СЫРОЕДЕНИЕ. Форум, посвященный всеядному сыроедению, сыроедению эпохи Палеолита, питанию сырой рыбой, мясом и морепродуктами. Только у нас вы сможете прочитать ПРАВДУ о сыроедении."СУПЕРСЫРОЕД" был основан бывшими веганами.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Через полтора года пребывания в приюте шести детям сняли диагноз ВИЧ

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Через полтора года пребывания в приюте шести детям сняли диагноз ВИЧ

Ирина КОПРОВСКАЯ, «ФАКТЫ» (Черновцы — Киев)
21.01.2012

Герой публикации «ФАКТОВ» буковинский священнослужитель Михаил Жар, взявший под опеку 220 сирот, стал монахом, однако по-прежнему опекает своих воспитанников. На днях он принял в семью еще 100 ребятишек!
Об удивительном человеке, 46-летнем настоятеле Свято-Вознесенского монастыря в селе Банчены Черновицкой области Михаиле Жаре, удостоенном звания «Герой Украины», «ФАКТЫ» подробно рассказывали 15 мая 2009 года. На тот момент Михаил Жар усыновил 29 малышей (могло быть и больше, но места в паспорте не хватило) и еще 188 детей взял под опеку. Он забирает из детских домов и интернатов самых безнадежных, с тяжелейшими диагнозами. В 2002 году на деньги спонсоров в Банченах построили целый детский городок. Возвели три разноцветных корпуса: для мальчиков, для девочек и для ВИЧ-инфицированных детей. Здесь же трапезная с кухней, бассейн, сауна, теплица, стадион со специальным покрытием, чтобы ребятишки могли кататься на роликах.

Ежедневно в детском городке бывают десятки гостей. Сюда любят приезжать украинские политики и высокие чиновники. И редко кто покидает это место без слез. Недаром документальный фильм российского кинорежиссера Михаила Шадрина «Форпост» о жизни огромной семьи Михаила Жара критики назвали «проверкой на душевную вшивость».

Если в 2009 году Михаил Жар был отцом 217 сирот, то сейчас под его опекой находится 309 детей. Хотя двадцать воспитанников уже создали свои семьи, они по-прежнему нуждаются в поддержке родителя. Плюс трое родных, итого в семье 332 ребенка!

Попадая в детский городок, сразу ощущаешь царящую здесь атмосферу счастья. Ребятишки радостно здороваются с гостями, улыбаются, малыши хватают за руки и тащат играть. В комнатах новая красивая мебель, ковры, множество игрушек. Здесь очень уютно и даже пахнет по-домашнему. За воспитанниками присматривают сто послушниц из соседнего женского монастыря и 90 нанятых Михаилом Жаром мирянок с педагогическим образованием. Дети свободно бегают по корпусам, играют в шумные игры.

Малыши из детского городка часто подбирают на улице котят или щенков и приносят их в дом. Здесь им не возбраняют выхаживать животных, ведь это говорит о том, что у детей добрые сердца. Нельзя дать им зачерстветь.

Младшие называют послушниц и воспитательниц мамами, а Михаила Жара — папой. Когда он появляется в детском городке, ребятня бежит к нему со всех ног: «Папа, папочка пришел!» Будучи не в силах дотянуться до каждого, чтобы обнять и поцеловать, батюшка ложится на пол, а малыши наваливаются на него сверху. Вся эта куча мала визжит, хохочет и просит: «И меня поцелуй, папочка! И меня!»
Недавно в жизни отца Михаила произошло важное событие: он стал монахом. Теперь его величают архимандритом Лонгином. Супруга Михаила Жара тоже приняла постриг. Однако Лонгин по-прежнему остается многодетным отцом и настоятелем Свято-Вознесенского монастыря, а матушка Соломия все так же опекает ВИЧ-инфицированных детей.

Корпус для ВИЧ-инфицированных детишек заселили только в 2009 году, когда отец Лонгин оформил опеку над 36 малышами в возрасте от года до семи лет из Киева, Николаевской, Одесской и Днепропетровской областей. Сейчас здесь живут уже 80 ВИЧ-инфицированных детей: отец Лонгин собрал их из детских домов по всей Украине. Эти ребятишки нуждаются в постоянном медицинском наблюдении, поэтому в приюте было создано детское отделение областного центра СПИДа.

— Все детки находятся на антиретровирусной терапии, — объясняет старшая медсестра центра, помощник эпидемиолога Раиса Килару. — Кормят их очень калорийной пищей, потому что всем прописаны сильные лекарства. Малыши меняются на глазах: сразу поправляются, веселеют, расцветают. Шести деткам уже сняли диагноз ВИЧ-инфекция. Не верите? Вот их истории болезней, здесь все зафиксировано. Дети пробыли в нашем центре всего полтора года и излечились. Мы трижды брали анализы у 9-летней Филафтеи, 8-летнего Миши, 7-летнего Лаврентия, 5-летнего Антона и 4-летних Алины и Валентина. Тесты подтвердили, что в крови детей вирус иммунодефицита отсутствует.

— Скептики, наверное, все равно не поверят, — говорит отец Лонгин. — Но я готов им показать медицинские справки. Никогда не забуду, как в 2002 году забирал из черновицкой больницы первую девочку с этим страшным диагнозом. Малышке было всего два месяца, а воспитатели держали ее запертой в отдельной комнате. Девочку вообще не брали на руки, а к кроватке подходили в маске и перчатках. Тогда еще недостаточно знали о СПИДе, и его боялись, как чумы.

Когда я увидел этого ребенка, что-то дрогнуло в душе. Всю ночь я не сомкнул глаз, а утром вернулся в больницу и забрал девочку домой. Врачи честно предупредили, что СПИДом могут заразиться все члены моей семьи. Было страшно, но еще больше было жаль обреченного младенца. За одну ночь мы провели воду в отдельную комнату, поставили в ней самую красивую кроватку. Потом я отправился в женский монастырь и сказал монахиням: «Я взял девочку с ВИЧ. Кто желает ухаживать за ней, понимая, что и сам может заразиться неизлечимой болезнью?» Вызвались сразу несколько человек, я даже растерялся.
«Господи, почему у меня нет ни мамы, ни дома, ни дров, чтобы согреться?»
— Но Бог есть жизнь, а не смерть, — продолжает отец Лонгин. — До сих пор удивляюсь, как нам удалось выходить девочку без лекарств и врачей. Монахи и монахини обожали Филафтею: она почти не ходила, потому что ее все время носили на руках. Совсем маленькой девочка прибегала в церковь и, когда монахи пели, стояла перед ними и дирижировала. Сейчас она учится в пятом классе, стала настоящей красавицей! Год назад ей сняли диагноз ВИЧ.

Мы в общем-то не планировали строить отдельный корпус для ВИЧ-инфицированных детей. Просто потом решили, что лучше пусть все они будут под медицинским присмотром. Их не ограждают от других воспитанников: ребята вместе ходят в школу, играют, плавают в бассейне. Единственное, сестры следят, чтобы малыши чистили зубы индивидуальными щетками.

Когда отец Лонгин рассказывает о своих детях, на его глазах выступают слезы. Чтобы понять, что движет этим человеком, который искренне, всей душой любит каждого из своих питомцев, нужно рассказать о его детстве.

— Мы с мамой жили бедно, — вздыхает отец Лонгин. — Бывало, по две недели в доме не было хлеба. Просить у соседей было стыдно, и в 11 лет я пошел работать на ферму дояром. Один день учился в школе, второй — трудился на ферме. Пропускал много уроков, пришлось перейти на ночную работу скотником. У меня были только одни штаны, мамины. Ночью я убирал за скотом, а утром стирал свои штаны, обматывался простыней, надевал поверх нее мокрые брюки и шел в школу. Дети от меня шарахались — даже после стирки одежда воняла фермой. Друзей у меня не было — никто не хотел со мной играть.

Я очень любил маму: боялся, что однажды она уйдет от меня. Было такое детское предчувствие. Я всегда спал у нее на плече. Помню, перед смертью мама разбудила меня среди ночи и сказала: «Сынок, я скоро умру. На кого же тебя покину? Оставляю в руках Божьих, пусть Господь будет тебе защитой». Я очень благодарен маме за это благословение. Оно определило мою судьбу. Ведь я искал в жизни разные дороги. Поступал в вузы, но как только начиналась учеба — болел месяцами. Лишь когда поступил в духовную семинарию, все пошло гладко.

После смерти мамы я остался совсем один. Полгода пролежал в больнице. Не мог ходить, несколько месяцев не поднимался с постели. Я был один в палате, и никто, кроме нянечек, ко мне не заходил. Они поили меня водой из-под крана, а мне так хотелось минеральной! Я лежал и молился: «Господи, сотвори чудо, пусть кто-нибудь принесет мне бутылку минералки! Я сразу выздоровею!» Но чуда не случилось. Я плакал, было очень горько. Но все, что нам посылает Бог, полезно и для чего-то нужно. Помню, зимой я стоял на улице, смотрел на дым, вьющийся над соседскими крышами, и вопрошал Бога: «Господи, почему у меня нет дров? Да ладно с ними, с дровами… Вот если бы мама была жива!.. Но нет ни мамы, ни тепла, ни семьи. Почему?!» Ответ я получил лишь сегодня: это мои 309 детей. Ради них и живу.

В 1992 году я приехал в черновицкий дом малютки. Увидел трехлетнего мальчика с ДЦП. Воспитательницы рассказали, что он сирота и никто не хочет брать его в семью. Мне стало так жаль этого ребенка… Уговорил матушку поехать со мной в дом малютки, посмотреть на мальчика. Когда она увидела, что он инвалид, испугалась. Говорит: давай лучше здорового возьмем! «Здорового каждый возьмет, а инвалида кто захочет?» — настаивал я. Матушка долго не соглашалась, но она у меня понятливая и послушная. В общем, я ее убедил. Мы взяли Ванечку. Я возил его по святым местам, клал в ясли, где родился Иисус Христос. И Ваня начал ходить! Ему сейчас 22 года. Я назначил его директором магазина. Справляется. Правда, на все вырученные деньги Ваня накупает сладостей и раздает другим детям.
«На первую свадьбу детей пришло около тысячи гостей. Следующие были скромнее — на 700-800 человек»
Еще одним важным событием для монастыря стало открытие в конце 2011 года дома инвалидов. По решению Президента Украины Виктора Януковича построенный на деньги спонсоров дом инвалидов вскоре станет государственным. Этого очень хочет отец Лонгин. Под его опекой находится 125 детей-инвалидов, самому старшему двадцать лет, а самой младшей — годик. Каждый — отдельная боль. Глеб живет в приюте 18 лет. Больная раком мать родила сына-калеку и перед смертью сама принесла младенца в приют. Глухой, слепой, с тяжелейшим поражением нервной системы, он узнает людей только по прикосновениям. Одиннадцатилетний Нектарий с рождения страдает гидроцефалией и артрогриппозом. У мальчика огромная голова, маленькое тело и недоразвитые конечности. Лежа на полу, он улыбается гостям и кивает головой.

Все в монастыре знают об особенном отношении отца Лонгина к 18-летнему Степке. Безрукого парнишку Михаил Жар встретил в интернате, куда привозил подарки на Рождество. Степка выскочил вперед, прочитал трогательные стихи. Ходил за священником хвостиком. А когда тот собрался уезжать, вдруг припал к нему: «Заберите меня отсюда! Пожалуйста!» Батюшка заплакал, обнял Степку и… увез с собой. По большим церковным праздникам отец Лонгин берет любимчика на звонницу. Степка звонит в колокола, зажав канат в зубах и размахивая головой. В эти минуты он безмерно счастлив.

— Недавно Степан признался мне, что хочет стать монахом, — вздыхает отец Лонгин. — Я очень расстроился и не дал благословения. Сказал Степану: мол, ему еще рано об этом думать. Признаюсь: я построил дом инвалидов, а затем передал его в аренду государству, чтобы хоть как-то защитить калек в случае моей смерти. Если меня не станет, здоровые дети выживут. А что будет с инвалидами? Теперь я спокоен за их судьбы.

Мало кто знает, что отец Лонгин перенес три инфаркта, две операции на сердце, удаление раковой опухоли и химиотерапию. В 2004 году во время операции у Михаила Жара остановилось сердце. Врачи не могли запустить его пять часов.

— Помню, я на минуту пришел в сознание и подумал: «Господи, если ты позволишь мне пожить еще немного, я построю собор Святой Троицы», — говорит отец Лонгин. — Бог даровал мне жизнь, и я сдержал свое обещание. Просил, чтобы люди приходили и клали по одному кирпичику в строящиеся стены храма. Собор строили пять лет. Сейчас это один из красивейших и крупнейших православных храмов в Европе. В октябре прошлого года его освятил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

— Кроме трех сотен детей, под вашей опекой еще 70 послушников, 130 монахинь и 60 живущих при монастыре престарелых людей. Это 592 человека! Где вы находите средства, чтобы содержать такую большую семью?

— Расскажу такой случай. Однажды вечером я с монахами трудился в поле: собирали кукурузу. Тут бежит матушка: «Батюшка, закончилось подсолнечное масло! Ужин готовить не на чем». Я разозлился: «Почему раньше не сообщили? Где я его вечером куплю?» Но, чтобы приободрить матушку, сказал: «Если надо, Господь пошлет нам подсолнечное масло». Прошло полчаса, и вдруг подходит ко мне незнакомый мужчина: «Батюшка, я привез вам… 200 литров подсолнечного масла». Я оторопел. Cхватил мужчину за руки и стал кружиться с ним: «Тебя послал сам Господь. Сегодня в монастыре закончилось подсолнечное масло!» Он вырвался и молча убежал. Я даже подумал, что напугал его. Но через час мужчина вернулся: он привез еще 40 литров масла!

Иногда я и сам не понимаю, откуда берутся средства. Каждый день хожу на почту: туда постоянно приходят денежные переводы со всей Украины. Иногда чувствую, что люди отдают нам последнее: присылают по сто, двести гривен… Не хочу, чтобы обо мне говорили: «Набрал детей, а теперь деньги клянчит». Благо, добрых людей хватает, помогают спонсоры. Кроме того, при монастыре есть ферма и поля, где мы выращиваем овощи и злаки. Частично обеспечиваем себя сами.

— Слышала, вы начали строить поселок для повзрослевших детей.

— Двадцать детей уже сыграли свадьбы. На первую собралось более тысячи гостей. Следующие были скромнее — на 700-800 человек. Все дети получили высшее образование, имеют профессию. Но разве можно в наше время построить дом на зарплату учителя или врача? Помогаю, чем могу: оставить детей на половине дороги — большой грех. Сейчас мы строим 10 домов. Но скоро будут новые свадьбы. Чтобы обеспечить всех жильем, я взял в аренду землю в Черновцах. Если Господь сподобит, скоро зальем фундамент под многоквартирные дома.

Внуков у меня пока только восемь, но я молю Бога, чтобы он даровал их не менее двухсот. Тогда будет большая семья. И большая Украина.

В монастыре всегда приглашают гостей к трапезе. Меня тоже пригласили. На стол собирали три девочки-подростка. Особенно вкусным был суп: овощной, со сливками.

— Хозяюшки, а кто суп варил?

— Папа, — заулыбалась девчушка в белом платочке. — Обычно он каждое утро варит суп — на всех.

Фото автора

http://uploads.ru/t/O/0/y/O0yAT.jpg

0

2

«Сейчас у всех детей, которым влили в кровь плазму с ВИЧ, уже четвертая стадия СПИДа»
Елена СМИРНОВА, «ФАКТЫ» (Донецк)
20.01.2012

В Донецкой области суд приговорил к пяти годам лишения свободы медработника, по вине которого ВИЧ-инфицированная плазма попала в больницу
Суд Приморского района Мариуполя Донецкой области впервые в истории Украины вынес обвинительный приговор медработнику, которая, по мнению суда, имела возможность предотвратить попадание плазмы, содержащей ВИЧ, в лечебные учреждения, но не сделала этого. Защитник обвиняемой собирается обжаловать приговор.
В сентябре девочки должны были пойти в школу, но ни одна из них первоклассницей не стала
Пять лет лишения свободы с запретом занимать руководящие должности сроком на один год и осуществлять медицинскую практику сроком на два года — таков приговор суда, вынесенный заместителю главного врача Мариупольской станции переливания крови за служебную халатность, приведшую к тяжким последствиям, и ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей, повлекшее заражение двух или более лиц вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфекционной болезнью. Кроме того, Мариупольская станция переливания крови и Донецкий облсовет (станция переливания подчиняется управлению здравоохранения) должны будут выплатить каждой пострадавшей семье по 20 тысяч гривен.
— Сейчас у всех троих детей, которым влили плазму с вирусом иммунодефицита, четвертая клиническая стадия СПИДа, все они принимают антиретровирусную терапию, — рассказала представитель потерпевших Татьяна Бордунис. — Состояние их здоровья оставляет желать лучшего: в результате прямого попадания вируса в кровь эти дети получили во много крат большую вирусную нагрузку на организм, чем те, которые родились от ВИЧ-инфицированных родителей.
Напомним: как писали «ФАКТЫ» (в номере от 7 августа 2009 года), летом 2005 года трем девочкам в медучреждении влили плазму по различным медицинским показаниям: одной малышке препарат крови требовался при операции на кишечнике, другая родилась слабенькой, третья — с детским церебральным параличом. Плазма, успешно прошедшая тест на наличие ВИЧ, оказалась… ВИЧ-инфицированной. Это выяснилось после того, как тот же донор снова сдал кровь, и тест показал наличие в ней антител к вирусу ВИЧ. Повторное тестирование подтвердило первый условно-положительный результат. Но к тому времени из крови, взятой у этого же донора ранее, успели изготовить плазму и передать ее в медучреждение, где и перелили трем новорожденным.
Ранее не знакомые друг с другом мамы невольно стали подругами по несчастью и, можно сказать, породнились со своей защитницей. Представитель потерпевших Татьяна Бордунис живет и работает в Киеве, но в течение нескольких лет ездила в Мариуполь — защищать интересы пострадавших семей. Девочки, появившиеся на свет весной 2005-го, которым влили инфицированную плазму, выросли у нее на глазах.
За эти годы уголовное дело дважды направляли на доследование, закрывали, выносили оправдательный приговор, и наконец-то адвокат добилась передачи дела в суд с обвинительным заключением, а также изменения подсудности: для большей объективности дело слушалось в суде другого района Мариуполя.
— Мы добивались приговора фактически шесть с половиной лет. За это время у двоих моих подзащитных родились еще дети, — говорит Татьяна Бордунис.

В сентябре все девочки, которым влили плазму с ВИЧ, должны были пойти в школу, но ни одна из них первоклассницей не стала. Малышке, страдающей детским церебральным параличом, теперь отягощенном еще и СПИДом, требуется обучение на дому. А родители двух других девочек еще не уверены, смогут ли их дети по состоянию здоровья высидеть на уроках: ведь им необходимо точно соблюдать график приема препаратов антиретровирусной терапии.
— Эти препараты дочка строго по расписанию будет принимать всю жизнь, — вздыхает, указывая на многочисленные бутылочки с лекарствами, Виктория (имена потерпевших изменены — Авт.), мать Мирочки, одной из пострадавших девочек. — У детей ВИЧ-инфицированных родителей есть шанс жить без вируса. А у наших деток такого шанса нет. Как известно, ВИЧ-инфицированная беременная, пройдя курс антиретровирусного лечения, может родить здорового ребенка. Но для ребенка, которому влили ВИЧ-инфицированную кровь, «противоядия» еще не придумали. У дочери уже есть проблемы с почками, с печенью, упало зрение, — жалуется мама.
Примерно такая же картина состояния здоровья у всех зараженных девочек.
В Украине для защиты прав людей, живущих с ВИЧ, создадут целую сеть юристов
— Сегодняшний день я считаю значимым для Украины. Это беспрецедентный случай: медик привлечен к уголовной ответственности, осужден и понесет реальное наказание за халатное отношение к своим обязанностям, приведшее к заражению ВИЧ трех новорожденных, — так оценила вердикт Приморского районного суда Мариуполя Татьяна Бордунис, являющаяся еще и президентом Всеукраинского правозащитного движения «Гiднiсть».
Эта организация была создана при поддержке ООН в июле 2008 года для защиты людей, живущих с ВИЧ, и других уязвимых групп населения. Месяц назад «Гiднiсть» выиграла конкурс Евросоюза, получив 450 тысяч евро на создание правозащитной сети юристов по всей Украине — для оказания юридической помощи в сфере ВИЧ-СПИДа. Проект так и называется: «Развитие сети юридической поддержки в сфере ВИЧ-СПИДа».
Помощник прокурора Мариуполя Александр Мироненко, поддерживающий обвинение в суде, также остался в целом доволен вердиктом и считает вину подсудимой доказанной.
Напомним: узнав об условно положительном результате анализа на наличие антител к ВИЧ второй порции крови того же донора, заместитель главного врача Мариупольской станции переливания крови (главврач тогда был в отпуске) не могла не предполагать, что и первая порция крови этого донора, сданная двумя неделями раньше, также могла содержать опасный вирус. Это был тот период, когда, выражаясь языком медицины, донор находился в так называемом серонегативном окне — с момента заражения до появления в крови антител к вирусу. Что вскоре и подтвердилось. Вторую порцию условно зараженной крови уже не пустили в лечебную сеть, а после исследования и подтверждения диагноза уничтожили. Первую же из больницы не изъяли, упустив возможность избежать заражения детей.

Если бы первое количество плазмы условно инфицированного донора изъяли еще до окончательного установления диагноза, то заражение детей удалось бы предотвратить. И должностное лицо, исполнявшее на тот момент функции руководителя станции переливания крови, обязано было принять для этого все возможные меры. Следовало немедленно проинформировать главврача о том, что в лечебное учреждение отправлена плазма крови условно ВИЧ-инфицированного донора, и изъять ее. Но врач этого не сделала, как следует из приговора.
Безопасность донорской крови по-прежнему не гарантирована
— Она не была обязана! Не существовало нормативно-правовой базы, обязывающей ее это делать, — утверждает адвокат обвиняемой, которая намерена обжаловать приговор и обратиться, если потребуется, в Европейский суд. — Приговор не может быть правильным, он вынесен под давлением СМИ, которые слушали только одну сторону, но не выслушали другую, излагали лишь позицию истцов, оглашали факты, не соответствующие действительности!
На самом деле «ФАКТЫ», как и многие другие средства массовой информации, следившие за расследованием, все это время предпринимали попытки пообщаться с обвиняемой или с ее защитниками, но, увы, безуспешно. Сегодня обвиняемая, дав подписку о невыезде, продолжает трудиться в своей должности.
После того инцидента в работе службы переливания крови в целом по Украине, и в частности в Мариуполе, многое было сделано для того, чтобы предотвратить подобные трагедии. Согласно новому порядку, заготовленная донорская плазма направляется на карантин, дающий время тщательно протестировать ее, и лишь после того, как врачи убедятся в ее безопасности, поступает в лечебную сеть. На обеспечение такого карантина потрачены немалые средства. По словам главврача Мариупольской станции переливания крови Владимира Маврова, много денег было израсходовано и на программу, благодаря которой отслеживается путь материалов каждого донора (даже тех, кто «забракован» вследствие выявления какой-либо инфекции).
Но, увы, риск того, что у донора может быть фаза серонегативного окна, остается, так как эритроцитарную массу (второй компонент донорской крови) выдают в лечебную сеть по истечении 21 дня со дня сдачи крови. Такая практика существует по всей Украине. В этой массе могут быть остатки плазмы, возможно, ВИЧ-инфицированной.
— Полностью исключить риск инфицирования реципиента инфекциями, передающимися через кровь, — например ВИЧ или гепатитом — по упомянутому второму компоненту крови мы не можем, — рассказал Владимир Мавров. — Чтобы предотвратить случаи заражения ВИЧ, в службе переливания крови должна быть эффективная диагностическая база, а она у нас с 1995 года не менялась. Нужны аппарат ПЦР (полимеразной цепной реакции) и тест-системы к нему, чтобы буквально в день сдачи крови выявлять не антитела (вторичную, ответную реакцию организма на ВИЧ), а сам вирус. Лаборатория стоит недешево (более 100 тысяч долларов. — Авт.), но еще дороже обходятся расходные материалы к ней. ПЦР есть на вооружении Донецкой областной станции переливания крови, но средства на то, чтобы с помощью этого аппарата проверять кровь из городских станций (городов Донецкой области. — Авт.), в бюджете не предусмотрены.

0