивший людей и грузы. Телефонная связь с Керчью прервалась. Полканова срочно вызвали в Симферополь ввиду приближения фашистских частей. 31 октября в Симферополе уже не было ни советских войск, ни учреждений.

В Ялтинском порту, не дождавшись эвакуации, осталась часть упакованной коллекции Алупкинского дворца. Из самого дворца не удалось вывезти столовый и хозяйственный фонд Воронцовых: фамильные столовые сервизы, бокалы, предметы хозяйственного обихода. Остался и многотомный архив Воронцовых, экономический и эпистолярный архивы. Помимо основного фонда музея, в Алупке накануне войны на временном хранении находилась выставка русской живописи и графики в количестве 183 экспонатов из государственного Русского музея Ленинграда. 3 ноября через Алупку прошли последние части Красной армии. За несколько дней до этого окончательно прекратилась поставка какого-либо продовольствия. Горисполком, милиция, пожарная часть выехали в Севастополь. Вплоть до 6 ноября в маленькой Алупке продолжались погромы магазинов, продовольственных баз, аптек, домов отдыха, санаториев. Вечером 4 ноября горели ресторан, клуб, гостиница.

В Ялте тоже царила паника. Войска Ялтинского гарнизона оставили город в первых числах ноября. С 4 по 7 ноября в городе был период безвластия, активизировались криминальные элементы. И здесь население громило ставшие бесхозными магазины, запасаясь всем, что попадало под руку. Уже в конце октября советские деньги на черном рынке никто не брал, продукты можно было обменять только на вещи.

При отходе советских войск исполнялась директива СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 29 июня 1941, требовавшая тактики «выжженной земли», поэтому уничтожалось все ценное имущество. Из массандровских подвалов в огромном количестве вино по трубам сливалось в речку Дерекой. Обливались керосином и поджигались продовольственные склады. Горела нефтебаза, была выведена из строя городская электростанция. Погибли в огне дворец «Дюльбер» в Мисхоре, Малый Ливадийский дворец.

В сгоревшем дворце эмира Бухарского до оккупации размещался Ялтинский краеведческий музей, в 14 залах которого размещалось свыше 12 тысяч экспонатов. Редкие античные коллекции, собрание старинных ковров, японского и китайского фарфора, изделий из слоновой кости, бронзы, художественная вышивка, старинные ткани стали добычей огня и грабителей. Сотрудники музея из пепелища смогли спасти лишь 1400 предметов, позже сохраненные в Ялтинском доме учителя. Исполняющая обязанности директора Афанасьева после оккупации провела кропотливую работу по составлению акта ущерба, причиненного музею. Все приходилось буквально восстанавливать по памяти.

Неутомимыми заботами М. П. Чеховой был сохранен в неприкосновенности в годы оккупации дом-музей А. П. Чехова. От бомбежек пострадал только сад. Благодаря личному мужеству Степана Григорьевича Щеколдина был предотвращен взрыв Воронцовского дворца и последующие поджоги.

В книге о судьбе музея и его сотрудниках в годы войны «О чем молчат львы» С. Г. Щеколдин вспоминал:

«Как только начала работать комендатура (оккупационная комендатура в г. Алупке — авт.) и организовалось городское управление, я обратился туда с просьбой разрешить поездку в Ялту, чтобы узнать о судьбе вывезенных музейных ценностей… В порту я увидел двух русских матросов, что-то делавших неподалеку от склада. Спросил их. „Вон ваши ящики, забирайте, пока не растащили!“… Склад был раскрыт настежь. Страшно и больно было видеть: на полу валялось несколько листов гравюр, затоптанных грязными сапогами; на одном из раскрытых ящиков стояла ваза… фарфора Веджвуд (из Голубой гостиной)! Из 43 ящиков, вывезенных из музея, семь были разграблены полностью. Что ж? Как я был прав, говоря Полканову, что не успеют эвакуировать. Что Полканов мог сделать? Он сделал, что мог. В Ялте ведь были те же два дня погромов, что и в Алупке, значит, ценности музейные грабили и фашисты, и наши граждане?»

Почти 20 лет спустя после освобождения Ялты газета «Советская культура» от 12 марта 1964 опубликует статью В. Замковского «Удивительная судьба картины». В ней будет идти речь о возвращении в собрание Алупкинского дворца-музея картины кисти французского живописца Греза «Женская головка» из довоенных фондов Алупкинского дворца-музея. Это полотно в числе других было подготовлено к эвакуации и оказалось в тех самых семи разграбленных ящиках. Некто Валентина Михайловна Румянцева — жительница Ялты — в годы оккупации обнаружила картину Греза в разрушенном здании морского порта. «Женская головка» была без рамы, изрезанной на куски. Вероятно, грабители прельстились лишь дорогой рамой. К сожалению, возвращение экспонатов в довоенные собрания — случаи единичные. Многое утрачено безвозвратно.


 

В ноябре 1941 захваченная немцами территория покроется сетью комендатур. Вместе с воинскими частями на оккупированной территории будут действовать и подразделения, выполнявшие специфические функции, например, штаб Розенберга «Айнзатцштаб» (т. е. оперативный штаб), занимающийся вывозом в Германию культурных и исторических ценностей. Его филиалы были организованы во всех оккупированных областях. «Айнзатцштаб» проявлял повышенный интерес к музейным собраниям, что было связано с проведением операции «Линц».

Оккупанты стремились реализовать идею Гитлера: создать в Линце, в Австрии, музей всех времен — уникальное собрание произведений искусства всех порабощенных стран. Фюрер особым указом назначил ответственным за вывоз награбленных в оккупированных землях культурных ценностей рейхсляйтера восточных областей А. Розенберга. Центральный оперативный штаб находился в Берлине, отделения дислоцировались в столицах республик или областных центрах оккупированных территорий. В Крыму штаб Розенберга размещался в Симферополе.

Оккупационными властями была разрешена торговля антиквариатом. Например, через комиссионные магазины Симферополя проходили редкие полотна зарубежных и русских художников, старинные ювелирные изделия, хрусталь, майоликовые вазы. Однажды был выставлен на продажу портрет Айвазовского с автографом художника, коллекция писем русского писателя А. Ф. Писемского.

После освобождения Крыма Ян Бирзгал составлял акты ущерба, нанесенного музеям Крымской АССР в период оккупации, для Государственной Чрезвычайной комиссии. В докладной записке на имя академика Грабаря — Председателя Всесоюзной комиссии по охране памятников искусства и старины — он укажет, что рабочая группа крымского Айнзатцштаба, возглавляемая Шмидтом и его заместителем Вайсером систематически подвергали разграблению коллекции Воронцовского дворца. Оценку экспонатов Я. П. Бирзгал проводил в золотых рублях в ценах до 1914. Согласно его докладной записке, Алупкинский музей не досчитается 327 картин на сумму 555 337 руб. золотом; гравюр — в количестве 152 154 шт. на сумму 2 573 золотых руб.; художественного фаянса и фарфора — 345 шт. на сумму 11 425 руб. золотом; серебра, бронзы, предметов историко-бытового значения — 34 шт. на сумму — 21141 руб. золотом. Общая стоимость разграбленного 622 943 руб. золотом. Среди расхищенных картин — подлинные работы Джордано, Караваджо, Маратти, Лоуренса, Доу, Брюллова, Шишкина, Куинджи, Грекова.

Весна 1944 принесла полуострову долгожданное освобождение. Ещё через год пришла весна Победы, а вместе с ней непременно должно было прийти и счастье, как тогда казалось — на долгие годы. 16 апреля в Алупку вошли части Красной Армии. Первыми посетителями Воронцовского дворца были воины-освободители. Областное управление культуры вынесло Щеколдину в приказе благодарность за сохранение дворца-музея и его ценностей. А 4 мая Степана Григорьевича неожиданно вызвали в горисполком и без предъявления ордера на арест отправили в тюрьму, находящуюся прямо во дворе горисполкома. По злой иронии судьбы именно оттуда Степан Григорьевич в июле 1944 услышал по радио голос диктора Левитана, читавшего указ Верховного Совета СССР о благодарности Щеколдину С. Г. за спасение уникального дворца… На всей освобожденной территории действовало секретное указание Сталина: ответственных работников, оставшихся на оккупированной территории, независимо от причин, работавших или не работавших при немцах, подвергать «карантину» — изоляции от 5 до 15 лет. Кроме того, нашлись и доносчики. Спустя полгода после ареста, Степана Петровича обвинили в коллаборационизме, приговорив к десяти годам исправительно-трудовых лагерей с поражением в правах.
Директор центрального краеведческого музея Симферополя А. И. Полканов, в 1943, когда фашисты уже начали отправку в Германию награбленных ценностей, с помощью военнопленного шофера Ивана Иваницкого сумел «выкрасть» с фашистского склада награбленные художественные ценности: два ящика с упакованными картинами художника Богаевского, ящики с экспонатами Русского музея Ленинграда, накануне войны экспонировавшимися в Алупкинском дворце, три ящика с портретами Айвазовского, которые фашисты забрали из квартиры вдовы художника, сундук с нумизматикой из Феодосийского краеведческого музея. Полканову удалось спрятать ценные экспонаты в одном из тайников музея.

В годы оккупации в Симферополе шли повальные обыски. Под видом сотрудников музея (научного работника, кассира, садовника, дворника) Александр Иванович сумел укрыть от оккупантов нескольких коммунистов и комсомольцев, в том числе, родственников музейных сотрудников. Полканов поддерживал связь с партизанами Северного объединения, ему удалось переправить в отряды 10 кг медикаментов из довоенной экспозиции отдела Народного здравоохранения. Нетрудно догадаться, чем могло это обернуться для самого Александра Ивановича и его семьи, даже в случае малейшего подозрения оккупационных властей.

13 апреля Симферополь был освобожден советскими войсками, а всего через неделю — 21 апреля — музей был открыт для посещения в довоенном оформлении. Посетителями, в основном, были офицеры и солдаты Красной Армии. Книга отзывов пестрела восторженными записями о сотрудниках музея, сохранивших его от фашистского разграбления. Уцелела и большая часть научной библиотеки «Таврика», в фондах которой хранилось собрание раритетов. Полканова вызвали в Крымский областной комитет партии, ему была вынесена благодарность от имени Бюро обкома «за высокую патриотическую деятельность во время оккупации». Александра Ивановича должны были представить к правительственной награде. Но 9 мая директора музея арестовали, предъявив обвинение по статье 58 Уголовного кодекса, т. е. агитация против Советской власти. Военный трибунал, понимая абсурдность обвинения, отказался рассматривать его дело, ввиду отсутствия состава преступления. Следователь, ведущий дело Полканова, дважды (!) отправлял документы в Москву в Особое Совещание, его дважды возвращали по тем же мотивам. Но все-таки следователь «добился» через так наэываемую «тройку» Крымского ОГПУ (одно из менявшихся наименований советской спецслужбы — ВЧК, НКВД, ОГПУ — ред.) осуждения на 5 лет.
Супруга Александра Ивановича, пройдя ряд судебных инстанций, смогла добиться пересмотра дела. Новый следователь, ознакомившись с материалами, вызвав свидетелей, дал заключение о прекращении дела, отправив его на утверждение в Москву. Полканов уже принимал поздравления от начальства колонии, когда из Москвы пришло письмо на имя супруги Александра Ивановича: «Ваша просьба о пересмотре дела Вашего мужа отклонена…». Неумолимая схема секретного указания Сталина продолжала свое действие — ответственные работники, оставшиеся в оккупации, подвергались «карантину» от 5 до 15 лет. Полканову «повезло», ему дали только 5 лет, вероятно, спасло юридическое образование Александра Ивановича, помогавшее ему уходить от коварных вопросов следователя. Эти годы он проведет в лагере под Симферополем. Выйдя из заключения в 1949, будет трудиться над картотекой курганов и памятников архитектуры Крыма, составив более 2000 научных паспортов.

Судьба Яна Петровича Бирзгала, директора Симферопольской картинной галереи, сложится более удачно, но далеко не просто. В мае 1944 он будет отозван Комитетом по делам искусств из эвакуации (Ереван) и командирован в Крым, возглавит Союз советских художников Крыма, станет инициатором и организатором первых послевоенных художественных выставок. С этюдником в руках исходит окрестности Севастополя, Керчи, Феодосии, создавая акварельные эскизы ещё свежих следов боев и разрушений. Позже его рисунки войдут в альбом «Битва за Крым», выпущенный типографией Крымиздата в 1947. Кроме того, им будет проведена огромная работа по обследованию музеев и исторических памятников Крыма после фашистской оккупации, составлены акты причиненного ущерба.

Указом Президиума Верховного Совета Крымской АССР от 11 мая 1945 в ознаменование годовщины освобождения Крыма и за выдающиеся заслуги в области развития искусства Крымской АССР Бирзгалу Яну Петровичу будет присвоено звание «Заслуженный деятель искусств Крымской АССР». Однако, в послевоенной работе Бирзгала не все складывалось столь благополучно. Обладавший прямым бескомпромиссным характером, Ян Бирзгал, бывший командир полка литовских стрелков в годы гражданской войны, ученик академика Николая Самокиша, вероятно, был «неудобен» чиновникам от культуры. На совещании директоров и хранителей художественных музеев в 1946 в Москве Ян Петрович достаточно резко критиковал работу Комитета по делам искусств РСФСР, упрекая ответственных работников за невнимание и отсутствие поддержки крымским музеям, которые в послевоенные годы испытывали серьезные финансовые трудности. Кроме того, Комитет не спешил инициировать повышение заработной платы музейным работникам, которая, по сравнению с другими ведомствами, была самой низкой.

Негласно Бирзгал попадет в списки неблагонадежных лиц, постепенно все меньше работ Яна Петровича будет публиковаться в крымских газетах и журналах, через несколько лет крымский Главлит (сокр.: Главное управление по охране государственных тайн в печати, цензура — ред.) подвергнет его статьи о крымском искусстве обструкции. Чиновничья травля всегда бывает организована очень умело — какими-то анонимами в Крыму стали распространяться слухи о, якобы, причастности Яна Петровича к пропаже картин из фондов картинной галереи во время эвакуации, хотя на глазах Бирзгала 27 октября 1941 в Керченском порту под вражеской бомбежкой погиб пароход с музейными коллекциями. Подозрения были совершенно бездоказательны, но, увы, ложь часто оказывается гораздо «живучее» истины и умеет больно жалить. В июне 1946 Ян Бирзгал решает сложить с себя полномочия Председателя Правления Союза советских художников Крыма. Спустя два года он навсегда покинет полуостров, для сохранения культурного наследия которого им было столько сделано…

Рядовой посетитель крымских музеев, знакомясь с их коллекциями, вряд ли задумывается о судьбе того или иного экспоната, а тем более об именах музейщиков-подвижников, благодаря которым сохранены уникальные произведения искусства. В годы войны на долю крымских музеев выпали суровые испытания. Хочется надеяться, что в архивных документах исследователи смогут найти новые факты, проясняющие судьбы уникальных довоенных коллекций и имена незаслуженно забытых людей, кому сегодняшние музеи обязаны своим спасением.

Вместо послесловия

Давно ушла в историю трагическая осень 1941. Мы живем в другом времени, в другой стране, в реалиях свободной экономики. Успешно развивается украинский арт-рынок, множатся отечественные аукционные дома, происходит постоянная миграция раритетов. В этот «формат успеха» как-то плохо вписывается современный отечественный музей, в наследство которому от советского прошлого достались скудные бюджетные средства для пополнения фондов, маленькие зарплаты и жалобы на отсутствие помещений и текущие крыши. В прессе регулярно идут дебаты чиновников о том, какие инвестиции в культуру лучше: частные или государственные… Но, пока эти вопросы не переведены в практическую плоскость, ожидать серьезных перемен на рынке «культурных инвестиций» не приходится. Новоявленные меценаты пытаются любить больше «себя в искусстве», нежели «искусство в себе».

Музеи переживают другую непростую осень — осень-2008 с экономическим и политическим кризисом, и, как всегда, пытаются решать проблемы самостоятельно. Невольно вспоминается «шевчуковское»: «…доползем ли, доживем ли до рассвета?» — Не доползем, и не долетим, но дойдем. Должны дойти, ибо без музеев — страна, не страна, а территория, а мы — не народ, а электорат.

Вспомним слова директора Эрмитажа Михаила Пиотровского: «Культурное наследие дано нам, подобно природе, не в полное распоряжение, а в пользование, с обязательством умножить и сохранить его для следующих поколений». А ещё поклонимся памяти тех, благодаря кому музеи Крыма выжили в суровую военную годину.

http://www.bigyalta.com.ua/story/164

0