Жителю Ровенщины, у которого первая дочь появилась в 58-летнем возрасте, исполнилось 106 лет

Долгожитель из райцентра Ратно Ровенской области Игнат Коваль живет в семье своей единственной дочери. У 106-летнего мужчины сохранилась ясная память, хороший слух. Он до сих пор не любит сидеть без работы и жалуется на дочь, которая не дает ничего делать.

— Отец настоящий непоседа, — рассказывает Вера Игнатьевна. — Ходит по двору, проверяет, все ли в порядке. Любит напомнить, что пора корову доить или кормить живность. Постоянно интересуется, сколько сена заготовили. Очень любит косить, только я в последнее время косу прячу. За это отец на меня сердится.

— Я еще не старый, хоть и родился в 1908 году — объясняет Игнат Коваль. — Иногда очень хочется выйти утром на луг, подышать свежим покосом. А мне говорят: «Нельзя, береги здоровье». Поэтому у меня сейчас одно занятие — следить за ситуацией в стране, только новости из газет грустные. Не верится, что в Украине снова идет война и ведет ее Россия. Раньше били одного врага — фашиста…
Игнат Федорович — ветеран войны. Воевал в 332-м стрелковом полку стрелком ручного пулемета.
— Помню, немцы нас атаковали, а боеприпасы были на исходе, — рассказывает Игнат Коваль. — Поступил приказ беречь патроны, стрелять только по цели. Один из фашистских танков вплотную подошел к нашим окопам. Смотрю, а у меня только один патрон остался. Я прицелился и выстрелил прямо в смотровую щель танка. Железная махина остановилась. Я попал в цель и, видимо, поразил механика-водителя. Бойцы мгновенно окружили танк и уничтожили всех гитлеровцев, которые в нем были.
Признаться, всегда, при малейшей возможности, я доставал из кармана крохотный молитвенник и молился Богу, чтобы он помогал мне, моим однополчанам. И Бог помогал. В это трудно поверить, но я пришел с войны без единой царапины! Однажды недалеко от меня взорвался артиллерийский снаряд, погибли несколько человек. Меня же ни один осколок не задел. И таких случаев было немало. Видно, на роду у меня написано долго жить.
В октябре 1945 года Игната Коваля вместе с другими однополчанами демобилизовали.
— Послевоенные годы были самыми трудными для моей семьи, — продолжает долгожитель. — Хотя, казалось, было все: добротный дом, хозяйство, земля. Землю мы купили еще в тридцатых годах у польского пана, оформили купчую. Проблемы начались в 1947 году, когда на Ровенщине начали создавать колхозы. Люди неохотно отдавали нажитое нелегким трудом имущество.
«Доброжелатели» накатали бумагу, что я «кулак» и отказываюсь вступать в колхоз. Меня назвали «врагом народа» и на десять лет выселили вместе с женой в Сибирь. Помню, когда зачитали постановление о выселении, моя супруга рухнула на землю и зарыдала. Все наше имущество забрали на нужды колхоза, с собой разрешили взять лишь два мешка зерна. Позже оно нам спасло жизнь.
Выселили не только меня, но и других односельчан, в том числе моего брата, который младше на десять лет. Попали мы в Иркутскую область, в небольшое село. Местные жители называли нас просто — «каторжане». Однако относились неплохо. Каждой семье «каторжан» дали по пустой хате, которых было предостаточно, потому что здешние крестьяне бежали из своих деревень в города. В местном колхозе я получил должность конюха, и мы с супругой стали обживаться.
Скотина в колхозе была очень худой, обессиленной. Но за короткое время Игнату Федоровичу удалось выходить животных. Весной у лошадей уже были силы пахать землю. Председатель колхоза удивлялся новому конюху, а тот… успел обзавестись своим хозяйством.

— Свободной земли там было много — бери сколько угодно, — рассказывает Игнат Коваль. — Мы с женой много трудились, за лето накосили сена и продали. За эти деньги купили себе корову, затем свинью, потом вторую корову. Откармливали и продавали бычков. Открыли свою маслобойню, выращивали картофель. Правда, поначалу еле достали семена на посадку. Весной высадили очень мелкий, с фасоль, картофель. Предварительно удобрили навозом почву, которого у местной фермы лежали горы, но его на колхозные поля почему-то никто не вывозил. Местные жители смеялись над нами, говорили, что осенью мы из «фасоли» выкопаем фасоль. Но когда мы собрали урожай, людям стало не до шуток. Оказалось, что такого крупного и вкусного картофеля они в здешних краях еще не видели. С тех пор нас прозвали… «куркулями». Это прозвище к нам буквально приклеилось. Но местные к нам хорошо относились, видели, что мы все имеем благодаря собственным мозолям.
Когда истек срок ссылки, председатель колхоза стал уговаривать, чтобы мы не уезжали из села, оставались здесь навсегда, сулил нам с женой золотые горы. Только я спал и видел во сне свою Украину, особенно тягостными были последние годы. Вспоминал родные луга — и на глаза наворачивались слезы. Мы распродали все свое хозяйство и вернулись на Ровенщину.
То, что застал Игнат Коваль в родном доме, повергло его в ужас. Что не забрал колхоз, вынесли люди. Его добротную хату разобрали по кирпичикам. К счастью, устоял дом младшего брата, там и поселился селянин, пока возводил свой.
— Пришлось все заново строить, покупать скотину, — вздыхает Игнат Федорович. — Благо были деньги, которые заработал в Сибири. Построился быстро, всего за год. Скажу честно, поинтересовался судьбой тех сексотов, которые написали на меня донос. Выяснилось, что все они умерли. А мне так хотелось посмотреть им в глаза…
Супруга Игната Коваля умерла, и спустя время мужчина женился во второй раз. Когда ему исполнилось 58 лет, вторая жена родила дочь (с первой супругой детей не было). Вера выросла, вышла замуж и подарила отцу двух внуков.
— Обожаю Ромчика и Павлика, — признается ветеран. — Не могу дождаться их из школы, скучаю. Люблю проверить у них уроки, поспорить на разные темы. Мальчишки у меня очень умные. Мечтаю погулять на свадьбе у внуков, они сейчас учатся в седьмом и девятом классах. Так не хочется умирать, больше всего жаль их оставлять…
Игнат Федорович из рода долгожителей.
— Мой родной дед тоже прожил больше ста лет, — объясняет 106-летний мужчина. — А бабушка — всего лишь 96.
На вопрос о секретах долгожительства мой собеседник отвечает:
Нужно много трудиться, постоянно находиться в движении, не давать суставам лениться. Лежать много противопоказано абсолютно всем. Каждое утро начинаю с зарядки — просто хожу по двору. Ну и, конечно же, нужно иметь крепкое сердце, я его не чувствую. До сих пор не знаю, с какой оно стороны.
— Отец любит шутить, даже в тяжелые моменты сохраняет чувство юмора, — говорит дочь Вера. — Папа ест мало мяса, а колбасу практически не употребляет. Питается в основном молочными продуктами, любит каши. При этом все должно быть свежее. Если говорю, что подогрею борщ, он тут же отказывается. Может просто выпить молока. Не курит, но от рюмочки не отказывается. На праздник не прочь выпить пятьдесят граммов водки.
Еще папа никогда не ложится спать, пока не прочитает «Отче наш». Молится и по утрам. В последнее время особенно много молится за Украину, чтобы поскорее наступил мир.

— Я жил в нескольких государствах, — вспоминает долгожитель. — При российском царе, при московских Советах, польском правительстве, немецкой власти и, наконец — в независимой Украине. Верю, что больше власть не поменяется!

Ленина БЫЧКОВСКАЯ, «ФАКТЫ» (Ровно)

http://se.uploads.ru/t/2y0XQ.jpg